Стемнело. Соня, съёжившись, сидела под деревом. Перед ней стоял Гриша, замёрзший, сжимая в руках ракетки и волан.

– Может, поиграем, согреемся? – предложил он.

Соня согласилась и взяла ракетку. Гриша подкинул волан, но его сразу унесло ветром в пропасть.

– Я же говорила, тёплые вещи надо было брать, – насупилась Соня.

«Разве это не я предлагал?» – с недоумением подумал Гриша.

Соня достала из рюкзака конфету и вздохнула:

– Ещё и конфеты закончились.

Она с грустью съела последнюю.

– Готово! – раздался откуда‐то сверху голос Чебурашки.

Дети изумлённо подняли головы. Чебурашка радостно махал им лапкой из плетёного домика-гнезда, висящего на ветке.

– Как ты это сделал? – поразилась Соня.

– Сам не знаю, – ответил ушастик.

Дворник пробрался между кустов и вышел на поляну, где расположился лагерь поискового отряда. В руках он держал сапёрную лопатку и консервную банку с червями.

– Я добыл нам на ужин дождевых червей! – гордо заявил дворник и поднял вверх свой «улов». – Они не очень аппетитные, но очень питательные, – добавил он и удивлённо замер.

На поляне стоял накрытый для ужина стол. Чего там только не было! Изысканные закуски, ароматные булочки, фрукты.

И, пока дворник с раскрытым ртом рассматривал стол, личный шеф-повар Риммы готовил для неё главное блюдо. На сковороде с длинной ручкой лежал кусок мяса.

Повар облил его особенной жидкостью, чиркнул длинной спичкой и поджёг – это был специальный кулинарный приём.

На несколько секунд содержимое сковороды вспыхнуло, а затем потухло. Довольный шеф-повар выложил готовое мясо на тарелку Риммы.

Ларион, смеясь, заглянул в банку с червями.

– О, это же почти итальянское блюдо. К ним отлично подойдёт соус песто, – с издёвкой сказал он.

Дворник недовольно посмотрел на помощника Риммы, а тот, ехидно хихикая, протянул ему вилку:

– Вот вам вилочка для ваших макарон. Ешьте, пока не убежали, – продолжал насмехаться Ларион.

Дворник с гордым видом взял вилку со стола и направился обратно в кусты.

Глядя на всё это, Римма не выдержала:

– Моя внучка сейчас ночью в холоде, в голоде, а вы тут ржёте!

– Мой внук тоже. И Чебурашка, – добавил Гена.

– Да. Но Сонечка не привыкла к сложным условиям!

– Мы видим. Притащили целый ресторан, – буркнул Гена, хмуро ковыряясь в тарелке.

– А что вы предлагаете, червей есть?! – взвилась Римма.

В это время дворник сидел в стороне у кустов с банкой червей и щедро заливал их майонезом.

– С майонезом можно съесть всё… – тихо пробормотал он.

Дети, прижавшись друг к другу, грелись в плетёном домике. Кругом слышались хруст веток, крики ночных птиц и непонятные жуткие шорохи.

Чебурашка заметил, что его друзьям страшно, и вдруг начал петь:

Удивительно, но Соне и Грише стало менее тревожно. Незатейливая мелодия и странные слова будто баюкали их.

– Что это за песенка? – спросила Соня.

– Не знаю, – отозвался Чебурашка. – Но она всегда меня успокаивала.

Внезапно снаружи раздались крики диких зверей: филина и волка. Едва освоившиеся дети снова затаили дыхание от страха.

Дворник стоял на холме и кричал, имитируя голоса филина и волка. Так вот кто напугал Чебурашку с друзьями!

– Угомонись уже! Голова болит, – недовольно сказал подошедший к нему Гена.

– Я вообще‐то нам жизнь спасаю. Отгоняю хищников, – со знанием дела пояснил дворник.

– Ты сейчас волчицу изобразил в брачный период. Так что жди ночью волка с цветами, – проворчал в ответ Гена.

Он обернулся и с некоторым осуждением уставился на Римму, отдыхающую в шикарной палатке.

Это был целый шатёр! Внутри помещался большой надувной диван, на котором восседала Римма с патчами на лице. Рядом Ларион ручным насосом надувал ещё и кровать.

– А надувной телевизор взяли? – с сарказмом спросил Гена. – Лучше бы поиски продолжили.

– Сейчас сто пятьдесят специально обученных людей прочёсывают эти горы, – с достоинством ответила Римма. – Если вам неймётся, присоединяйтесь!

Гена разозлился, взял свой старенький динамо-фонарик[6] и, «жужжа», скрылся в темноте.

– Геннадий, куда вы! – заволновалась Римма. – Ветер поднимается!

И неожиданно, будто в подтверждение её слов, у Лариона ветром унесло надувную кровать.

Домик на дереве раскачивался от сильных порывов ветра. Вдалеке мелькал блуждающий луч фонаря Гены, но ютящиеся внутри Чебурашка и дети не могли его заметить.

– А давайте я вас тоже успокою песенкой… – предложила Соня.

Ей очень хотелось как‐то поддержать загрустивших и испуганных друзей.

Соня набрала в грудь побольше воздуха и стала напевать:

– Никогда не слышал эту песню, – прошептал Гриша.

Соня снисходительно посмотрела на Гришу, но промолчала.

Чебурашке стало жаль детей.

– Простите меня… – опустив уши, грустно сказал он, – дурацкая была идея – пойти в поход… Наверное, Гена был прав. Я думал, будет весело, а получилось страшно и холодно…

– Да ладно, Чебурашка, – решила приободрить его Соня, – не так уж и стра-а-а-а…

Она не успела договорить, потому что в этот момент мощный порыв ветра сорвал с дерева домик!

Дети в ужасе завизжали, чувствуя, как падают куда‐то в темноту.