Чтобы проще было разговаривать со специалистами, мне пришлось разбираться в лифтах самому. Ну не во всем, конечно, но я постарался понять ключевые принципы, а главное – идеи и основные схемы. Все нужные сведения, а также правила устройства и безопасной эксплуатации современных лифтов я спокойно нашел во всемирной информационной сети. «Правила» оказались длинным нудным документом, без малого в сотню стандартных страниц. Я прочитал его «по диагонали» и быстро понял, что вникать во все эти технические дебри у меня нет ни времени, ни особого желания. Тут нужен эксперт. Причем не из тех мужиков, что делали экспертизу после аварии – они не подойдут по вполне понятным причинам. Черт… Нужен некто свой, кто-то из нашей же конторы. А кто у нас свой? Я даже не знаю, кто обслуживает здесь лифтовое хозяйство. Может, и видел, но как-то не приглядывался. Отдел кадров уже явно не поможет, и придется мне идти к главному начальнику наших технарей.

Начальник отдела технического обслуживания зданий и помещений занимал большой удобный кабинет на административном этаже нашей конторы. Звали его Лео Бернс. Всю свою сознательную трудовую жизнь он обслуживал технику, но при этом умудрялся ничего в этой технике не понимать. Своей любовью к личному неучастию ни в чем он напоминал покойного Румшаса, но этим сходство и ограничивалось. Вообще-то Бернс был довольно мягким и вежливым человеком. Он никогда открыто не хамил, не ругался и не орал на людей, обожал проявлять внешнюю корректность и доброжелательность. Это был крупный, распухший от хронического безделья мужик лет сорока пяти с круглой темно-русой головой, только недавно начавшей лысеть. Он очень тяготился своей непрезентабельной внешностью: сделал уже две операции и постоянно свою лысину лечил. Безуспешно, судя по результатам.

– …Говорите, что лифт был технически неисправен? – с притворным удивлением риторически вопросил Бернс. – Этого не может быть. У меня есть ежемесячный рапорт бригадира механиков, там все в полном порядке. Отчет представлен своевременно.

– Я же не сомневаюсь в том, что отчет в норме и представлен вовремя. Я говорю о множественных повреждениях механики лифта, мистер Бернс, причем именно эти повреждения привели к аварии. У вас же есть заключение экспертов.

– Эти ваши эксперты… читал я их заключение, – признался Бернс. – И что вы сейчас от меня хотите?

– Я уже говорил, что хочу иметь список всех людей, которые даже теоретически имеют доступ в лифтовую шахту и к подъемным механизмам. К управлению опять же. Электрики, монтажники, механики, электронщики… кто там еще? Давайте всех, кто может туда попасть и повлиять на работу лифта. Кроме того, мне понадобятся паспорт лифта и прилагаемые к нему документы.

– Это какие документы?

– Ну как. Краткое описание лифта, монтажный чертеж, принципиальная электрическая схема, все сертификаты и перечень быстро изнашиваемых деталей. Кроме того, мне понадобятся сведения о запасных частях, инструментах, принадлежностях и материалах, которые по рекомендации изготовителя или поставщика могут быть включены в комплект поставки лифта.

– Эти документы не выдаются первому встречному, их может получить только очень ограниченный круг лиц, – напыщенно сказал Бернс. – Вы не из их числа.

– Минуточку, – возмутился я. – Я же начальник отдела оперативного анализа – одного из ведущих отделов этого учреждения, и эти материалы мне необходимы для работы. Я веду расследование аварии, в которой чуть было не погиб человек.

– И что с того? Расследование ведет… вела специальная комиссия, которая работу свою завершила. Вы сами видели их заключение. Что еще? А этот человек, что тогда оказался в аварийном лифте, – вы. И вы не имеете права ни на какие расследования, а то, что тут от меня требуете, может получить только представитель организации-владельца, ответственный за эксплуатацию лифта, инспектор, электромеханик и прораб участка. Все. Вы инспектор? Или вы ответственны за эксплуатацию? Нет, за эксплуатацию отвечаю я.

– Понятно. Если за лифт отвечаете вы и выяснится, что вы его не так проконтролировали…

– Вы что, хотите меня напугать? – нисколько не удивился Бернс. – В таком случае мы вообще ни о чем не договоримся, я на этой должности давно и видел много разных людей. Не смею обременять вас своим присутствием.

Нет, так просто он от меня не отделается, не тот случай.

– Я что, разве могу кого-то испугать? – начал я второй заход. – Вы так решили? Извините, произошло явное недоразумение. Просто вы не оставляете мне иного выбора, кроме как идти в наш отдел внутренних расследований.

Упоминание отдела внутренних расследований очень не понравилось мистеру Бернсу. Он сразу насупился, еще сильнее помрачнел, зато стал более деловит. Если к нему вообще применима такая формулировка.

– Хорошо, я передам такое поручение… – неохотно проскрипел Бернс. – Дней через пять мы составим список, документы подготовят, и вы сможете…

– Стоп. Не надо ничего никому передавать. Давайте мы сами, здесь, не выходя из вашего кабинета, решим эту задачку своими силами. Вы что, не знаете своих сотрудников и не располагаете сведениями, кто за что отвечает?

Но Бернса так взять было трудно. Не на того я напал.

– Список вы получите через пять дней. И потрудитесь, пожалуйста, оформить у нашего руководства разрешение на работу с этим списком и с технической документацией. Без допуска я вам ничего не дам.

Обращаться к руководству с такой просьбой мне очень не хотелось, поскольку на этом я терял время, а с Бернсом нужно было бороться его же оружием.

– Да? – спросил я. – Тогда сделаем так. Я сейчас выхожу от вас, иду к себе в кабинет и пишу докладную в нашу дирекцию, где подробно излагаю нашу с вами беседу и утверждаю, что вы не отслеживаете ситуацию в своем отделе и во вверенном вам хозяйстве. Более того, я подробно и с деталями описываю, как можно вызвать аварийную обстановку в лифте и как его вывести из строя, а наши технические службы не обращают внимания на вопиющие…

– То есть вы стремитесь доказать, что любой человек, кто угодно с улицы, может проникнуть в технические помещения лифтовых сооружений? – перебил меня Бернс. – Это совершенно исключено. Невозможно физически.

– Почему это? – притворно удивился я.

– Потому что неосуществимо, – начал выходить из себя Бернс. – Это же специальные помещения, и доступ посторонним туда закрыт. Я даже не буду рассматривать такую ситуацию, поскольку проникнуть туда могут только специально подготовленные и обученные люди, а случайный человек не может оказаться там и тем более осуществить какие-то действия. А в тот момент их не было в здании. Никого. Всех, кто дежурил, отправили по срочному вызову на другой объект.

Мысленно обозвав Бернса полным идиотом и ослом, я сказал следующее:

– Мистер Бернс, а как вы считаете, я вхожу в число этих людей?

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что уже сказал. Я могу проникнуть в шахту или туда, где установлен двигатель?

– У вас нет технического допуска, – не желал меня понимать Бернс.

– Да не о том я. Если я пролезу во все эти помещения, что тогда? Вы дадите мне документацию или мне все-таки обращаться в отдел внутренних расследований?

Повторное упоминание ОВР подействовало. В конце концов мы решили, что, если я все-таки докажу ему возможность несанкционированного проникновения в технические помещения, он будет считать меня представителем владельца. Что, собственно, было недалеко от истины – как-никак я, начальник отдела, вхожу в руководящий состав нашей конторы. Сговорились на том, что я цепляю себе видеокамеру и пролезаю во все лифтовые помещения. Если мне это удастся и если (только в этом случае) я все это засниму на камеру, Бернс предоставит мне требуемую документацию и список своих людей.

Я зашел к себе, прицепил к лацкану булавку с видеокамерой, прихватил клюшку для гольфа, свою электронную отмычку, пару перчаток и отправился совершать действия, мягко говоря, не соответствующие моей должностной инструкции.

В машинное помещение – бетонную коробку с двигателем и всяким дополнительным электрооборудованием – я проник просто: моя электронная отмычка без проблем справилась с дверными замками. Я обесточил двигатель и ушел тем же путем, что и пришел.

А вот с лифтовой шахтой пришлось повозиться. В холле третьего этажа никого не было. Ну и слава богу. Третий этаж выбрал только потому, что именно там сидел сам Бернс. Конструкция нашего лифта принципиально не менялась, наверное, уже лет сто. Ее давно критиковали за небезопасность – внешние двери, открывающие доступ в лифтовую шахту, можно легко открыть снаружи. Как? Вот это уже я, извините, не скажу, поскольку всегда найдутся идиоты, которые захотят повторить мой «подвиг». А потом кого-нибудь там раздавит или по стенке размажет, а ни в чем не повинные люди попадут за это под суд.

Раздвинув створки, я увидел несколько жирно блестящих тросов, рельсы, каркасные конструкции по углам и что-то похожее на стальную решетку вдоль стен. Кабина стояла внизу, на первом этаже. Зафиксировав двери клюшкой для гольфа, я заглянул вниз. В шахте было практически темно – свет проникал лишь через открытые мною створки и щели между внешними дверями на других этажах.

Я выругался про себя, примерился и перелез в шахту на боковую стальную решетку. Не знаю, зачем нужен этот конструктивный элемент, но сейчас он вполне годился в качестве самой обыкновенной лестницы. Все-таки лезть было трудно, ячейки оказались заметно уже моей ступни, и я проклял все на свете, прежде чем смог спрыгнуть на крышу лифтовой кабины. Кабина, кажется, была пуста. Кроме своего собственного дыхания и обычных отдаленных шумов я не слышал ничего лишнего. Ну вот, собственно, и все, пора было выбираться наружу. Задев плечом и спиной густо смазанные стальные тросы, что поднимают и опускают кабину, я встал на порог дверей шахты, уцепился за внутренние части створок, потом, дотянувшись до ролика замка, отвел его в сторону, раздвинул руками двери и вышел. Двери шахты с шумом закрылись за мной под собственной тяжестью – полозья, по которым они ходят, наклонены градусов на пять. Элементарно.

Вызванный мною шум не привлек внимания. Людей в холле второго этажа видно не было. Рабочий день давно закончился, а народу в такое время обычно мало. Охрана далеко, службу видеонаблюдения я предупредил. Кстати, в тот день, когда я чуть было не превратился в котлету, именно те камеры, что висят напротив дверей лифта, не работали – кто-то предусмотрительно закрасил все объективы черной краской из распылителя. А в шахте наблюдение почему-то не установлено. Потом вернул все назад, ликвидировал следы своей деятельности и включил лифт.

В холле посмотрелся в зеркало. Видок – что надо. Мало того, что я испачкал в черной смазке брюки, пиджак и обе руки – мое лицо тоже оказалось в грязи. Я, конечно, бывший оперативник, и мой внешний вид не должен особенно сильно кого-то шокировать, но все же. Недовольно поморщившись, я отправился в душевую.

Помните школьный курс зоологии? Некоторые виды обезьян используют хвост в качестве руки. По-моему, именно от этих обезьян – единственных животных, у которых рука растет из жопы, – произошли те строители, что клали плитку в душевой у нас на работе. Пришлось все скалывать, и без страха туда не войдешь – на моем этаже душевая до сих пор не работала, и теперь предстояло идти на другой этаж в чужой душ – слава богу, у меня еще оставались ключи.

Когда я показал Лео Бернсу видео со своими похождениями в лифтовой шахте, он, мягко говоря, охренел. Желая смягчить атмосферу, принес пива, а Бернс сразу же оживился и подобрел.

– Как вы туда залезли? А главное – как вылезли? Расскажите. Нужно же знать подробности.

– Так на видео же все это есть. А вообще-то я встал на край, дотянулся до ролика, отжал его, раздвинул двери и вышел. А почему вы так удивились?

– Потому что достать до роликов дверей шахты просто так не получится. Они очень высоко, и для того чтобы выйти, нужно встать на порожек дверей шахты сбоку от самих дверей, зацепившись за что-нибудь правой рукой. Кабина уже будет далеко внизу. Затем левой рукой дотянуться до ролика, а это очень трудно даже при свете, а если не знать, где он, то вообще проблематично. Короче – должна быть известна конструкция шахты.

– У меня был фонарик на лбу, – пояснил я.

– Фонарик – это, конечно, хорошо, но я о другом. Помнится, однажды я с механиком в шахту залезал, сам не знаю для чего. Захотелось вот. Помню, стоит он одной ногой на пороге шахты, зависая над кабиной на метр. Одной рукой держится за что-то, другой – открывает дверь, а вторая дверь не открывается, он ее ногой держит. Короче, трудно объяснить все нюансы…

– Да, но я-то бывший оперативник как-никак.

– Откуда оперативник знает устройство лифта? Если только он был механиком. Ну не лазят оперативники в шахту…

– Знаете, современному оперативнику приходится вникать в самые разные технические подробности… Впрочем, ладно. А вот на вопрос, кто куда лазит… У меня есть одна подруга, сталкер. Так она везде была. И в шахтах лифтов, и в метро, и в шахтах строящихся подземных сооружений. Сейчас она, правда, отошла от активных дел, но это уже детали. Но из нее, из заразы, ничего не вытянешь. Секреты свои бережет, для чего только.

– Правильно делает, что бережет. Из-за таких вот идиотов нас легко в тюрьму посадить могут. Меня в первую очередь. Вы думаете, почему я упирался, сколько мог? Не пускал вас? Вот недавно один механик мне рассказывал, как он из шахты лифта какую-то молодую дуру вытаскивал. То ли под кайфом была, то ли просто для понтов забралась, не поймешь. Так она в шахту залезла, встала на конструкции, которыми крепятся направляющие к стене, и стояла на них. В жилом доме, да. Чудом лифт никто не вызвал. Диспетчеру позвонил какой-то жилец, который случайно увидел, как она туда залезала. Он двери-то открыл, подставил туда что-то и не давал закрыться, пока механик не приехал и не вытащил эту девушку. Если бы лифт поехал, ее бы просто по стенке размазало. А механика под суд, хотя он ни в чем не виноват. Механик – мужик здоровый, он ее с середины шахты, с какого этажа не помню, подмышкой вытаскивал, а другой рукой, как обезьяна, цеплялся за балки, которыми направляющие рельсы для кабины крепятся. Кабина-то была на первом этаже. Как не сорвался, даже не знаю. Но сам рассказывал, от первого лица. Нельзя туда лезть…

– Знаю, что нельзя… Таких мест вообще много, куда лазить запрещено и нельзя. Я ж не об этом…

Мы еще выпили пива и расстались почти что друзьями. Напоследок он все-таки дал список своих людей и откопировал нужные мне документы.

Однако главное я доказал – любой посторонний человек, обладающий необходимыми знаниями, навыками и некоторой ловкостью, свободно и без особых проблем может проникнуть к электронике, механизмам и конструктивам лифта. Перемажется только. А если у него еще и в наше здание есть пропуск, то проблем и вовсе не предвидится.

Осталось сделать самое маленькое – установить личность этого человека.

Почему виновных начали искать лишь после того, как авария уже случилась, а не тогда, когда аварийная ситуация только начала складываться? И почему виновными оказались только рядовые сотрудники, которые сами кричали и писали об этом, а не начальники, которым они писали? Я не знал. Скорее всего, это какое-то обязательное правило бюрократической системы, что-то вроде второго закона термодинамики – некий малоизученный закон природы. И еще одно. Та смазка, что используется в лифтовых механизмах, очень плохо смывается с кожи и, по-моему, совсем не смывается с одежды.