Дети и Чебурашка с криком крутились внутри домика, словно в барабане стиральной машины. Они изо всех сил схватились за стенки, чтобы не вывалиться наружу. А домик быстро катился по склону горы к… обрыву!

К счастью, он остановился примерно в метре от пропасти, застряв в ветвях сухого дерева. Чебурашка вылез из домика первым.

– Быстрее! – поторопил он друзей.

Соня и Гриша выбрались следом за ним. Как только они сделали это, сильный порыв ветра подхватил домик и унёс его вниз с обрыва. Дети и Чебурашка в ужасе вцепились в ближайшую корягу.

– Чуть не чебурахнулись, – выдохнул ушастик.

Соня огляделась и заметила вдалеке огонёк.

– Туда! – крикнула она и устремилась к источнику света.

Гриша и Чебурашка, борясь с ветром, стремглав побежали за Соней.

Пробравшись через густые заросли, Чебурашка и дети замерли, удивлённо уставившись на открывшийся перед ними вид.

Среди высоких деревьев притаилась тёмная хижина. На крыльце с неприятным скрипом болтался одинокий фонарь. Именно его свет заметила Соня. На двери красовался прибитый череп какого‐то рогатого зверя.

– Может, всё‐таки лучше на улице переночуем? – предложил Чебурашка, оценив жутковатый вид хижины.

В этот момент ветер пронёс мимо надувную кровать Риммы.

– Нет уж, – не согласилась Соня.

Она решила, что нет ничего страшнее ночёвки в лесу в такую ненастную ночь. Соня первая вошла в дом, за ней последовал Чебурашка. Последним был Гриша, который неловко споткнулся о порог.

Напуганные дети замерли возле входной двери и огляделись. Внутри хижина освещалась несколькими тусклыми лампами и огнём камина. Зловещие тени играли на оружии и многочисленных головах животных, развешанных на стенах. Недалеко от порога стояло чучело медведя в полный рост, а под потолком была натянута верёвка, на которой висели шкурки то ли кроликов, то ли лисиц. На каминной полке стоял скелет какой‐то птицы.

– Что это за место? – тихо спросил Чебурашка, со страхом изучая жуткую обстановку.

– Похоже на дом охотника, – ответила Соня.

Чебурашка посмотрел на развешанные по стенам головы животных и с опаской предположил:

– А если он и меня тоже на стену повесит?

Он взглянул на пустую подставку для головы и живо представил, как на ней может смотреться его мордашка с большими ушами и высунутым языком. Неожиданно в воображении Чебурашки его голова ожила и назидательно произнесла: «Надо было на улице ночевать».

– Бр-р-р! – вздрогнул настоящий Чебурашка, стараясь прогнать от себя дурные мысли.

Вдруг дети услышали чью‐то тяжёлую поступь. Кто-поднимался на крыльцо. Наверняка охотник!

– Чебурашка, прячься, – быстро прошептала Соня. – Нас он не тронет! Наверное…

Ушастик не стал спорить и мигом юркнул за ближайший угол. Соня и Гриша напряжённо уставились на дверь. Та с грохотом отворилась, и в дом влетел мешок с чем‐то тяжёлым. А затем в хижину вошёл сам Охотник.

Это был высокий крепкий мужчина в сером вязаном свитере и жилетке цвета хаки. Растрёпанные волосы, крючковатый нос, густые усы, короткая борода, которая торчала в разные стороны, и шрам на лице придавали ему по‐настоящему пугающий облик.

– Тысяча волков! – Охотник захлопнул за собой дверь. – Ну и погодка.

Он обернулся и наконец заметил замерших в ужасе Соню и Гришу.

– Разорви меня рысь, вы кто такие?

– Мы потерялись, – стараясь сдержать дрожь в голосе, ответила Соня. – У вас есть телефон, чтобы позвонить?

Охотник расхохотался:

– Телефон? Аха-ха-ха! Есть. Но медведь провода оборвал, а я – его жизнь.

Он кивнул на чучело медведя. Детям стало ещё страшнее.

Охотник вручил Соне и Грише миски с похлёбкой, взял такую же себе и пригласил детей погреться у камина.

Чебурашка в это время прятался за чучелом и внимательно наблюдал за происходящим в хижине.

– Это моя фирменная бобриная похлёбка, – пояснил Охотник, кивнув на миску с дымящейся едой.

– Она из бобров? – удивился Гриша.

– Из курицы, просто бобры её любят, – пояснил Охотник.

– А где мясо? – спросила Соня.

Охотник усмехнулся:

– Растворилось. Я варю её двенадцать ночей.

– Вы только по ночам её варите? – полюбопытствовал Гриша.

– Нет. Охотники так называют день: «ночь».

Соня кивнула:

– И туроператоры.

– Кто это? – не понял Охотник.

– Не важно, – отмахнулась Соня. – А расскажите, откуда у вас этот шрам?

Она внимательно посмотрела на лицо Охотника.

– Это очень долгая история… – пробормотал тот и умолк, сосредоточившись на поедании похлёбки.

– Ну? – не выдержала любопытная Соня. – У нас есть время.

– А, да? – словно очнулся Охотник. – Ну ладно. Слушайте.

Он вытащил из‐за дивана гитару, как будто собирался играть, и начал свой рассказ:

– Это случилось такой же дождливой холодной ночью, когда злые ветра кричали мне: «Сиди дома, Алёшка, вари похлёбку из бобра».

Чебурашка снова выглянул из‐за чучела и понял, что это бобёр! Ушастик с ужасом взглянул на него и нервно сглотнул.

– Но я чувствовал, что этой ночью встречу свою судьбу, – тем временем продолжал Охотник.

Внезапно он резко сломал гитару о колено и бросил обломки в камин.

Заметив недоумённые взгляды детей, спокойно пояснил:

– Барды тут отдыхали, а медведь их спугнул. И вот у меня тридцать гитар, а играть не умею.

В подтверждение своих слов Охотник отодвинул ширму. За ней лежали сложенные в стопки тридцать гитар.

Соня и Гриша удивлённо переглянулись, а Охотник взял следующую гитару и снова продолжил рассказывать:

– Так вот. Стою с ружьём и вглядываюсь во тьму, а она – в меня. А дальше всё произошло быстро, как вспышка молнии! Как сейчас помню: вспышка молнии, и в ней – кабан! Ну, его молнией убило! Думаю, удача, котлеток себе сделаю. Слышу хруст веток, оборачиваюсь, а там медведь… Думаю, удача, и пельмешек с медвежатиной налеплю. – Охотник подхватил гитару, как ружьё, изображая выстрел. – И я в него дуплетом![7]

И в момент изображения выстрела Чебурашка громко чихнул! Но тут же спрятался за чучело бобра.

– Будь здоров! – бросил за спину Охотник. Увлёкшись рассказом, он даже не подумал, кто это там чихает. – Я к тушам рванулся, и сучком – хрясь!

Он показал на шрам и только теперь осознал, что кто‐то чихнул прямо у него за спиной. Охотник обернулся и посмотрел на чучело бобра с… большими круглыми ушами!

– Ежа мне в глотку! – рявкнул Охотник и потянулся к ружью.

Испуганный Чебурашка выбежал из‐за чучела, оно полетело вниз.

Ушастик начал взбираться по стене, по полкам, задел чучело белки и прыгнул на голову кабана, висящую на стене.

Голова свалилась на пол, но Чебурашка успел ухватиться за рог на голове оленя. Та прокрутилась, как маятник, запустив ушастика прямо в руки Охотника!

А голова оленя упала – прямо на чучело волка, который теперь стал странным волком-оленем.

Охотник держал Чебурашку, совсем как Гена при первой встрече, и с удивлением рассматривал его.

– Ты что такое? – наконец спросил он у испуганного зверька.

– Я… Чебурашка, – пролепетал ушастик.

На несколько секунд Охотник задумался, а потом довольно улыбнулся:

– Чебурек из Чебурашки…

Соня и Гриша в панике переглянулись.

– Я не еда, – в страхе возразил Чебурашка.

– Многие так думали, – хмыкнул Охотник.

Вдруг на улице раздался громкий металлический звук захлопывания клетки, зазвенел колокольчик.

– Дробь мне в суп! – воскликнул Охотник.

А Чебурашка поинтересовался:

– Что за дзыньбарабум?

– Сигнализация! Моя ловушка сработала!

Оказалось, что через форточку в дом тянулась верёвка с подвешенными на ней консервными банками. Она дрожала, банки громко звенели. Дети и Чебурашка изумлённо смотрели на эту странную конструкцию.

– На случай, если колокол не услышу, – пояснил Охотник, глядя на верёвку.

Та проходила как раз над кроватью и натянула механизм, который опрокинул подвешенное над изголовьем ведро воды прямиком на подушку.

– На случай, если бы я спал, – кивнул Охотник.

Затем верёвка запустила механизм с мухобойкой, которая принялась неистово бить по подушке.

– Иногда я очень крепко сплю.

Сказав это, Охотник выбежал на улицу с Чебурашкой, которого всё ещё держал за шкирку. Соня и Гриша помчались следом.