– Кажется, это в дендрарии, – с тревогой произнесла Таня, тоже заметив дым.

Гена быстро встал. Он и Таня, не сговариваясь, побежали. Гена – к мотороллеру, она – к машине с Толиком.

Жилище Гены было охвачено пламенем. Рядом стояли рыдающие Соня и Гриша, которых старалась утешить Наталья Николаевна.

Дворник и Валера рвались к дому, но их держали охранники Лариона.

– Там Чебурашка! – всхлипнул Гриша.

– Э, Ларион Начальникович, будь человеком! – взмолился дворник.

Ему вторил Валера:

– Слышь! Сам не хочешь, дай нам ушастика вытащить!

– Вы сгорите, а мне отвечать! Уже ничего не поделать, – развёл руками Ларион.

Он и сам очень боялся. Каким бы противным ни был Ларион, он явно не рассчитывал, что всё вот так обернётся.

К дому подъехали Таня с Толиком и выскочили из машины.

– Я же говорила, пожар! – воскликнула Таня.

Толик, несмотря ни на что, пытался успокоить беременную жену:

– Танюш, это самое, ну какой это пожар? Гена просто коптит что‐нибудь, огня‐то почти нет.

Внезапно окно гостиной разбилось, и из него вырвалось гигантское пламя. Толик судорожно пытался придумать, чем это объяснить, чтобы Таня не волновалась. Но быстро понял, что всё прозвучит нелепо, ведь прямо перед ними пылал дом, и сдался.

Таня заметила Гришу, подбежала к нему и обняла.

Соня зло посмотрела на Лариона:

– Бабушка тебя уволит!

– Ха! Вообще не страшно! – с вызовом ответил тот.

– Ты уволен! – раздался вдруг голос Риммы.

Все обернулись и заметили сурово смотрящую на Лариона Шапокляк, которая приехала к дому Гены.

– Теперь страшно? – спросила она нахального помощника.

– Маленькая неувязочка. Вы не можете уволить владельца корпорации! – ехидно ответил Ларион.

Римма, недоумевая, уставилась на него.

– Смотреть надо – какие документы подписываете! А то ведь можно и всё имущество переписать на кого‐нибудь, кто этого более достоин! Я вас так ценил, брал пример, – продолжал распинаться Ларион, – а вы превратились… Уведите их отсюда!

Охранники начали оттеснять всех от пылающего здания.

В этот момент подъехал Гена. Не слезая с мотороллера, он снял шлем и посмотрел на горящий дом.

Дом, который они строили с Любой. Шлем выпал из его рук на землю.

– Гена, Чебурашка внутри! А эти шакалы нас не пускают! – крикнул ему Валера.

Мысль о том, что Чебурашка внутри и может погибнуть, пронзила Гену. Он сурово посмотрел на цепь охранников во главе с Ларионом и подумал: «Нет. Так много я сегодня не потеряю».

Гена нажал на газ и помчался прямо на них! Все начали разбегаться в разные стороны.

Ларион упал задом на кактус, растущий рядом с домом, завопил от боли и вскочил, крича:

– Ай! Вот видите, что ваши дети натворили!

– Э, шепелявый, иди отсюда, – недобро напутствовал его дворник.

Ларион быстро ушёл, держась за раненое место.

Разогнав охранников, Гена выбил дверь и вбежал внутрь.

– Чебурашка! Ты где? – позвал он.

Но ушастик не откликался, и его нигде не было видно.

Гена в отчаянии метался по дому, останавливался, прислушивался. Вдруг до его ушей донёсся тонкий голосок Чебурашки.

Он пел:

Гена пошёл на звук голоса и нашёл Чебурашку, который забился в угол.

– Вот ты где, горе луковое! – с облегчением выдохнул Геннадий Петрович.

– Гена… – слабым голосом позвал Чебурашка и потерял сознание.

Медлить было опасно. Каждая секунда могла стать последней для них обоих. Гена завернул Чебурашку в большое полотенце и, подхватив его обмякшее тело на руки, сделал шаг в сторону выхода. Но в этот момент обрушились прогоревшие перекрытия. Путь назад был отрезан!

Гена с Чебурашкой на руках забежал в ванную. Уложил ушастика в дальний угол, подоткнул тряпкой щель под дверью и направил на неё душ, чтобы хоть как‐то препятствовать огню.

Чебурашка очнулся.

– Гена, прости… Это всё из‐за меня! Это я устроил пожар. Ты всегда был прав, я только порчу всё… – пробормотал он. – И я не обижусь, если ты превратишься в крокодила.

Чебурашка горько разрыдался. Он ждал, что сейчас его друг снова превратится в злого крокодила. Но Гена со слезами на глазах подбежал к ушастику, поднял его вместе с полотенцем и крепко обнял.

Чебурашка прижался к Гене.

– Я понял, почему ты злился… – всхлипнул ушастик. – Ты просто знал, что такое может случиться, переживал за меня.

Снаружи раздался грохот рушащихся перекрытий дома. Дверь в ванную начала заниматься пламенем.

– Гена… мы умрём, да? – тихо спросил Чебурашка.

– Это неважно, родной, – ответил Гена. – Моя Люба говорила: надо ценить те часы, минуты, секунды, которые у нас есть. Мгновения, в которых мы счастливы.

– Гена, я сейчас счастлив.

В следующее мгновение все, кто стоял снаружи, увидели, как у дома Гены обрушилась и осела крыша.