На зеркале в прихожей оказалась приклеенная жвачкой бумажка – письмо Лорен:

«Я ухожу, наша совместная работа закончена. Вернее, прекращена. Ты на меня злишься? Ты ждешь от меня каких-то объяснений? Их у меня нет. Я такая нехорошая, да? Подлая и мерзавка? Ага. Я именно такая и есть. И еще – я грешница, увязшая в пороках. Я воровка и шлюха. Я убийца и наркоманка. Делать людям больно всегда доставляло мне удовольствие. Если я делаю что-то, скажем так, паршивое, то, значит, я этого хочу. И я никогда не страдаю угрызениями совести. Не признаю ханжества и так называемой морали. У меня на все своя мораль. Знаю, ты злишься. Что ж, имеешь право. Думаю, что тебе лучше считать меня очередной сволочью на твоем пути, так будет понятнее и логичнее. Проще. Проще для тебя и для меня тоже. И не ищи меня – все равно не найдешь.

Прощай. Л.»

Я хорошо помню тогдашние свои ощущения. Мне досадно и обидно, но лишь слегка. Мы же, в сущности, всегда оставались чужими друг другу людьми. У каждого своя жизнь, и нам зачастую даже сказать друг другу было нечего. То обстоятельство, что Лорен исчезла окончательно, не особенно меня удивило и в первый момент совсем не обеспокоило. Только позже возникла какая-то пустота и неясное болезненное чувство сомнения. Если про девушку говорят, что она интересная, то, значит, что трахать ее не только приятно, но и интересно. Лорен была интересной, и мне ее сразу стало недоставать.

Одна моя хорошая знакомая как-то заметила, что есть три основных типа восприятия жизни.

Первый тип – когда человек просто живет и погружен, так сказать, в жизнь с головой. А когда ему вдруг стало нехорошо или очень плохо, он может, например, покончить самоубийством, потому что он видит только жизнь сегодняшнего дня.

Второй тип восприятия – тот, который практикую я. Человек на свою жизнь смотрит немного свысока, но представляет себе основные законы жизни. Он знает, что ничего кардинально нового с ним не произойдет. Поэтому в любой ситуации над ним висит сакраментальная фраза: «Ну что ж… Это жизнь, и ее надо встречать такой, какая она есть… И вообще, как известно, все когда-нибудь пройдет».

Ну а третий – когда человек полностью открыт для мира. Когда смотрит на жизнь широко распахнутыми глазами и ко всем с отворенной душой. Такой человек сразу узнает множество интересностей. Но стоит ему начать задумываться о том, что вот тут опасно, а вот здесь могут обмануть или даже убить, – то и мир закрывается от этого человека. Последняя фраза не моя, чужая. Что ж, мне пора уже переходить из второго типа в третий.

Вполне ожидаемо позвонил Пол.

– Где Лорен? – судя по отсутствию даже формального приветствия и спокойному, убийственно вежливому голосу, он был зол как черт.

– Что? Я думал, что у тебя. Ее нет?

– Нет, – Пол, казалось, задумался. – Она пропала.

– Ну она очень самостоятельная девушка вообще-то. Такие не пропадают, – ответил я.

– Ты что, не понял? – Пол начинал терять терпение. – Она пропала совсем.

– Вот черт… – до меня наконец-то дошло. – А почему?

– Я тебя хотел о том же спросить. Она никакой записки не оставила?

– Оставила, – я осознал, что Пол и так знает про записку, – но какую-то невразумительную.

– Дай мне, – кратко приказал Пол.

– Она на бумажке написала.

– Все равно перешли, сделаем анализ почерка. А пока суд да дело – приезжай сюда.

– Какой еще суд? «Сюда» это куда?

– Ко мне в контору, – проворчал Пол. – Не тяни только, пропуск тебе заказан…

– Хорошо. – Я быстро снял записку Лорен и отправил ее Полу. – Лови.

– Получил. Так, жду тебя. Бросай все и приезжай прямо сейчас.

Пока я ехал, оставалось немного времени, чтобы осмыслить и продумать все свое поведение. Вариантов получалось не так много, и практически пригодным я признал только один. Самый простой. Рассказать все как есть, покаяться и честно объяснить причину своих затруднений.

Проезжая через самый центр города и увязнув в обычной для такого времени пробке, я вдруг увидел Эльзу. Когда-то мою Эльзу. Она стояла возле кафе «Жанна д'Арк» и почти взасос целовалась с каким-то незнакомым мне мужиком. Пузатым и лысым.

Ладно, черт с ними. Это уже давно не мое дело.

Вооруженный до зубов охранник долго изучал мою личную карточку, проверял биометрию, куда-то что-то передавал, что-то кому-то говорил, но внутрь все-таки пропустил. В бюро пропусков я пробыл минуты две – меня явно уже дожидались. Некий сотрудник, больше похожий на борца в тяжелом весе, провел меня в кабинет Пола и сдал, что называется, с рук на руки.

– Что-то узнал? – с ходу спросил Пол вместо приветствия. – Давай, рассказывай. Есть что ценное?

– Да как тебе сказать…

– Так и скажи. Не тяни только, у меня времени мало.

– У тебя всегда его мало, – буркнул я.

– Работа такая. – Пол, казалось, немного подобрел за то время, пока я ехал к нему. – Рассказывай.

– Ну да, – парировал я, – ты же у нас суперпрофи.

На сей раз перед Полом находился круто навороченный терминал со множеством каких-то непонятных мне новомодных штучек и приспособлений. Время от времени мой бывший друг рассеянно вводил туда какие-то команды и что-то двигал рукой. Положение экрана не позволяло мне увидеть происходящее. Ложное окно отображало сегодня вид города с высоты небоскреба.

– Знаешь, – рассердился Пол. Все-таки он настроен серьезно, не принимая моего напускного полушутливого тона, – свои замечания лучше оставь при себе. Мне всегда любопытно общаться с людьми и всегда хотелось быть им интересным. К тому же как можно рассуждать о том, чего ты не знаешь сам? Но мы заболтались. Говори. Только не кратко и сжато, а с подробностями и без всяких упущений. Мало ли что. Ты мог на что-то не обратить внимания, значения не придать, а я замечу.

– Как скажешь. Но особо подробно-то не получится, надо было сразу в отчет вставить. Лорен написала уже, наверное, а я вот что помню, то и расскажу. Могу что-то и упустить, но постараюсь быть максимально подробным. Знаешь, это ведь очень просто – сваливать все проблемы на характер, обстоятельства и других людей и не видеть, что ты сам – бог в созданном тобой мирке…

– Давай без художественных отступлений. Как кто-то очень хорошо однажды заметил, литературой будешь заниматься на пенсии.

– Если доживу, конечно. Так вот, убитая уборщица и пропавшая секретарша снимали какое-то дешевое жилье. Каждая свое, но обе – в пределах Четвертого Кольца и посредством одного и того же агентства. Это то немногое, что мне удалось найти общего между двумя девушками. Мы с Лорен решили выдать себя за парочку приезжих, ищущих недорогую жилплощадь. Я выбрал предложение о сдаче квартиры невдалеке от станции метро «Лужковская набережная» на берегу Яузы. Из объявления вытекало, что там есть смарт-кровать, компьютер, а на кухне стоит холодильник и микроволновка. И все это великолепие захлопывается на двойную железную дверь. За этот счастливый уголок запрашивали в общей сложности пятьсот кредитов в месяц. Самое главное – в соседних квартирах никто не обитает. Звонила Лорен, а я принялся слушать, включив запись и громкую связь. Девушка набрала номер, и мы услышали приятный женский голос: «Здравствуйте. Вы позвонили в бюро по аренде и продаже жилых помещений».

«Я по объявлению насчет квартиры», – сказала Лорен.

«Поясните подробнее – какой именно квартиры?» – спросил тот же голос.

«Ну как же. Той самой, что в вашем объявлении. Возле метро "Лужковская набережная"».

«А, ну да, конечно… – замялась неизвестная дама. – Просто у нас очень большое агентство и сдается много разного жилья».

«Замечательно, а что, в соседних квартирах действительно никто не обитает?»

«Да, там пока пусто. Если вы ее снимете, то сможете делать все, что угодно, – никто вас не побеспокоит».

«Великолепно. Меня устраивает, – согласилась Лорен. – А когда можно взглянуть?»

«Да когда хотите, в любое время. Но сначала вы должны прийти к нам в офис и заплатить восемьсот кредитов за информацию. Потом вы пойдете к хозяевам, посмотрите жилье и, наконец, вместе с ними явитесь к нам для заключения договора. Да, за оформление договора вы заплатите нам еще двести кредитов, а потом получите ключи».

Сообщив свои данные, мы отправились заключать договор. Фирма со странным для агентства недвижимости названием «Тихая обитель» располагалась на сто втором этаже дома пятьдесят два по Брайт-стрит. Попасть туда оказалось не так-то просто. На лазерный замок закрывались даже входные ворота во двор. Пройдя через них, мы оказались возле будки охранника, который долго и с подозрением изучал наши паспорта. Лорен использовала фальшивки, выданные ей в твоей конторе на имена супругов Бляйштифт. Я значился Юргеном, а она – Салли. Далее следовал второй пост с дактилоскопом и таким же бдительным охранником. Поднявшись на лифте, мы попали в маленькое помещение с минимумом обстановки и девушкой лет двадцати пяти в латексных шортах и полупрозрачной блузке. Я сразу и с интересом воззрился на нее, получив от «Салли» демонстративный удар локтем в бок – мы изображали добропорядочных супругов. Девушка с самого порога огорошила нас новостью:

«Это вы? Совсем чуть-чуть опоздали. Хозяева только что позвонили и сказали, что уже сдали ту квартиру. Но не волнуйтесь, сейчас поднимем базу данных и подберем вам другой вариант. У нас их масса. Может, вы хотите снять пентхаус?»

«Нет, куда нам пентхаус. А где-нибудь еще дешевенькие квартирки есть?»

«Если не в Центре, но в пределах Четвертого Кольца, то приблизительно за две тысячи кредитов, а если подальше, то тысячи полторы. А в Центре будет сильно дороже, но удобнее. Вот, к примеру, прямо у площади трех вокзалов есть замечательная квартирка. Интернет, все удобства, недавно сделали ремонт, полная звукоизоляция. Съездите, посмотрите, не понравится – подберем что-то еще».

«Договорились», – согласился я, а Лорен молча кивнула в знак подтверждения моих слов.

Дама протянула две бумажки: на одной крупными буквами был напечатан текст договора аренды квартиры, на другой малюсеньким шрифтом говорилось об «оказании информационных услуг».

«Да тут и читать-то особенно нечего, – поторопила нас она. – У нас с вами все отношения закончатся практически сегодня. Посмотрите квартиру, подпишите договор с хозяевами, только обязательно поставьте у нас печать. Вот тут. Без печати договор будет недействителен».

Сотрудница офиса выписала нам приходный ордер на тысячу кредитов, предложив сразу же оплатить и информацию о квартире, и постановку печати на договор. В дверях между тем уже появился следующий клиент.

«Квартира находится в доме номер пять по Краснопрудной улице, а позвонить хозяевам можно вот по этому телефону. – Она протянула мне прямоугольник белого картона с пропечатанным телефоном и именем хозяев. – Они живут рядом и около семи вечера могут встретиться с вами. Спросите Ольгу или Геннадия – очень симпатичная молодая пара».

Мы расплатились и уехали домой. Приняли душ – стояла жуткая жара – и сразу же начали названивать по указанному телефону. Я с линейного, а Лорен – со своего мобильного. На другом конце провода никто не снимал трубку, наверное, часа три. Не удалось дозвониться до Ольги с Геннадием и весь следующий день. Телефон казался мертвым. Поэтому второй звонок в «Тихую обитель» показался нам вполне естественным. Снова звонила Лорен.

«Извините, но по телефону, который вы нам дали, никто не отвечает ни днем, ни ночью, – возмутилась она, – дозвониться совершенно нереально».

«А вы вообще-то кто? – спросил тот же самый женский голос. – И почему вы звоните сюда?»

Лорен назвалась и напомнила о подробностях нашего визита, сказав, что мы готовы зайти опять.

«Вы что, договор совсем не читали? Что за нах ваще? У вас глаза-то есть? – стала возмущаться тетка на том конце провода. – Приходить к нам больше уже не надо, мы все сделали. Инфу мы сообщаем только по телефону после того, как клиент назовет номер своего договора, да и то лишь в строго определенное время. То, что там не чирикает никто, не страшно. Такое часто бывает. Может быть, они временно куда-то слиняли. А если этот вариант не в кассу, то мы будем подбирать вам уже другие. Звоните нам с двенадцати до тринадцати, с пятнадцати до шестнадцати и после восемнадцати. Чао, всех благ…»

Вся эта метаморфоза из вежливой, обходительной офисной дамы в грубую уличную бабу и ее резкий ответ удивили нас до глубины души. Прозвониться в указанные часы оказалось еще сложнее, чем связаться с хозяевами квартиры: номер был занят вглухую. На другом конце либо совсем не вешали трубку, либо общались с потоком других граждан, жаждущих дешевого жилья. Других способов связи с «Тихой обителью» у нас не было. Дозвонившись наконец, я получил целый список квартир в самых разнообразных зонах Города, но уже по вполне правильным ценам. Так, однокомнатная в Центре обошлась бы в две с половиной тысячи кредитов, а на проспекте 12 Июня – в три тысячи с залогом в такую же сумму. За квартиру с частичными удобствами у той же «Лужковской набережной» с меня попросили аж четыре с половиной тысячи. Как мы и думали, дешевое жилье оказалось приманкой для доверчивых лохов.

Детальное изучение договора привело нас к однозначному выводу, что фирма, как это ни странно, добросовестно осуществила все свои обязательства: за восемьсот кредитов она обещала лишь сведения о сдаваемом жилье, без всякого указания цены. Информацию и впрямь предоставили, ну а то, что квартиры за такие суммы никто не сдает, – пустяки, мелочь, не имеющая юридической значимости. Единственное, в чем можно упрекнуть изворотливых риелторов, так это в том, что они содрали с нас за оформление арендного договора, который с нами так никто и не заключил. Мы решили притвориться, что попытаемся вернуть себе деньги, а заодно и узнать что-нибудь полезное.

Второй прием в «Тихой обители» для нас оказался куда менее удачным. Объявив, что таких нет в списке, охранник не впустил нас даже в ворота. Я предложил Лорен подождать на улице ту самую даму, что заключала с нами договор, но она не появлялась. Интересно, что ждали мы там не одни. Рядом стояла явно расстроенная молодая лесбийская пара, которую тоже не хотели пропускать внутрь. Разговор завязался сам собой. Разумеется, Николь и Мари тоже стали жертвами той же самой фирмы. Девушки приехали в наш город и попытались отыскать себе жилье через газету, но когда выяснилось, что они уже женаты, то попали в точно такую же ситуацию, что и мы…

– Ладно, это уже не к нам, – прервал мой рассказ Пол. Судя по отсутствию ругательств в мой адрес, он был почти доволен. Только вот чем? Я не заметил ничего полезного в сказанном. – А что ты еще нарыл?

– Есть и еще. Оказалось, что Марина Чанг – секретарь Стентона – перед исчезновением получила от своего шефа новый комп. А, как ты помнишь, никакого компа у нее не нашли. Вообще никакого. Ни служебного, ни домашнего. Ни дома, ни на работе. По-моему, это любопытно: исчезновение всех компьютеров вместе с сотрудником…

– Ну прям, – Пол рассмеялся. – Это далеко не единственный случай за последнее время. Да и раньше такое встречалось часто. Вот всего-то четыре месяца назад у одного важного чиновника были украдены носители информации с секретными файлами. Из проведенного расследования вытекало, что этот госслужащий оставил свой компьютер без наблюдения, безобразно нарушив все какие можно служебные инструкции. К расследованию были притянуты наша служба и, к сожалению, Государственная служба безопасности, однако до сих пор ни носители обнаружить, ни информацию отследить, ни вора поймать нам так и не удалось. В другом эпизоде – секретный файл из-за обычной небрежности был переправлен через спутник без необходимого кодирования. Наш шеф тогда даже созвал специальное совещание по этому поводу. Помнится, он тогда сказал, что за утечку секретной информации многие люди в разное время поплатились должностью, свободой и даже жизнью. Припомнил случай, когда какой-то офицер довольно высокого звания был отправлен живьем в печь после того, как потерял компьютер, в котором хранилась особо секретная информация. Вот так-то. А меня пока мой кабинет и моя жизнь устраивают. И люди, с которыми работаю, мне тоже нужны и полезны. И мне нравится то, что я сейчас делаю, поэтому очень не хотелось бы со всем этим расставаться.

– А ты-то тут при чем?

– При том. Знаешь анекдот? Приходит мужик в гости к своему другу, вместе с ним в квартиру забегает огромный пес. Пока они пьют чай, собака бегает по квартире, жует занавески, сбрасывает все на пол и гадит на пороге. Когда гость наконец собирается идти домой, собака в завершение процесса делает лужу на ковре. Хозяин с надеждой в голосе: «Ну я надеюсь, ты заберешь свою собаку?» Гость: «Да? А я думал, что она твоя…»

– Это ты к чему? – у меня было не то настроение, не для анекдотов.

– А к тому, что происходящее в этой фирме нам не нравится. Сфера их деятельности как-то не очень согласуется с корпоративным уставом. Мы считали, что ими должна заниматься другая служба, а те, в свою очередь, полагали, что занимается еще кто-то. И вообще, уж очень независимо и нахально эти парни себя ведут.

«Кто бы говорил», – подумал я, а вслух сказал:

– Ясно. А что все-таки случилось с Лорен?

– Пропала, говорил уже. И мне сейчас неизвестно, где она. Хорошо хоть ее компьютер никуда не улетучился. А дело надо заканчивать, и побыстрее. Дам тебе еще один кончик. Ма-а-а-а-аленький такой, недавно появился. – Пол немного помолчал, разглядывая свои ногти. Паузы он держать умел, как хороший актер, несмотря на отсутствие времени и хроническую занятость. – Как мне показалось сначала, это не могло тебе помочь, поэтому раньше и не говорил, чтобы ты не отвлекался. Сейчас передумал. Сам раскрутишь и свои факты встроишь. Так вот. Служебный компьютер секретарши «ВИП Сервиса» был найден несколько дней назад в каком-то магазине подержанных вещей. Принесли случайные люди, это установлено. Комп оказался взломанным. Сейчас мы проверяем, какая информация находилась там раньше, однако уже понятно, что хранившиеся данные имели особую степень секретности. Ребята мне доложили, что, несмотря на категорические требования службы информационной безопасности, на компьютере не была поставлена должная защита.

– Ясно, – на всякий случай повторил я, хотя мне пока ничего не было ясно, – а чего ради на этом компе…

– Нас с тобой интересует последний день Чанг, перед самым ее исчезновением, – продолжал Пол, – именно тогда украли этот комп и тогда же его взломали. Никаких усилий это не требовало, там был обычный восьмизначный цифровой пароль.

– А что еще удалось? – как мог спокойно спросил я.

– Ну выяснили про нее, что можно.

Пол встал из-за стола и начал бродить по кабинету.

– То, – продолжал мой бывший друг, – чего раньше не знали. Нормальная была девушка, красивая, спортивная, работоспособная. Главное для начальника что? Чтобы работа в срок была сделана. Рабочий день секретаря, как ты понимаешь, ненормированный. Кстати, начальник высоко ценил свою секретаршу. Неизвестно, были ли между ними интимные отношения, во всяком случае, таких данных у меня нет. Хотя должны были быть, как же без этого? Но если интим и был, его тщательно скрывали. Впрочем, даже от простого присутствия в соседнем кабинете ее начальнику делалось приятно – сотрудники рассказали. Да и сам босс этого не скрывал. В общем, сошлись характерами. Обязанности были весьма разнообразны: приходилось много общаться с самыми различными людьми, искать нужные материалы, собирать сведения о сотрудниках. О себе-то человек не всегда правду скажет, людям свойственно стремиться казаться лучше, чем они есть. Иногда трудно докопаться до истины, но ей удавалось. После работы ее самая большая страсть – эстрадные танцы. Странно, да? Занималась ими уже года четыре, увлечена была всерьез: любой разговор рано или поздно сводила именно к танцам и занятиям в студии. Времени они отнимали уйму, а иногда вызывали неудовольствие начальства. Особенно тогда, когда возникало столкновение интересов – тренировки-то почти каждый день и по нескольку часов. Нагрузка совсем не любительская, почти профессиональная. Чтобы достичь результатов, надо вкалывать от души и ежедневно. На это уходили и все ее выходные. Вообще, она была не из тех людей, которые считают, что в жизни все надо попробовать…

– А еще нашел последнюю запись из дневника Чанг, – почему-то решил признаться я. – О последнем ее дне.

– Что?! И молчишь? Но откуда?

– Случайно попалась ее флешка в авторучке. По-моему, о ней просто все забыли или не заметили.

– Что там? – Пол сразу подобрался, как гончая перед броском. – Почему молчал до сих пор? Изъял, конечно, незаконно?

– Извини, забыл. А потом, не было вопроса. Да и зря ты радуешься – ничего полезного. Там всего один файл – вот, посмотри. – Я отдал Полу носитель информации, встроенный в обычную авторучку, которую прихватил тогда в квартире Марины Чанг. Пол тут же воткнул ее в свой компьютер и вывел знакомый до оскомины текст, что я перечитывал уже не помню сколько раз. Все искал там какие-нибудь зацепки. Без толку – хроника обычного дня. Интересно только, с какого перепугу надо было сохранять этот файл отдельно?

«8:45. Я многолика, я многоголоса. Прихожу на работу за пятнадцать минут до появления босса, для того чтобы привести себя в порядок, проверить состояние рабочих мест, составить или уточнить план на предстоящий день. Станиславский, увидь он меня, сразу завопил бы: «Верю!»

9:00. Подобрала в соответствии со вчерашним шефским планом нужные документы и дела.

9:30. Пришел босс. Опоздал на полчаса. Велел уточнить даты и время проведения всех мероприятий. Уточнила записи в своем календаре-органайзере. Никогда первая не здоровайся с начальником. А то он заподозрит неладное.

9:37. Распланировала день и выбрала клиентов из базы – у меня уже есть своя база клиентов. Босс сказал, что пришел транспорт и их всех надо как можно скорее оформить. Вот еще. Подождут.

10:00. Наврала боссу, что всю субботу буду на тренировках, поэтому о сверхурочных надо забыть. Скривился, но ничего не сказал. Ну если быть предельно откровенными, то мне кажется, что каждый из нас врет – или, лучше сказать, говорит неправду – достаточно часто. Вранье в обиходе в умеренных дозах считаю нормальным, да и это скорее не вранье, а так, приукрашивание событий. По-моему, вранье – это просто боязнь говорить правду. Смотря кому говорится та правда и в какой ситуации. Ведь человек не может врать просто так, на все есть причина. Что касается лично меня, то вру я часто, но всегда по уважительной причине.

10:30. Получила корреспонденцию, ознакомилась с содержанием и зарегистрировала нужную почту. Ненужную стерла. Разложила поступившую корреспонденцию в зависимости от срочности исполнения. Прислали бесплатный билет на выставку боди-арта – удача поворачивается ко мне лицом.

10:40. Отложила документы, требующие первоочередного решения босса. По остальным подготовила варианты возможных ответов – опытный секретарь никогда не положит на стол руководителю всю корреспонденцию, предварительно не проработав ее.

11:00. Доложила боссу о полученной почте. Он, похоже, меня вообще не расслышал. Ладно, ему же хуже.

11:10. Воюю со своим старым полусломанным компьютером. Он не сдается. Достал уже. Правильный канал не включается даже с третьей попытки – видео не работает. Постоянные глюки.

11:30. Пошла уточнить соответствие записей в своем ежедневнике и ежедневнике босса. По идее, последовательность мероприятий должна быть одинаковой. Ага, прям. Сделала соответствующие пометки в своих записях.

11:40. Я отлично знаю, как вести себя в непредвиденных ситуациях. Требую у босса новый комп. Я заслужила. За короткое время я так организовала свою работу, что кроме меня никто ничего не может разобрать. Меня теперь даже уволить не могут.

12:00. Пришел наш компьютерный умелец. Старый комп заменен на новый. Я выиграла это маленькое сражение. Кутузов тоже сначала сдал Москву, а потом что произошло?

12:10. Сварю себе кофе. Мой босс обладает чувством юмора – знает множество похабных анекдотов, а также рационально подходит к сложным задачам – умеет спихнуть свою работу на других. Я, оказывается, должна придумать за него разные варианты отказов для корпоративных клиентов.

12:15. Мне велели принять и записать голосовые звонки по поводу вакансии менеджера по кадрам. Вручную. Ну что за подлость, а?

13:00. Уф. Устала записывать. Работаю с посетителями и веду телефонные переговоры.

13:30. Я начинаю ненавидеть всех на свете секретарей и вопрос «Кто вам нужен?». Это я у вас хочу спросить, кто мне нужен.

13:40. Документы, документы, документы, документы, документы… Я уже затрахалась с ними.

14:20. Доложила боссу об исполненных документах. Босс, оказывается, поссорился с очередной своей бабой. Наорал на меня. Ну откуда такие люди? Как в одном человеке может поместиться столько недостатков? И как при этом можно делать вид, что все хорошо?

14:30. Продолжение работы с посетителями и на телефоне. Вечно все ломятся к боссу без приглашения, всем только на минутку и всем только спросить. А вот фиг вам. Не пущу без записи, это ж мне потом расхлебывать, а не вам.

15:00. Отобрала из своей базы пять телефонных номеров отделов закупок различных фирм. Приступим.

15:10. Предвкушаю, что этого количества кандидатов будет маловато. По-моему, не подходит никто. Собрала и подготовила для подписи исполненные документы.

15:15. Очередная неприятность – один из директоров хочет поговорить со мной об ужине назавтра. Это такая вежливая форма предложения перепихнуться с ним. Козел. Я начинаю верить в приметы – одна уже сбылась: всякие начинания в понедельник ни к чему хорошему не приводят. Опять хочу кофе. Сварю.

15:20. Снова телефонные переговоры. Теперь я обзваниваю всяких ублюдков. Вручную. Все, кому ни позвоню, на совещаниях и встречах. Часто трубка отвечает короткими гудками. Никогда не думала, что могу так сильно злиться.

15:40. Наконец-то, хоть один нормальный человек на том конце провода. Да-да, мне нужен генеральный директор… Как это – зачем? Кандидатов хочу ему предложить.

15:43. Победа. Меня соединяют с гендиректором. Набираю воздуха в грудь. Ну, директор, готовься.

15:45. Какой-то писклявый у него голос, у этого директора.

15:46. В чем дело? Нас с компьютером опять разъединили – что-то переделывают в сети.

15:55. Достучалась. Раздраженный голос какого-то мужика ответил, что это не отдел закупок, а геронтологическая клиника.

16:00. Что-то надо сделать. Надо что-то сделать. Что же делать? А, вспомнила. Обработать и отправить исходящие документы адресатам.

16:10. Я знала, что мне повезет: завтра у начальника санитарного отдела день рождения – прекрасная возможность поздравить. На листочке написала напоминание.

16:20. Так и не пообедала сегодня. Пробила оставшиеся телефонные номера. Оказались: одно кафе, два борделя, один фитнес-центр и четыре квартиры.

16:25. Хоть кто-то на работе занимается делом – ждет моего звонка. Меня соединяют с очередным генеральным. Как только я услышала в трубке бас, тут же перешла в наступление. Я что, зря характеристики кандидатов зубрила?

16:30. Босс ушел. Что-то на ходу буркнул – видимо, так попрощался. Утверждал, что едет домой. Не верю. Женщины тоже иногда думают.

16:43. Наметила мероприятия на следующий день. Мне нужно всерьез заняться самокопанием, просеять свои мысли. Мои мысли. Мне недавно казалось, что у меня их нет вообще. Нет, они есть, и мне надо в них разобраться. Я сейчас совсем перестала понимать, кто я и что я из себя представляю. Нужно удостовериться в том, что я ничего не стою, и уже после убедить себя в обратном. Чувствую, что это будет очень и очень сложно.

16:51. Навела на рабочем месте порядок. Ох и хлама скопилось! Все в помойку.

17:00. Так, хватит – пора домой. Мне ж сегодня вечером еще и на тренировку идти.

17:03. Все отключила, закрыла и заперла. Ушла».

– Да… – Пол явно разочаровался после чтения этого документа. – Слушай, а кто такой Станиславский?

– Судя по фамилии, поляк какой-то. По-моему, писатель-фантаст. Есть даже такое выражение – «система Станиславского», это когда человек пока говорит, сам верит в то, что врет вслух.

– Знакомая фамилия, что-то такое вертится… Ладно, потом выясню. Ты тут ничего не стирал, не изменял? Вижу, что нет. Но мне вот почему-то кажется, что убийца или убийцы все-таки искали именно эту запись. Недаром же она хранила этот файл отдельно. Здесь разгадка, нутром чую. Вероятно, тут что-то важное, или они так думали.

– Что-то важное? – удивился я. – По-моему, обычная дневниковая страничка.

– А вот я так не считаю, – возразил Пол, – тут есть что-то такое… – Он щелкнул пальцами. – Но почему эта страничка сохранялась отдельным файлом? Возможно, именно она может нам помочь.

– И что тут может помочь? То, что покойный знал множество похабных анекдотов?

– Может, и это, пока не знаю. Интуиция, больше ничего. В любом случае – сейчас единственная зацепка. Ты отрабатывал текст?

– Конечно, – согласился я, – а то не знаешь?

– Нет, не знаю. Только с твоих слов, – сказал Пол. – Ведь Лорен пропала, так и не отправив мне подробный отчет, ты свой еще не успел составить, а все жучки, которыми тебя снабдили, оказались совсем в другом месте. Почему, кстати?

– Потому, – как можно естественнее возмутился я. – Не люблю, знаешь ли, когда меня за болвана держат. Или за полного идиота.

– Хорошо, твоя взяла. Я раскрою карты, но сначала расскажешь ты. Начни с того момента, когда после похода в Cocktail Club ты поперся шляться по городу. Кстати, чего тебя вдруг укусило?

– Отдохнуть хотел. – О Проводнике я решил молчать. Это был мой единственный козырь в рукаве, и расставаться с ним я пока не собирался. – Лорен куда-то уходила, а мне срочно приспичило найти какую-нибудь доступную девочку. В клубе сорвалось, вот и пошел по городу бродить.

– Ну ты даешь, парень. Тебе что, Лорен не хватало? Ладно, давай рассказывай. Нашел хоть?

– Нет, не нашел. Только жучки твои с себя снял и прицепил к какой-то машине. Походил по улицам, ничего стоящего не отыскал и с горя отправился спать.

– Один? – изумился Пол.

– Один. А утром я начал отрабатывать эту запись на флешке…

– Вот тут – давай опять все детали, я слушаю.

– Ну в отчете все напишу, – не возражал я, – и материалы передам, но рассказывать особо нечего. Значит, так…

Я рассказывал минут двадцать, не больше. Но мне показалось, что прошло часа два. Все это время Пол молча слушал, а его эластичная секретарша приготовила и принесла чай. Мне – мой любимый, а Полу – какую-то термоядерную смесь. Отхлебнув свое пойло, он вдруг сказал:

– Тебя использовали лишь для отвода глаз. С самого начала. Всем твоим друзьям и знакомым быстренько дали понять, что ты работаешь на нашу контору. Слухи распространяются мгновенно, а мы тихо наблюдали за потоком событий.

– Лорен? – спросил я.

– Что Лорен? – Пол взглянул на меня. – Помогала…

– …следила за мной и стучала тебе о каждом моем шаге.

– А то ты не знал? Это тебе было дано понять с самого начала и предусматривалось нашим соглашением. Дело не в этом. За тобой почти сразу стали следить какие-то неизвестные нам люди. Причем следили так аккуратно, что мы установили только одного фигуранта…

– Это Марк Сайкс?

– Нет, почему? Он тут как раз случайность. Тебя чрезвычайно профессионально вели какие-то организации. Одну мы установили…

– Какую?

– Неважно. Она для нас не опасна, и не заморачивайся. Беда в другом – за тобой следит еще кто-то, причем наблюдателя мы не смогли точно установить.

– Чего ж вы так оплошали, – съехидничал я.

– Не язви. Мы все-таки не всесильны.

– А я-то думал – всесильны. Я всегда считал, что вы везде на шаг впереди.

– Однако есть и исключения, – заметил Пол, – а иначе на фиг бы ты мне был нужен? Любопытно, что пока ты ко мне сегодня ехал, то слежки за тобой не было.

– Значит – знали. Прослушка?

– Видимо, да, – неохотно признал Пол. Он подошел к ложному окну и задумчиво уставился в несуществующее пространство. – Но мы ничего не нашли. Скремблер в порядке… шпионских программ нет… Ладно, пока работай. Своим нанимателям о нашей встрече…

– Это понятно. Не скажу ни слова.

– Молодец, хороший мальчик. Скоро они начнут тебя активно прессовать – время идет, деньги тратятся, а результата-то нет.

– Меня, наверное, лейтенант Гибсон скоро опять за жопу возьмет.

– Этот может, – согласился Пол. – А ты не раскисай, хочешь, конфетку дам?

– Не хочу. Лучше продолжай меня прикрывать.

– А ты работай давай. Хватит спать. Ладно, «на сладкое» покажу тебе одну запись.

– Ну не стоит, наверное… – Я испугался, что сейчас увижу очередную сцену с этажа «G».

– Не бойся, это про твоего Гибсона. Немного развлечешься…

Пол быстро ввел какую-то команду, и вся левая, ничем не занятая стена его кабинета засветилась. На экране возникло какое-то казенное помещение и несколько человек в нем – видимо, кабинет некоего среднего начальника. Таймер внизу показывал время записи – как раз через пару часов после той демонстрации, когда я впервые увидел Лорен. Кое-кто из присутствующих мне был хорошо знаком: лейтенант Гибсон, сержант Вудфорд и полковник Ромберг – начальник районного управления полиции. Остальных я знал плохо, некоторые были вообще неизвестны. Судя по тому, что под портретом президента сидел именно полковник, запись из его кабинета. Совещание происходило перед огромной сенсорной картой Города. Карта пестрила разноцветными кружочками и ползающими стрелками, словно настоящий военно-оперативный план. Ораторствовал лейтенант Гибсон. Особо не стесняясь полковника, бесцеремонно ругал патрульных за то, что те не доложили ему еще утром, и за то, что за два часа не успели представить донесения о розыске подозреваемых в распечатанном виде. По всей вероятности, он уже предчувствовал тяжесть новых звездочек на своих погонах.

«… вашу мать! – тем временем орал лейтенант. – Сюда восемь человек, а туда хватит и трех».

Совещание почему-то проводилось так, будто начальник вообще не присутствовал. Полковник не вмешивался – молчал и, похоже, не принимал деятельного участия.

Лишь слушал. Но скоро лейтенанта прервали – появился незнакомый сержант и поспешно доложил, что какой-то штатский просит принять по очень важному делу.

«Ты не видишь, у нас совещание? – злился Гибсон, продолжая тыкать в карту лазерной указкой. – Выйди и закрой дверь с той стороны!»

«Но сэр, прошу прощения, по моему скромному мнению, его необходимо срочно выслушать, – настаивал сержант. – Это врач, и ему есть что сообщить…»

«Какого дьявола ему надо?»

«Не горячитесь, лейтенант, – наконец подал голос полковник, оказавшийся чрезвычайно заинтересованным, – время пока терпит. Лучше выслушайте этого врача, а потом продолжим».

Тут сразу стало понятно, кто в доме хозяин и кто на самом деле ведет совещание.

«Уговорили. – Лейтенант наконец положил свою указку. – Позови этого дохтура, послушаем, что расскажет».

Порог переступил начинающий лысеть, но еще молодой жгучий брюнет лет тридцати. Он нерешительно остановился и посмотрел вокруг.

«У вас есть что нам сообщить?» – нетерпеливо спросил полковник.

«Я в дежурной части господина лейтенанта искал, – сконфуженно начал он, – но они сказали, что все здесь».

«Кто сказал?» – оживился Гибсон.

«Присаживайтесь, доктор, – полковник молча указал рукой на свободный стул, – мы вас внимательно слушаем».

«Я врач общей практики, – сразу же уселся вошедший. – Меня зовут Пит Дарави, вот моя карточка. Я живу на улице Роз, а работаю в Северо-Восточном округе, на Широкой улице – там мой участок. Сегодня утром, как раз готовился лететь на вызов, в моей приемной появились два человека и попросили срочной помощи. Оба были сильно измотаны и покрыты грязью – очевидно, ночевали на улице. У одного на левой голени, примерно на полфута ниже колена, была сквозная рана, уже начавшая гноиться. Вообще-то неопасная, но довольно неприятная. Рану я обработал, сделал укол комплексного антибиотика, а потом спросил пациента, когда и как он умудрился так нехорошо повредить ногу. Тот ответил, что позавчера ночью, возвращаясь от своей девушки, забыл у нее ключи и поэтому перелезал через железный забор своего двора и пропорол ногу о пику».

«Мы весьма благодарны вам, доктор, – полковник уже начинал терять терпение, – но что именно так насторожило? Что показалось странным?»

«Понимаете, я практикую уже пять лет, но даже студенту ясно, что такая рана никак не может быть результатом подобного повреждения. Там явный огнестрел, такое даже первокурсник медицинского способен опознать. Да и сама рана выглядела старше. По новостям знаю, что несколько дней назад некоторые нападавшие получили ранения после столкновения с полицией. Не думаю, что фантазирую, но, по-моему, тут что-то по вашей части. Пуля прошла навылет рикошетом, задев большую берцовую кость. Скорее всего, выстрел из штатного оружия со значительного расстояния, поскольку газового ожога не наблюдалось…»

После этих слов психологическая атмосфера заметно переменилась. Это было видно даже на записи. Все присутствующие с живейшим интересом слушали заявление врача, а лейтенант сидел, разинув рот. Врач, казалось, был очень сконфужен, и не думаю, что притворно. Так может произойти со всяким, кто попадает в нашу полицию. Интересно – сколько раз он незаконно помогал раненым в разборках подростковых банд? Сколько раз его допрашивали и он «не узнавал» своих пациентов? Но тут его роль была совсем иной – теперь он отыгрывал честного гражданина своей страны.

«Прошу вас, доктор, – совсем иным тоном поторопил врача подполковник, – продолжайте. То, что вы сейчас рассказываете, чрезвычайно интересно».

«Другие обстоятельства еще более усилили подозрения, – осмелев, продолжал врач. – Пациент и его спутник предъявили свои карточки, но сразу же выяснилось, что на них нет страховки – в нашей базе всякие сведения об этих людях отсутствовали».

«Вы хотите сказать, что документы были поддельными?» – оживился Гибсон.

«Не мне судить, но похоже на то. Потом раненый вытащил из кармана пачку бумажных купюр и за помощь заплатить предложил. Давно я не держал в руках бумажные деньги. Разумеется, брать не хотел – экстренную помощь бесплатно обязан оказывать. Но тот тип деньги настойчиво навязывал, да к тому же необычно крупную сумму – три тысячи кредитов. Чрезвычайно подозрительный тип. Да и сам пациент имел вид весьма потрепанный и несвежий, а тут еще и пачка купюр. Затем эти двое спросили, как можно геликоптер срочно достать. С больной ногой пешком трудно идти, а раненый очень сильно хромал. Словом, вот так… Не люблю зря поднимать шум, но, в конце концов, оказать содействие властям – это мой гражданский долг. Сказал, что иду за геликоптером, а поехал к вам…»

К этому времени начальник управления уже вышел из-за стола и был на ногах. Теперь уже распоряжался полковник:

«Срочно бригаду по этому адресу, возьмите экспертов. Немедленно список всех пилотов геликоптеров города. Профессионалов и любителей. Приезжих тоже. Обойти всех, у кого геликоптер в частном владении, сообщение в главную авиадиспетчерскую».

«Вы им что-нибудь посоветовали? – обратился к врачу лейтенант Гибсон. – Помогли чем-то еще?»

«Нет, только рану обработал. Да, относительно геликоптера. У меня служебный, и я им часто пользуюсь. Ну знаете, экстренный вызов там или срочно к больному. Но, сами понимаете, предоставлять его этим типам очень не хотелось. Потом кто-то из них сказал, что лучше всего вызвать такси».

Экран погас.

– Так и работает наша полиция, – заключил Пол. – Дальше уже не столь интересно.

– Ну вы даете. Совещание у начальника управления записать! Поможешь, если копы опять меня задержат? – спросил я с некоторой надеждой.

– Сам выкрутишься… – устало ответил Пол. – Ник Сикорский тебе в помощь. Да, а эта твоя «Тихая обитель», где вы пытались что-то найти, – одна из дочерних компаний «ВИП Сервиса», ты не знал? Теперь знаешь. Вот тебе и еще одна связь. И еще, постоянно забываю спросить. Что-то ты выглядишь последнее время как дерьмо. Болеешь, что ли?

– Нет, вполне здоров, только сплю плохо, – пожаловался я. – Снится какая-то дрянь. Иногда такое, что потом весь день прибитый хожу.

– Так сходи к Стиву. Я серьезно. Он же у нас мозгоправ и уж от такой-то ерунды, как нарушение сна, точно вылечит. Запиши свои кошмары и покажи ему: он только благодарен будет. Сам у него лечился.

– Сказал тоже – к Стиву. У меня на него никаких денег не хватит.

– Бесплатно, – Пол махнул рукой. – Старых друзей он даром обещал лечить. Хочешь, позвоню?

– Хочу, – обрадовался я. – Если он мне что-то умное посоветует, с меня бутылка.

– Лучше работай и не заставляй меня прибегать к сильнодействующим средствам, – проворчал Пол. – Да, бутылку сам потом поставлю, когда дело закончишь. Столько времени уже потеряли по твоей милости.