На карьере вся бригада оказалась уже в сборе. Отец познакомил меня с каждым из своих сослуживцев. Теперь я всех знал в лицо. Это были весёлые, разновозрастные люди: самому старшему из них — Баршину — как раз сегодня исполнялось пятьдесят пять. Это, собственно, и было тем важным делом, из-за которого отец не мог отложить свой отъезд из дома. Так что насчёт гипотетической крупной сделки я ошибся. По магазинам отец с Николаем ходили не только за продуктами, но и затем, чтобы выбрать юбиляру подарок. Был и ещё один повод для этого сбора — посвящение Николая в истинный смысл карьера. Ему вручили аптечные весы. Насколько я смог понять из разговоров, весы имели больше не практическое значение, а символическое — так Николая посвящали в тайные золотодобытчики. Завтра его ячейка будет разделена на двоих — ему достанется ключ и отпечаток, а Гарин, который приедет в воскресенье, станет обладателем уникального кода. В моём присутствии все старались говорить загадками и намёками, однако я понимал смысл каждого слова. Это сильно смущало отца, и ему не терпелось побыстрее закончить с этой церемонией.

Чуть позже недалеко от бытовки разожгли костёр и уложили вокруг него толстые брёвна, чтобы можно было сидеть. Из сумок и рюкзаков стали появляться продукты: мясо, маринованные огурцы и помидоры, картошка, компот в трёхлитровых банках, хлеб. И конечно же спиртное. Мужики спешили приступить к самой главной части праздника. Шутили уже невпопад и по любому поводу. Глаза их горели. Наверное, в эти минуты они чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете, которым улыбнулась судьба. Полагаю, что не только мой отец строил в уме грандиозные планы будущего.

Что же касалось моего состояния, то оно с каждой секундой делалось всё тревожней. Я то и дело спрашивал у отца, который час. Сначала он отвечал спокойно, но на пятый или шестой мой вопрос махнул рукой, не удовлетворив моего назойливого любопытства.

Я смотрел в небо. Вот-вот должно было произойти то, что убедит отца в моей правоте. Но то ли время замедлилось, то ли что-то в этой реальности пошло не так. А если ничего не упадёт? Если в новой версии сегодняшнего дня не предвидится никаких катастроф? Не знаю почему, но внутренне я был убеждён, что сегодняшнее событие неизбежно при любом раскладе. Так ведь это и хорошо! Пусть я стану выглядеть в глазах отца истеричным идиотом — главное, что он останется жив. Но в этой мысли скрывался какой-то подвох. Словно время, в логичный ход которого я вмешался, играло со мной, демонстрируя своё превосходство.

В таком напряжённом состоянии я просидел довольно долго. Мужики уже вовсю трапезничали, сыпля шутками и анекдотами и не обращая на меня особенного внимания. Колесов тайком от отца подливал мне в стопку спиртное и хитро подмигивал, призывая подключиться ко всеобщему празднику. Я глупо улыбался в ответ, но к стопке не прикасался. Отец, мне казалось, и вовсе забыл о моём присутствии.

— А знаете, — говорил Баршин, — как раньше назывался этот карьер? Это когда я ещё молодым был.

— И как? — подключился к разговору Колесов.

— Пьяная Яма. Потому что сюда ссылали обычно всех пьющих или провинившихся с других объектов. Нравы тут, скажу я вам, царили ещё те. Меня сюда на испытательный срок кинули. Но я как-то прижился. А потом пришло новое руководство, поменялись правила и нормативы, установили сделку. Небывалое дело. Мужики могли зарабатывать по факту добытого. И все за ум взялись. Трезвенниками заделались. И наш карьер стал передовым по добыче. Вот вам и пьяницы. Просто ко всякому человеку особый подход требуется. Дай ему реальный шанс заработать — и он способен на подвиг. Это вам не марксизм-ленинизм.

Ожидаемый мною объект появился в небе неожиданно и совсем не так, как я себе представлял. Он не летел слева направо, а возник как бы из ниоткуда почти сразу над Глыбами. Первые несколько секунд он вообще не двигался и больше походил на бледную вечернюю луну. Сначала я и подумал, что это луна. Потом форма его стала меняться, как бы пульсируя от круга до сильно вытянутого овала и обратно. И только спустя секунд пятнадцать он начал стремительно падать, оставляя за собой такой же бледный след.

— Вот! — закричал я.

Все посмотрели на меня, потом в ту сторону, куда я показывал дрожащей рукой.

— А это что за хрень? — удивлённо промолвил Колесов, отчаявшийся причастить меня к взрослой компании.

Отец тоже глядел на объект как заворожённый. С его вилки упал в траву огурец.

— Пап, — толкнул я его в плечо, — я же говорил тебе? Говорил? Теперь ты мне веришь?

Он ничего не ответил, продолжая провожать взглядом скрывшийся за верхушками елей объект.

— Комета? — спросил Баршин.

— Вряд ли, — с сомнением произнёс Колесов. — Говорят, тут недалеко какая-то военная база. Может, испытывают чего?

— Да какая база? — возразил ему Баршин. — Нет тут никакой базы. Байки это всё. Я служил в соседней области в ракетных. Кое-что знаю о том, где и что находится.

— Так это когда было-то? За это время многое могло измениться.

Отец посмотрел наконец на меня.

— В газетах прочитал? — спросил он. — Что это? Комета? Ступень какая-нибудь от ракеты? — отец заметно нервничал, и было понятно, что сам он не считает увиденное ни кометой и ни ступенью.

— Пап, ничего я не читал. Кто ж тебе об этом напишет? Сейчас все соберутся туда. Останься со мной, не езди.

— О чём это вы? — спросил Колесов, услышавший наш диалог.

— Да так, — махнул рукой отец. — Ерунда.

— Слышь, Андреич, а может, и правда махнём к озеру и посмотрим что там упало. Ничего вроде не взорвалось. Значит, целёхонькое. Может, помощь кому требуется? Прикинь, если это наши с космической станции приземлились. Сынишка твой дело предлагает.

— Ничего я не предлагаю, — воскликнул я, осознав, что сам становлюсь причиной их рокового похода в Глыбы. Они ведь и в небо-то не смотрели. Если бы я не обратил внимание на падающий объект, то, возможно, никто и не дёрнулся бы. Да я просто дважды идиот!

— Глупости, — сказал отец. — Ну какая космическая станция? Сам подумай. Они приземляются либо в степи, либо в океане. Викторыч прав, наверняка военные что-нибудь запустили. Так что нам лучше туда не соваться.

Слова отца меня удивили. Неужели он мне поверил?

Но мужики уже загорелись идеей. Они к этому моменту успели довольно сильно подзаправиться градусом, так что любая движуха была сейчас для них в тему. Побросав недоеденное и недопитое, они начали собираться.

— Константин Андреевич, — заявил Баршин, — запрягайте своего «афганца». За десять минут домчимся.

— Пап! — я вцепился отцу в рукав.

— Только не начинай, сын, — спокойно сказал он и отдёрнул руку. — Здесь не то, что ты думаешь. — Он странно на меня посмотрел и добавил: — Поговорим, когда я вернусь.

— Не надо. Пожалуйста, пап. Останься.

Он остановился, задумался на секунду и сказал:

— Если хочешь, поехали вместе с нами.

— Ладно, — ухватился я хотя бы за такой шанс.

— Сбегай в бытовку, одень свитер. Скоро похолодает.

— Хорошо.

Я сорвался с места и бросился в вагончик. Однако как только я туда забежал, то услышал, как за мной захлопнулась дверь и в петли вставили навесной замок.

— Эй! — крикнул я. — Откройте! Я ещё здесь!

Но мне никто не ответил.

Я кинулся к маленькому окошку — вся бригада, включая моего отца, уже удалялась в сторону «КамАЗа», который Баршин назвал почему-то «афганцем».

Я ещё громко кричал и стучал кулаком в окно, не сумев понять, как его отворить. Но через пять минут карьер опустел, и я остался один.

Я не смог сдержать слёз, безвозвратно погружаясь в свою пятнадцатилетнюю личность. Я растерялся. Недоумевал. Злился. Корил себя за то, что показал рукой на эту чёртову штуку. И ещё я не понимал отца. Почему он поступил так жестоко? Зачем он запер меня? Отчего не поверил? Ведь всё произошло именно так, как я и говорил ему. Что им руководило? Желание меня наказать? Или защитить? Или убедить в том, что в конечном итоге я окажусь не прав? Возможно, всё это вместе взятое да ещё подогретое сверху спиртным. Моё возвращение в прошлое, мой шанс спасти отца потерпели оглушительное фиаско. Я сидел на деревянном полу, обхватив руками колени, и бессильно рыдал. Но, может быть, я ещё успею их догнать, если сумею выбраться из бытовки?

Я снова попытался открыть окно. Нет. Судя по всему, отпиралось оно каким-то хитрым способом, если вообще могло отпираться. Разбить? Да, придётся разбить.

Я отыскал глазами предмет потяжелее. Им оказалась непочатая банка жёлтой краски. Я уже замахнулся, чтобы бросить её в окно, когда вдруг заметил экскаватор, стоявший на краю площадки. Экскаватор ещё здесь — значит, кто-то должен за ним вернуться, потому что в другой реальности его обнаружили на озере вместе с «КамАЗом». Стоило подождать. Кто-то за ним придёт, и тогда можно будет уговорить этого человека, чтобы он открыл дверь и взял меня с собой в Глыбы. Пешком пробираться до озера через лес пришлось бы довольно долго.

Я поставил банку на место и продолжил наблюдать, с ногами забравшись на стол.

Прошло около получаса. Может, и больше — я не соизмерял хода времени, а в бытовке не оказалось часов.

Наконец на площадке появился Колесов. Этот наверняка откроет, подумалось мне. Колесов был возбуждён, двигался быстро и суетился, открывая кабину экскаватора.

Я забарабанил в стекло. Но мужчина не слышал меня. Он запрыгнул в кабину, завёл мотор и укатил в сторону леса.

Да на что я вообще надеялся? Только потерял кучу драгоценного времени. Схватив банку, я в этот раз не раздумывая бросил её в цель. Стекло вдребезги разлетелось. Теперь на меня скалилась дыра с частоколом осколков по всему периметру рамы.

Ещё минут десять ушло на то, чтобы освободить нижнюю часть от стекла. На всякий случай я набросил на раму свитер и не без труда вылез наружу. Хотя высота до земли и не была великой, но упал я очень неуклюже и умудрился подвернуть стопу левой ноги.

— Чёрт! — выругался я.

Попытался встать — резкая боль током пронеслась по всему телу. В голове сразу вспыхнула сцена моего бегства от Ракитова. Всё становилось похожим на это. Бегство от неизбежного к неизбежному.

Я всё же встал на ноги. Кое-как, но идти оказалось возможным.

Солнце успело скрыться за лесом. Необходимо было успеть до озера до темна. Я прикинул — если стану передвигаться со скоростью хотя бы три километра в час, то в Глыбах окажусь примерно через два с половиной часа. Долго. Слишком долго. Если бы не нога, я бежал бы изо всех сил. Но волочиться в таком состоянии да ещё и по сумрачным лесным тропам — занятие безнадёжное. «Но надо, Алёша, надо», — подбадривал я себя. Не зная точного времени взрыва, я надеялся, что он случится ещё не скоро.

И всё же тьма застала меня в пути. Мне казалось, что я уже где-то рядом. Я чувствовал запах застоялой воды. Воздух становился с каждым шагом влажнее. Ещё метров через сто я услышал звук работающего экскаватора. Он доносился довольно далеко слева. Возможно, меня немного увело с правильного пути. Я скорректировал своё движение. Смело ступая на повреждённую ногу, я уже не обращал внимания на тупую боль.

Наконец звук сделался совсем близким. Значит, все ещё живы. Успел.

Впереди показался высокий земляной вал. Пока я на него взбирался, соскальзывая по мокрой траве вниз, экскаватор замолк. Не было слышно и голосов людей. Тревога возрастала во мне. До крови царапая пальцы, я цеплялся за всё подряд — за корни, за торчавшие из земли камни и невесть откуда взявшиеся железки. Но когда мне стал виден берег озера, я опешил от представшей перед моим взором картины. Экскаватор, судя по всему, прорыл небольшой участок берега, отделявший озеро от оврага, чтобы вода могла в этот овраг перетечь. Озеро от этого чуть обмелело, и этого хватило, чтобы из воды показалась верхняя часть того, что туда упало. Судя по всему, это был шар, абсолютно гладкий и блестевший в свете взошедшей на востоке луны. Но поразил меня не он, а то, что происходило вокруг. На берегу собралась вся бригада и молча смотрела, как в их сторону плывёт по озеру человек, выбравшийся, по всей видимости, из шара. Человек этот грёб одной рукой, но плыл при этом очень быстро. Он вышел на берег, с трудом сумев подняться на ноги. Мужики отошли от него подальше, но продолжали смотреть молча, не предпринимая никаких действий. А потом в течение нескольких секунд произошло нечто ужасное и необъяснимое. Человек из озера, оказавшийся ростом больше двух метров, вскинул рукой, и всё вокруг вспыхнуло белым ослепительным светом. Я не успел закрыть глаза, поэтому на полминуты совсем ослеп. Когда же снова смог видеть, то стал свидетелем совершенно необъяснимого. Все мужики из бригады превратились во что-то похожее на соляные столбы. Их человеческие очертания ещё можно было разглядеть под слоем светящегося и похожего на оплавленный воск свечи вещества. Они застыли в тех позах, в которых застала их вспышка. Я насчитал восемь окаменевших фигур. Одного не хватало. Меня тоже будто бы что-то приковало к земле. Я не мог сдвинуться с места и не мог произнести ни слова. Посмотрел на свои руки — они были обычными. На меня вспышка не подействовала, как на несчастных вахтовиков. Человек из озера после этого в бессилии опустился сначала на одно колено, а потом и вовсе упал на землю. В этот момент рядом с ним показались ещё два странных существа — это были как бы собаки, только от их шерсти исходило зыбкое голубоватое сияние. Человек из озера встрепенулся, погладил собак и что-то сказал им на непонятном мне языке. Они повертелись ещё с полминуты возле своего хозяина, а потом бегом бросились в лес, в сторону Подков. Почти в ту же секунду послышался треск сломанной ветки справа от человека. Он снова приподнялся с земли и вытянул вперёд руку. Я зажмурился, полагая, что сейчас опять произойдёт вспышка. Но вместо этого я услышал звук приближающегося вертолёта. Этот звук быстро нарастал, превращаясь в грохот. Я открыл глаза и увидел, как из леса на берег вышел Николай с поднятыми вверх руками. Человек из озера передумал превращать его в восковую фигуру. Сначала он посмотрел в небо, а потом жестом предложил Николаю подойти ближе. Тот послушно приблизился к исполину, который снял со своей руки какой-то предмет и протянул его Козыреву. И я узнал часы. Те самые часы, из-за которых приключилось столько ужасных событий в прошлой моей реальности. Вот, значит, как всё это происходило?! Николай неуверенно перехватил протянутый ему предмет и отошёл назад. Человек стал тыкать пальцем в воздух, давая понять, что Николаю нужно идти, и как можно скорее. Тот не стал долго думать и бросился бегом в лес. Человек из озера перевернулся на спину и начал что-то нажимать на небольшой панели, прикреплённой к предплечью. Вертолёт тем временем уже завис над озером, выхватывая яркими лучами прожекторов куски клубящегося над водой тумана. Почувствовав, что скованность ушла из моего тела, я было рванулся из своего укрытия туда, к берегу, к отцу. Не знаю, что я хотел сделать и каким образом помочь ему. Наверное, от отчаяния я рвался к нему ближе. И в эту секунду чья-то сильная рука схватила меня за ногу и потащила вниз. И тогда прогремел взрыв…