Шикарная машина подъехала к живописной лужайке, подготовленной к великолепному детскому празднику. Там можно было увидеть и карусель с изящными фигурками лошадей, и большой надувной детский замок с горкой, которая заканчивалась бассейном с шариками. Ещё лужайку украшали семиметровая Эйфелева башня из шоколада, шоколадный водопад и такой же пруд. Сбоку стояла станция сладкой ваты, а по центру – столы для гостей.

Стоит отметить, что все сооружения и украшения были выполнены в единой цветовой гамме: нежных оттенках розового и голубого. Гости, клоуны и аниматоры носили костюмы, сочетающие в себе эти цвета.

Римма Анатольевна и виновница торжества Сонечка вышли из машины и направились к центру лужайки. Для своих нарядов они выбрали голубой цвет и схожий фасон. Верхняя часть костюмов у обеих немного напоминала гусарский мундир, расшитый серебристыми стразами, но если Римма выбрала брюки в тон, то на Соне красовалась пышная белая трёхъярусная юбка.

Гена с Чебурашкой и Гриша с семьёй ещё не приехали.

Римма и Соня остановились возле шоколадного водопада. Шапокляк залюбовалась на праздничную площадку, а вот её внучка вовсе не выглядела счастливой. Ларион, не оставляющий свою начальницу ни на минуту, был рядом, держа в руках кипу бумаг.

– Ну как? Клёвый день рождения? Или так уже не говорят? – с волнением спросила Римма у Сонечки.

– Говорят. Но это не клёво, – отрезала та, осматривая крутящуюся карусель, разноцветные флажки, проплывающие в воздухе мыльные пузыри и многочисленные угощения на столиках для гостей.

– Римма Анатольевна, тут надо бумаги подписать… – тихо обратился Ларион к начальнице.

– Не сейчас, – нервно отмахнулась Шапокляк.

Соня обмакнула палец в водопад и пробовала шоколад.

– Что это? – сморщившись, спросила она бабушку.

Римма с готовностью ответила:

– Наш шоколад.

– «Радость моя», – встрял Ларион.

– Больше похоже на «Гадость моя», – скривившись, сказала Соня и с недовольным видом направилась к Эйфелевой башне.

Римма пошла следом. Стараясь не отставать, за ней засеменил и Ларион.

– Понимаете, это срочно. – Он в очередной раз попытался обратить внимание Риммы на документы.

Та осекла его взглядом, заставив умокнуть. Соня подошла к башне и хмуро посмотрела наверх.

– Я думала, она будет больше. Как в Париже.

Римме стало стыдно и неловко. Она очень любила внучку, которую видела всего раз в году, и всячески старалась ей угодить. Но стыд и смущение быстро сменились злостью на Лариона, который отвечал за организацию праздника.

Тем временем Соня обратила внимание на карусель:

– А она может быстрее крутиться?

– Я уточню, – ответила Римма.

– Всё, бабушка, ты свободна, – решила Соня и направилась к надувному замку.

«Как же ей угодить?» – с грустью подумала Шапокляк и вздохнула.

– Ну, раз вы свободны… – снова начал неугомонный Ларион и протянул Римме ручку с логотипом фабрики.

– Тебе надо, ты и подпиши! – не выдержала та и, схватив ручку, засунула её в стоящее рядом на подносе желе.

Затем натянула вымученную улыбку и пошла к надувному замку, где уже радостно скакала Соня. Ларион брезгливо достал ручку из желе и с плохо скрываемом раздражением посмотрел вслед начальнице.

Наконец на праздник прибыли Гриша и его родители. Толик бережно вёл под руку беременную Таню. А следом метрах в трёх от них шёл грустный Гриша с букетом.

– Танюш, это самое, – тараторил Толик, – на карусель лучше не ходить, нас может укачать. – Он с любовью погладил животик жены. – Шоколад горячий, я первый попробую, чтоб мы не обожглись. Надувной замок даже не обсуждается… и всегда смотрим под ноги.

Толик указал на низенький бордюрчик впереди и помог Тане его переступить. Даже невооружённым взглядом было видно, что ей эта чрезмерная забота уже изрядно надоела.

– Поняла. А можно хотя бы поесть? – со вздохом спросила Таня.

– Только не канапе, – сразу же отозвался Толик. – Там зубочистки острые и всё такое.

Гриша, засмотревшись на башню, проглядел бордюр, споткнулся и упал. Но Толик и Таня, не заметив этого, пошли здороваться с Риммой.

Гриша встал, поправил букет и проводил их удаляющиеся спины взглядом, полным обиды.

У входа на праздничную лужайку Гена поправлял на Чебурашке симпатичный голубой галстук-бабочку, приговаривая:

– Не дёргайся!

– Но я уже очень хочу дёргаться! – Ушастик буквально подпрыгивал от нетерпения.

– Ладно. Только аккуратно, – напутствовал Гена, в конце концов отпустив Чебурашку.

Тот сразу направился к красивому столику, заставленному множеством разных сладостей в нарядных порционных стаканчиках, сияющими леденцами и другими аппетитными лакомствами. Среди всего этого великолепия Чебурашка заметил маленькие бисквитные пирожные с сушёным апельсином. Он попробовал одну дольку – та смешно хрустела.

Ушастик быстро набил рот дольками апельсинов, вынув их отовсюду. Это было очень вкусно, правда, теперь все пирожные выглядели так, будто их уже кто‐то попробовал.

Довольный Чебурашка пошёл дальше, но вдруг наткнулся на наблюдающего за ним Гену. Кажется, проделка с пирожными не понравилась хмурому садовнику.

Он сердито посмотрел на Чебурашку:

– Не испорть своим поведением праздник.

– А ты – своим настроением! – с вызовом ответил ушастик и помчался к Соне в надувной замок.

Гена недовольно хмыкнул и размеренным шагом стал прогуливаться по праздничной лужайке. Проходя мимо станции с сахарной ватой, он остановился. Воздушное сладкое лакомство заставило Гену вспомнить один из тех прекрасных дней его молодости, когда рядом была Люба…

Стояла прекрасная солнечная погода. Деревья, аккуратно постриженные кусты и газоны радовали глаз всеми оттенками зелёного, а воздух был наполнен ароматом цветов. Молодой Гена шёл под ручку с Любой, гуляя по дендрарию.

Пара задержалась у станции сахарной ваты. Гена купил две и одну протянул Любе.

– Давай кто быстрее? – предложил он с хитрой улыбкой.

– Ну давай, – согласилась Люба и откусила первый кусочек.

Гена же быстрым движением снизу вверх снял сразу всю вату с палочки, скомкал её и засунул в рот. Это была безоговорочная победа, почти без жульничества.

– Ты как крокодил её слопал! – расхохоталась Люба, глядя на довольного своей шутливой выходкой Гену.

Из приятных воспоминаний Гену вырвал голос Риммы:

– Здравствуйте.

Шапокляк стояла напротив и протягивала ему сахарную вату.

– Геннадий Петрович, вы не стесняйтесь. Тут всё бесплатно, – искренне улыбнулась она.

– Да… я… – замялся Гена. – Спасибо вам огромное за… помощь с домом.

– Вот видите, почаще нужно ко мне заходить, – заигрывающим тоном ответила Римма и взяла под руку окончательно смутившегося Гену.

В это время Соня вместе с Гришей ели шоколад из водопада без рук: макая в него весёлые мордашки. Чебурашка расположился рядом и жонглировал апельсиновыми дольками, поочерёдно закидывая их в рот. Наконец Соня и Гриша оторвались от шоколада, посмотрели друг на друга и расхохотались – их лица, что неудивительно, были полностью вымазаны.

– О, обчебуляпались! – воскликнул Чебурашка, посмотрев на детей.

Все трое задорно рассмеялись. Но в этот момент Гриша заметил родителей, которые сидели за одним из столиков для гостей, и сразу погрустнел.

Таня взяла со стола маленькую закуску с креветкой, но Толик мигом её забрал.

– Куда? Креветка на солнце уже второй раз сварилась. Нам рисковать нельзя, – авторитетно заявил он.

Таня разозлилась, но промолчала и потянулась за стаканом воды.

– Воду можно?

Толик обмакнул палец в стакан.

– Нехолодная, можно, – кивнул он.

Недовольная Таня отставила стакан подальше. Неожиданно Толик полез под стол. Гости праздника обратили на это внимание и начали, улыбаясь, перешёптываться. Тане стало очень неловко.

– Ты что делаешь? – раздражённо шикнула она на Толика.

Тот выглянул из‐под стола с туфлёй в руке.

– Туфли нам снимаю! – как ни в чём не бывало ответил он. – Сейчас на стул ножки положим, чтобы не отекли и всё такое.

Таня, не выдержав, встала из‐за стола.

– Всё. Мы нагулялись. Мы домой. Можно? – резко спросила она.

Толик виновато опустил взгляд.

Таня направилась прочь с праздничной лужайки, но, заметив, что Толик идёт за ней, остановилась.

– А ты куда?

– Ну, это самое, мы же нагулялись? – озвучил очевидную, на его взгляд, мысль Толик.

– А Гриша?

– Точно! – Толик глупо захихикал и позвал Гришу: – Сынок!

Таня сделала глубокий вдох и посмотрела на чрезмерно заботливого мужа:

– Толя, расслабься, побудь с Гришей, отдохни. А я дома отдохну от твоей заботы, – пошутила она.

И, поцеловав Толика на прощанье, покинула праздник.

Толя не стал спорить с женой. Он с улыбкой помахал Грише и направился к надувному замку, но по пути наткнулся на дворника. Тот любовался, как постриг куст: растение напоминало улыбающийся смайлик со смешными зелёными вихрами.

– Это самое, а ты что тут делаешь? – спросил Толик дворника.

– Меня схахахантили.

– Чё? – не понял Толик.

– Мне Ларион тут платит в два раза больше, чем в дендрарии, и я нашей начальнице при встрече «ха-ха-ха» в лицо делаю, – с готовностью пояснил дворник.

– Многослойный каламбур, – почесав затылок, отозвался Толик.

– Как самса[5]. Классика юмора!

Чебурашка с детьми вовсю веселился и скакал под музыку в надувном розовом замке. Он виртуозно сделал несколько красивых сальто в полёте. Соня и Гриша были в восторге, глядя на друга.

Дети и Чебурашка продолжали скакать, соревнуясь в высоте прыжков, и даже не сразу заметили, как к ним присоединился довольный Толик.

Ребята строго посмотрели на него, и смущённый Толик покинул детский аттракцион.

– Хочу жить в надувном доме! – подпрыгнув как можно выше, выкрикнул Чебурашка.

– Дарю! – радостно засмеялась Соня.

К замку примыкала надувная горка, заканчивающаяся бассейном с шариками. Первой по ней скатилась Соня и затем быстро выбралась на траву. Затем съехал Гриша. Он уже собирался вылезти, как вдруг обнаружил, что у него развязан шнурок. Гриша начал неумело его завязывать, сидя прямо внизу горки.

В этот момент Чебурашка покатился с горки и увидел друга.

– Гриша, уходи! – испуганно крикнул ушастик.

Гриша обернулся, но при всём желании не успел бы избежать столкновения с Чебурашкой! Тогда ушастик выпустил коготки и вцепился в горку. Чебурашка затормозил, оставив на ней глубокие прорези.

Горка начала со свистом сдуваться!

– Ой! – испугался Чебурашка. – Я всё починю! Только Гене не говорите! А то я испорчу своим поведением весь праздник.

Соня и Гриша не поняли, что имеет в виду их друг, и побежали веселиться дальше. В стремительно сдувающийся замок!

– Что не говорить? – неожиданно раздался за спиной Чебурашки голос Гены.

– Ничего! – выпалил ушастик, обернувшись.

Но Гена заметил, как сдувается замок с горкой. А Чебурашка побежал к столу с поделками, где аниматоры помогали детям заниматься творчеством.

– Стой! – крикнул ему вслед Гена.

Но Чебурашка его не услышал. Он схватил конец скотча, который висел на креплении возле стола с поделками, и помчался к горке, разматывая клейкую ленту. В это время один из официантов нёс поднос с кожурой от банана. Он споткнулся о Чебурашку и упал.

Кожура угодила под ноги жонглёру на ходулях. Тот наступил на неё, но сумел удержать равновесие, зато влип в размотанный скотч. Жонглёр повалился в сторону шоколадной Эйфелевой башни, сломав одну из опор. Башня опасно накренилась… и почти упала, но её удержала гирлянда с флажками, окружавшая территорию праздника.

Чебурашка в ужасе посмотрел на башню, а затем перевёл взгляд на разъярённого Гену.

– Это не я, – испуганно пискнул ушастик.

– А кто ещё?! – рявкнул Гена.

Гена собрался было отругать Чебурашку, но увидел, что башня зависла над сдувающимся замком.

– Дети! Все вылезайте из замка! – крикнул он. – Быстро!

Римма, стоящая рядом с Геной, поняла, что детям грозит опасность, и полезла в замок вызволять любимую внучку:

– Сонечка!

Гена вместе с подбежавшим к замку Толиком помог Грише и другим детям выбраться. Однако Соня, не обращая внимания на всеобщую панику, продолжала весело скакать там. Римма бросилась внутрь за ней.

И тут произошло неизбежное: гирлянда, не выдержав, оборвалась, и Эйфелева башня полетела на замок! Римма успела схватить Соню и отодвинуть её в сторону, но сама выкарабкаться не успела.

Башня рухнула на замок, подбросив Шапокляк высоко вверх.

Римма, пролетев несколько метров и сделав в воздухе сальто, приземлилась прямиком в шоколадный пруд с водопадом, забрызгав гостей. А ей на голову полился сладкий коричневый водопад, живописно заливая дизайнерскую шляпку.

На секунду всем показалось, что больше неожиданностей не будет, но…

Конец оборвавшейся гирлянды попал в карусель, и та стремительно намотала её на себя. Образовалась огромная петля: из‐за вращения карусели оставшаяся часть гирлянды оторвалась от креплений по всему периметру праздничной лужайки.

И эта петля, словно гигантское лассо, стянула все столы, аниматоров и даже в гостей в одну визжащую кучу!

Чебурашке, Соне и Грише повезло больше остальных – они находились чуть в стороне.

– Вот это «клёво»! Это мой лучший день рождения! – Соня с восхищением смотрела на случившееся.

В том числе на то, как Ларион и отец Гриши помогали Римме вылезти из фонтана. Толик даже умудрился незаметно попробовать шоколад с пиджака Риммы и поморщился. Ларион же маленьким платочком тщетно пытался вытереть недовольное лицо начальницы.

– Гена меня точно убьёт, – пробормотал Чебурашка, испуганно разыскивая взглядом Гену.

Но первым его заметил Гриша и указал на рыскающего между столами Гену:

– Он тебя уже ищет…

Чебурашка посмотрел на разъярённого Гену, и ему вновь показалось, как тот превращается в большого злого крокодила!

– Чебурашка!!! – прорычал Гена-крокодил.

Он начал разбрасывать столы, перекусывая их огромной пастью, лопал уцелевшие шарики, а потом снёс хвостом станцию сладкой ваты.

Чебурашка в ужасе спрятался под стол.