Высокие двери особняка Шапокляк распахнулись, и в просторный холл вошли Гена и Чебурашка.

На постаментах в углах помещения возвышались четыре яркие китайские вазы с драконами. Повсюду висели картины – интерьер выглядел богато, но несколько безвкусно. Но все эти яркие вещицы очень заинтересовали Чебурашку, который тут же захотел потрогать красивую вазу.

Гена одёрнул его, шикнув:

– Не трогай. Она тысяч пятьдесят стоит.

В этот момент в холл вошёл Ларион – помощник Риммы Анатольевны. Именно он в прошлом году пытался заставить Таню закрыть шоколадный магазинчик и даже запустил туда крыс! Ларион на всех смотрел свысока, но свою начальницу откровенно побаивался.

– Римма Анатольевна задерживается, – глядя на Гену и Чебурашку сверху вниз, заявил он. – Очень важное совещание.

Гена понимающе кивнул.

Внезапно откуда‐то раздался громкий голос Шапокляк:

– Ларион, давай следующих!

Помощник сорвался с места и побежал в комнату, где, очевидно, и находилась Римма Анатольевна. В спешке Ларион зацепился карманом пиджака за дверную ручку и нелепо задёргался. Когда ему, наконец, удалось высвободиться, он с деланым достоинством прошёл в комнату. Почти сразу из неё вышагнули и направились к выходу два клоуна, один из которых горько плакал.

– Что вообще может быть смешнее клоунов? Не реви, – пытался подбодрить коллегу второй клоун и вытянул из кармана длинную вереницу носовых платков.

– Следующий! – вновь раздался из‐за двери требовательный голос Шапокляк.

Гена с Чебурашкой удивлённо переглянулись.

В кабинете Риммы Анатольевны происходил отбор артистов для праздника в честь дня рождения Сонечки – внучки Шапокляк.

Римма и Соня расположились в роскошных креслах и обсуждали предстоящее торжество. Рядом, вытянувшись в струнку, стоял Ларион. В этот момент была очередь выступления факира. Мужчина хорошо знал своё дело и выдохнул в сторону зрителей волну яркого пламени. Но, кажется, Римму и Соню зрелище не очень впечатлило. Они почти не обратили внимания на столь впечатляющее представление.

Факир решил попытаться снова и набрал в рот жидкость для следующего огненного «выдоха».

– Никакого огня на детском дне рождения! – выкрикнула Римма Анатольевна в сторону Лариона, который как раз таки занимался подбором артистов.

Разочарованный факир проглотил жидкость и ушёл.

– Извините, – сконфуженно отозвался Ларион.

– «Извините»? – прошипела Римма. – Моя внучка всего на две недели приехала. А ты решил испортить праздник?

– Ты б ещё рыцарей притащил, – усмехнулась Соня.

Ларион нервно вздрогнул и выглянул в коридор.

Там собралась очередь из странных персонажей: свиньи и её дрессировщика, двух рыцарей в доспехах, фокусника и человека на ходулях.

Ларион посмотрел на рыцарей, вытаращил глаза и указал пальцем на выход. Расстроенные артисты, звеня доспехами, удалились.

– И никаких дрессированных животных! – раздался из кабинета звонкий голос Сонечки.

Понятливый дрессировщик потянул свинью за поводок и направился к выходу из особняка.

Гена, скучая в ожидании, сидел на кушетке и обдумывал предстоящий разговор с Шапокляк. Он не заметил, что Чебурашка уже забрался на одну из китайских ваз и с любопытством заглянул в неё.

– Бу! – крикнул ушастик внутрь вазы.

Получился забавный гулкий звук. Чебурашке он очень понравился. Ушастик радостно засмеялся, но неожиданно поскользнулся и провалился в вазу! Она закачалась, упала с постамента и разбилась. Гена, вырванный из размышлений этим грохотом, вскочил.

В тот же миг в холл вышли Римма, Соня и Ларион.

– Чебурашка! – весело воскликнула Сонечка, увидев друга.

Удивительно, но год назад внучка Шапокляк считала ушастика всего лишь диковинным животным и очень хотела заполучить его в свою коллекцию. Но потом, узнав Чебурашку получше, девочка стала относиться к нему как к лучшему другу, а ещё подружилась с внуком Гены – Гришей.

– Привет, Соня! – отозвался ушастик, сидя среди осколков вазы.

Девочка радостно побежала обнимать Чебурашку.

– Сонечка, куда по осколкам? – с тревогой в голосе крикнула ей вслед Римма Анатольевна, но внучка, казалось, её не услышала.

Гена, переживающий из‐за разбитой вазы, пробормотал:

– Римма Анатольевна, я вам всё возмещу…

– Это ваза династии Хван. Она стоит миллион, – язвительно отметил Ларион.

От озвученной суммы Гене стало не по себе, он обеспокоенно переглянулся с Чебурашкой и вздохнул:

– Кредиты никто не отменял.

– Всё в порядке, – отмахнулась Римма. – У вас что‐то случилось? – многозначительно уточнила она. – А то так редко заходите. Точнее… ни разу.

Гена смутился. Ему было очень неловко просить Шапокляк о помощи. К тому же та всячески намекала, что была бы рада видеть ворчливого садовника чаще. Похоже, Гена нравился Римме Анатольевне, но он старательно делал вид, что не замечает этого.

– Ну, вообще‐то случилось, – негромко пробормотал Геннадий Петрович и выразительно посмотрел на Лариона.

Гене явно не хотелось посвящать вредного помощника Шапокляк в свою проблему. Римма кивнула Лариону. Тот с деланым достоинством покинул холл.

В это время Чебурашка продолжал печально смотреть на осколки.

– Ты почему такой грустный? – спросила Соня друга.

– Гена будет ругаться, – вздохнул Чебурашка.

– За что?

– За вазу.

– А меня бабушка вообще никогда не ругает, – с улыбкой заявила Соня.

– Никогда? – удивился Чебурашка и с грустью посмотрел на Гену.

– Понятно, – проговорила Римма, выслушав историю Гены про дом. – Я постараюсь вам помочь, но у меня будет одно условие.

Геннадий Петрович напрягся: ну конечно, рассчитывать, что Шапокляк будет делать что‐то просто так, не приходилось.

Однако Римма высказала вполне невинную просьбу:

– Приходите с Чебурашкой на день рождения к Сонечке. И Таню с Гришей позовите, и этого…

– Толика, – напомнил удивлённый Гена имя своего зятя. – А что ей подарить?

Римма вздохнула и, устало махнув рукой, ответила:

– Неважно. Ей всё равно ничего не понравится.

Между тем Соня решила доказать Чебурашке правдивость своих слов о том, что её никогда не ругают.

– Смотри… – заговорщицки шепнула она другу и пальчиком толкнула одну из стоящих рядом статуэток.

Та упала и с грохотом разбилась.

Услышав шум, Гена посмотрел на детей и, увидев новые осколки, зло прорычал:

– Чебурашка!

– Это не я! – возмутился ушастик.

– Это я! – довольно улыбнулась Соня.

Римма подбежала к внучке и стала заботливо осматривать её, приговаривая:

– Сонечка, ты не поранилась?

Соня посмотрела на Чебурашку, словно говоря: «Ну что, убедился?»

Ушастик с обидой взглянул на Геннадия Петровича.

«Почему Гена сразу подумал, что виноват я? Почему Соню не ругают, даже когда она что‐то сделала нарочно, а меня – всегда?!» – подумал Чебурашка.

Всё это было очень несправедливо! Но Гена лишь поджал губы и отвёл взгляд.

Римма с Ларионом вошли в кабинет.

Помощник как раз докладывал, как продвигались дела с приготовлениями ко дню рождения Сони:

– …список артистов мы утвердили, праздничное оформление почти готово. Я уверен, праздник пройдёт блестяще!

– Это в твоих интересах, – строго подметила Римма.

Ларион нервно сглотнул.

– Ладно, с этим всё. – Она уже собралась уйти, как вдруг вспомнила о вопросе Гены и спросила: – Кстати, узнай, кто строит парк развлечений в дендрарии.

– Мы. Ну, то есть вы… Ну, то есть мы, – промямлил Ларион в ответ.

Римма сконфузилась.

– Это последнее дело на сегодня. Нужно утвердить макет парка «Радость моя», – с энтузиазмом добавил Ларион и щёлкнул пальцами.

Несколько сотрудников вкатили в кабинет макет парка аттракционов. Судя по всему, будущий проект должен был располагаться в горной местности, но захватывал и маленькую часть дендрария.

– Наш, то есть ваш парк, – продолжил Ларион, – не совсем в дендрарии, он, так сказать, по касательной.

Помощник кивнул на макет, на краю которого виднелся дом Гены.

– Это дом Геннадия Петровича? – присмотревшись, спросила Римма.

– Разве? – Ларион старательно делал вид, что ничего не понимает. – Наверное. Так вот, есть проблема, наш, то есть ваш, главный аттракцион «Горка моя»… – он достал часть макета с аттракционом, похожим на американские горки, и попытался присоединить его к основному, но ему явно мешал дом Гены, – …не помещается в эту часть парка.

– Ну сделайте горку меньше, – предложила Римма.

– Это же не я придумал. Это инженерное решение, – принялся выкручиваться Ларион. – И требования безопасности. Поэтому эту постройку необходимо снести.

Он с раздражением посмотрел на дом Гены.

Римма возразила:

– Этот дом сносить нельзя.

– Римма Анатольевна, вы же сами меня учили быть жёстче… – начал было Ларион.

– Жёстче хочешь? – перебила его Римма. – У вас два дня на новый макет, или ты уволен.

Ещё раз строго взглянув на помощника, Шапокляк удалилась из кабинета гордой походкой.

Ларион очень разозлился! Он схватил «горку» и разбил ею дом Гены. Из-за удара основной макет парка сломался, от него отломился большой кусок и упал прямиком на ногу Лариону. Помощник Шапокляк запрыгал от боли.

– У вас два дня на новый макет! Или вы уволены! – рявкнул он на притихших сотрудников.

На следующий день Гена, улыбаясь, вносил очередной чемодан в свой дом. Не зря всё‐таки он обратился за помощью к Римме Анатольевне. Родные стены приветствовали ворчливого садовника непередаваемым ощущением уюта. Настроение у Гены было отличное.

Ровно до тех пор, пока он не заметил, что Чебурашка уже навёл беспорядок в своём углу и теперь читал книжку «Тайны Вселенной».

– Хм… уже бардак устроил? – проворчал Гена.

– Это не бардак, это хаос – в нём вся гармония Вселенной! – отозвался ушастик.

Гена усмехнулся и вышел на крыльцо.