На время потеряв сознание, очнулся я в очень странном положении — верхом на спине какого-то мужчины, который почти бегом передвигался в кромешной темноте по лесу. Ветки больно хлестали меня по лицу. Я слышал только, как тяжело дышит подо мной человек. Я не успел ничего подумать, просто машинально начал дёргаться и извиваться, так что в конце концов мужчине пришлось остановиться и сбросить свою ношу.

— Тише, Алексей, тише, — раздался его голос.

Потом он щёлкнул фонариком и посветил мне в лицо. Я закрылся рукой от яркого света.

— Ты в порядке? — спросил он, положил фонарь на землю и сам присел на корточки возле меня.

Теперь я мог видеть его лицо. На вид мужчине было лет тридцать. Крепкий, широкоплечий, с тёмными волосами и чёрными, как сама ночь, глазами. На груди у него висел небольшой рюкзак. Этот человек был мне совершенно незнаком.

— Что вам нужно? — воскликнул я. — Кто вы? Что с моим отцом?

— Спокойно, — он положил руку на моё плечо. — Я Миронов. Борисыч.

— Что? — изумлённо пролепетал я.

Это явно был не Анатолий Борисович, даже если представить его моложе на двенадцать лет.

— Ты помнишь, — продолжил он, — о чём мы говорили в последний раз? О прерывателях. Помнишь?

— Помню, — кажется, я начинал понимать, что происходит.

— Ты знал меня как Миронова. Только сейчас я в другом теле. Сейчас иные задачи. Понимаешь? Но это я. Можешь звать меня Илья.

— Илья? Это настоящее имя?

— Настоящее.

— А отец… Что с моим отцом?

— Нам нужно идти. Необходимо перехватить Козырева с прибором. Ты можешь идти?

— Нет. Лодыжку подвернул.

— Ладно. Тогда забирайся опять на спину. Много весишь для своего роста. Кости, наверно, тяжёлые. Но надо поторопиться. Когда разберёмся с Николаем, я отвезу тебя домой.

— Вы не ответили мне, — продолжал настаивать я.

— Залезай, — уверенно произнёс Илья. — По дороге всё расскажу.

Я снова обхватил его шею руками, и мы пошли дальше.

— Тебе, наверное, сложно будет это принять, — начал Илья, — но отец твой погибает во всех вариантах временны́х линий. По крайней мере, во всех, где присутствовал я. Ты ничем не смог бы ему помочь. Тем более, что тебе не всё известно.

— О чём?

— Сначала плохая новость, — Илья сделал паузу, чтобы выровнять дыхание. — Твой отец был знаком с Ракитовым.

— Как?!

— Ракитов вышел на него полгода назад и знатно поработал с его мозгами. Чего-чего, а убеждать людей он умеет, даже не прибегая к насилию. Это был страховочный вариант. Ты помнишь Басова?

— Басова? — я попытался напрячь память, но в голову сейчас ничего не приходило, сбивала с толку только что прозвучавшая информация об отце. Я никак не мог сопоставить её со своими представлениями о нём.

— Владелец ячейки в депозитарии, — пояснил Илья. — Единственный, чьё имя тебе не было знакомо.

— Ах, да. Точно. Вспомнил. И что Басов?

— Это ячейка самого Ракитова. Он, собственно, и подогнал это навороченное хранилище Гарину. Ну где бы тот смог найти такое сверхсовременное оборудование? Ракитову должна была придти крупная партия знакомых тебе часов и капсул. Знаешь, сколько это сто́ит на чёрном рынке?

— Да откуда мне знать?

— Немногим дешевле «Джоконды» Леонардо Да Винчи. Передача этой партии Ракитову или твоему отцу, в случае, если у полковника что-то пойдёт не так, должна была состояться у озера. Потом всё полученное, по замыслу, помещалось в басовскую ячейку или ячейку твоего отца. Ему обещали за это весьма крупную сумму денег, куда более крупную, чем можно было бы получить за добытое золото. Но каждый раз аппарат, на котором перевозился груз, терпел крушение над озером, и оставались только одни часы и две капсулы. Обладателем этого всякий раз оказывался Козырев. Обстоятельства вынуждали Ракитова воспользоваться капсулой и перезапустить время, в надежде, что в следующий раз партию целиком удастся спасти. И нам приходилось вмешиваться, чтобы устранить такую возможность.

В лесу начинало светать. Мы подошли к карьеру. Выходило, что в отключке я пробыл довольно долго.

Илья осторожно спустился по песчаному склону вниз и донёс меня до бытовки. Там я перебрался на импровизированные скамейки возле потухшего костра.

Илья вынул из проушин замок, открыл дверь и скрылся в бытовке. Через полминуты снова показался в проёме.

— Давай сюда, — сказал он. — Скоро явится Козырев. Подождём внутри.

Я послушно проковылял в вагончик.

Илья закрыл дверь и стал наблюдать в разбитое мною окно.

— Вы говорили, — сказал я, — про плохую новость. А какая тогда хорошая?

— Эх, Лёша, — вздохнул Илья, — боюсь, она немногим отличается от плохой.

— И всё же.

— В этот раз у озера случился так называемый вторичный перехлёст. При взрыве аппарата. Такое бывает. Некоторые предметы или живые существа в каких-то точках в определённом радиусе просто исчезают из данной реальности. Куда именно, мы не знаем. Бывает, что исчезают предметы и в момент перехода аппарата в наш мир — первичный перехлёст. Но такое случается реже.

— Мой отец…

— Да. Твой отец попал в зону этого перехлёста.

— Но он жив?

— Думаю, да. Только в каком времени и где — никто не сможет ответить.

Я даже не знал, радоваться мне этому известию или огорчаться ещё больше. Вообще, то, что мой отец оказался вовлечённым в эту историю с часами, само по себе было для меня достаточным шоком. Выходило, что, если бы никто не обратил внимания на падающий объект, то отец в любом случае отправился бы на озеро в одиночку. Человек из озера надеялся встретить курьера, чтобы передать груз. Но, увидев целую толпу людей, решил, что всё пошло вообще не так. Появившийся вертолёт заставил его поторопиться с уничтожением партии и улик, а самому вернуться в прошлое, в ту линию, где ещё был шанс избежать катастрофы. Он воспользовался одной капсулой из трёх, которые имелись в комплекте, когда увидел приближавшегося Козырева. Решив, что это и есть курьер, он успел передать ему прибор.

Вот такая картина сложилась у меня в голове. И угораздило же меня обратить внимание на этот объект! Отец мог бы получить груз и остаться жив. Или… Нет. Пожалуй, вместо обещанной награды от Ракитова он получил бы не деньги, а пулю в голову. Зачем Ракитову свидетель этой более чем странной сделки!

— У меня столько вопросов, — сказал я после затянувшейся паузы. — В голове не укладывается. Словно это происходит где-то на экране, а я просто смотрю из зрительного зала и ничего не могу понять. А кто этот человек из озера? Откуда он? С другой планеты?

— Не совсем. Так… Тихо! — шёпотом произнёс Илья. — Козырев возвращается. Тебе лучше спрятаться в кладовке. Давай.

— Зачем?

— Во-первых, он не должен тебя видеть. Во-вторых, я не знаю, как сложится наша беседа. Философствовать я с ним, сам понимаешь, не стану. А скоро нагрянут в карьер военные во главе с Ракитовым. Нам нужно убраться до их прихода. Не спорь. Просто спрячься в кладовке.

Я не стал возражать. Допрыгал до тесного, метр на метр, помещения, заставленного всевозможным хламом, и закрыл за собой дверь.

Через минуту в бытовке появился Николай.

Их беседа продлилась недолго. Николай оказался несговорчив и на решительные требования Ильи вернуть то, что ему передали, просто решил сбежать. Илья догнал его быстро. Я успел только выбраться из кладовки и подойти к окну, когда он втащил в бытовку Козырева. Тот был без чувств.

— Вы что… — изумился я. — Вы это…

— Спокойно, — усмехнулся Илья. — Я же не Ракитов. Отрубил ненадолго. Пойдём. По крайней мере, останется теперь жив, если хватит ума рассказать Ракитову всё в точности так, как и произошло.

Мы вышли на улицу.

Илья снял с груди свой рюкзак и достал оттуда какой-то предмет, похожий на толстый термос. Открутив крышку, он поместил в него часы, к ремешку которых остались прикреплёнными две неиспользованные капсулы.

— Вот, — сказал он, закрутив крышку. — Так выглядит аннулятор.

Илья нажал на скрытую кнопку, поставил «термос» на землю, взял меня за руку и отвёл в сторону.

Через несколько секунд раздался щелчок. «Термос» подпрыгнул, и в воздухе густо запахло озоном, как это бывает в лесу во время грозы.

— Фух, — с силой выдохнул Илья. — С одним делом покончено. В последний раз на это ушло двенадцать лет. Теперь надо отвезти тебя в Перволучинск.

— И что мне теперь делать? — растерянно спросил я. — Как я объясню всё это маме? И вообще, как мне жить дальше? Я столько всего успел узнать и увидеть, что не смогу теперь спать спокойно.

— Не надо никому ничего говорить. Тем более маме. Скажи, что утром уехал на попутке домой. О том, что случилось в карьере, ты ничего не знаешь. Со мной не встречался. Иначе Ракитов с расстройства может навредить и тебе, и твоим близким. Ты понимаешь?

— Понимаю. Но что мне делать потом? Вообще, в целом. Вы же говорили, что я вам зачем-то нужен. Для чего я в своём прошлом? Ведь должен же во всём этом быть смысл?

— Да, — кивнул головой Илья. — Есть смысл. Но не сейчас.

— А когда?

— Через двенадцать лет.

— Что?!

— Делай всё то же самое, что делал в другой реальности. Учись, потом поступай на юридический и становись помощником следователя в Перволучинске.

— Для чего?

— Для того, чтобы перевестись в девяноста пятом в Подковы.

— Я не понимаю.

— Я найду тебя. Так или иначе. Тогда и расскажу всё, о чём сейчас знать тебе слишком рано.

— Бред какой-то, — в сердцах проговорил я.

В этот момент на краю карьера со стороны Глыб показались две светящиеся фигуры. Это были те существа, похожие на собак, которых я видел у озера.

— Что это? — показал я на них рукой.

— Не бойся, — спокойно промолвил Илья.

— Это всё, что вы можете сказать?

— Я не ободряю тебя. Это прямая инструкция. Эти существа питаются страхом. Случайные попутчики. Это своего рода питомцы того человека у озера. Может, понадеялся, что они смогут дать жизнеспособное потомство? Не знаю. Их мотивы трудно понять. Самка, судя по цвету, беременна. Если не будешь бояться, то они совершенно безвредны. А через пару месяцев они просто исчезнут. Не сразу, конечно. Сначала утратят свечение и превратятся в обычных ободранных псов, не приспособленных к обычной пище. Умрут от голода.

Я в отчаянии помотал головой.

— Я точно сойду с ума, — сказал я.

— Пошли, — скомандовал Илья и подставил мне своё плечо.

— Пешком до Перволучинска?

— У меня наверху машина. Доставлю до самого дома.

— И исчезнете?

— Исчезну. Я бы и сегодня не появился, если бы ты остался дома. Но надо было тебя вытаскивать. И вообще, перестань «выкать». Включи лейтенанта. Ты давно не ребёнок.

— Ну да, — промолвил я. — Легко тебе говорить. Хорошо, что хоть сегодня не будешь в меня стрелять. Или… я ошибаюсь? В той реальности я ещё жив? Не хотелось бы превратиться в зомби, как Ракитов.

Илья улыбнулся.

— Привыкай. Так иногда будет случаться. Но не в этот раз. Лейтенант Лазов теперь только один — тот, который сейчас в тебе.

— Хоть одна хорошая новость сегодня, — тихо сказал я, опёрся на плечо Ильи, и мы пошагали к его машине.