Может ли мозг ошибаться? Может, наверное. Почему тогда мы сначала что-то делаем, а потом только об этом думаем? Не все, но большинство из нас. Как жить, если все вокруг неправы, а я молодец?

– Шеф, – из динамиков компьютера послышался голос моей помощницы, – у нас новый клиент. Хочет лично вам рассказать обстоятельства своего дела.

– Ну что ж, раз так хочет… пропустите его, – важно вымолвил я.

Новый клиент представлял собой обеспеченного сорокалетнего господина по имени Константин. Несколько лет назад он удачно познакомился с молодой красивой девушкой из Нахабина и с тех пор чувствовал себя счастливым. Эту девушку с редким именем Дарина он встретил в одном из столичных баров и решил, что она и есть любовь всей его жизни. Константин работал в Газпроме и часто разъезжал по командировкам: то в Петербург, то в Усть-Лугу. Парень поселил девушку в своих просторных апартаментах в новом районе и платил ей приличное месячное содержание, я и за полгода столько не зарабатываю. Мужик явно доверял своей подружке: каждый раз, когда уезжал в филиал Газпрома, она отправлялась в Нахабино навестить свою семью. Все было хорошо, пока один из друзей Константина не рассказал, что вроде бы видел Дарину очень далеко от Нахабина, в центре столицы, рядом с баром «Гадкий койот», с компанией каких-то нетрезвых молодых людей. Константин уже давно жил на этом свете, поэтому при упоминании бара у него в мозгу зазвенел будильник. «Гадкий койот» – это такое хорошо известное ночное заведение, работающее до самого утра. Любимое место девочек-фрилансерш и «утомленных солнцем» немолодых мужиков, которым жалко тратить деньги в агентстве эскорт-услуг. Кого только не встретишь в «Гадком койоте»! Тут и бывшие проститутки, что сделались слишком стары, дабы конкурировать с более молодыми коллегами. И юные девочки, только что приехавшие из провинции и не знающие столичных реалий. И офисные работницы, продавщицы модных бутиков, студентки престижных вузов, и тому подобные «приличные девушки», что приходят сюда с целью за одну ночь окупить месячную плату за съемную квартиру. Они чрезвычайно оскорбятся, если их назовут проститутками. Тем не менее то, чем они тут промышляют, и есть проституция в полном объеме этого слова. Средняя цена за ночь такой работы – около восьмидесяти тысяч. Меньше, чем в каком-нибудь роскошном секс-клубе или престижном агентстве эскорт-услуг, но и клиентура тут тоже поскромнее. Небогатые секс-туристы, университетские преподаватели, бизнесмены средней руки и озабоченные юнцы.

От меня Константин хотел, чтобы я проследил за его Дариной, когда он опять поедет в Питер на пару недель.

Внимательно его выслушав, я решил отказаться от такого дела.

– Знаете, Константин, вон та девушка, что сидит в соседней комнате…

– Ваша секретарша?

– Она не секретарша, а моя коллега, – поправил я. – Инга Валдисовна. Так вот, она профессионал высокого класса и специализируется как раз на таких делах. Девушке проще проследить другую девушку, а постоять за себя она умеет, и ночным городом ее не напугать.

Я проводил Константина в приемную и передал его Инге. Время от времени я перебрасывал ей таких заказчиков.

– Шеф, – сразу же после ухода нового клиента обратилась ко мне помощница, – вас вчера не было, а номера ваши…

– …не отвечали. Знаю. Все правильно, мои телефоны были недоступны. Сам отключил и вас не предупредил.

Помогал Евгению Викторовичу, а он настоятельно просил соблюдать полную тайну, конфиденциальность и молчание.

– Извините, но тут дела разные накопились. Почти все разгребла.

– Инга, вы меня просто спасли. По мою душу кто-нибудь приходил? Что-нибудь спрашивал?

– Да, такие вопросы были, но я справилась.

– Замечательно, – сказал я и хотел было идти к себе, но Инга не позволила.

– Это не все, шеф.

Я вопросительно взглянул на девушку. Что-то изменилось в ней, но я никак не мог понять, что именно. Похоже, устало выглядит, невеселая какая-то.

– Еще разное, что без вас никак.

– Например?

– Например, нам надо в социальных сетях рекламные объявления сделать, – веско заявила помощница.

– Мы же давали рекламу, помните? Я еще текст редактировал?

– Да, но этого крайне недостаточно, и там возникли проблемы. Знаете, среди знакомых моих родителей очень много предпринимателей, которые не смогли адаптироваться в современном мире. Они разорились. Совсем недавно их бизнес приносил хорошие деньги, но что-то где-то произошло, и теперь ни клиентов нет, ни денег. Конечно, все эти беды можно списать на эпидемию, экономический кризис, правительство или иностранный заговор, только вот пока вы во все это не верите…

– Верю, – кивнул я.

– А зря! Ведь кто-то же кратно увеличивает свои доходы! Когда встречается очередной однокашник, парень или девушка, которые зарабатывают больше ляма в месяц, сразу думаю: как?! Наверняка такой вопрос и у вас неоднократно возникал. Ведь так?

– Честно говоря, нет. Не возникал.

– Но ведь это же очень плохо! – экспансивно воскликнула Инга. – Надо, чтобы возникал. Тут все просто. Люди приспосабливаются к тому, что диктует среда, а те, кто не может или не хочет, – погибают. Я статистику за прошлый год посмотрела. Соцсетями пользуется больше ста миллионов граждан этой страны. Почти все! Главные тренды – мессенджеры, сторис-формат, прямые эфиры, гифы, вирусный контент. Если всем этим сейчас не озаботиться хотя бы на базовом уровне, то есть вероятность кануть в Лету вместе со всем своим бизнесом уже в ближайшем будущем.

– Допустим, – почти согласился я, уже догадываясь, к чему она клонит. – И что теперь?

– Теперь нам надо запустить новую таргетную рекламу.

– А что с тем рекламным текстом для распространения, что я приносил? Еще перед самым отъездом, помните?

– При всем моем к вам глубоком уважении ваш текст не годится, шеф.

– Почему?

– Согласно части седьмой статьи двадцать четвертой закона о рекламе, – наставительно заметила Инга, – реклама должна сопровождаться предупреждением о наличии противопоказаний к применению рекламируемого товара; об использовании этого товара; о необходимости ознакомления с инструкцией, прилагаемой к товару, или о консультации сертифицированного специалиста. Наши услуги – это тот же товар, так что…

– Знаете, когда я проводил собеседование и когда у меня голова пухла от обилия претенденток, там были специалисты по рекламе. Чего-то они мне как-то не очень понравились. У меня идиосинкразия к рекламному жанру.

– Какая связь? Шеф, еще нам нужно охватить основные социалки. «ВКонтакте», «Фейсбук», «Инстаграм», ну и так далее. Не так уж их и много. Ну и, конечно же, вам нужен свой сайт, непонятно, почему вы до сих пор им не обзавелись. Я тут подготовила basis, не посмотрите?

«Бэйсис» представлял собой сравнительно небольшой текст:

В реальной жизни частный детектив готов взять на себя рутинный сбор информации, проведение расследования и поиск пропавших людей. Частные детективы у нас существуют сравнительно недавно, но спрос на их услуги велик. Большая часть дел касается семейных и межличностных проблем. Причины обращений к нам просты: в жизни бывают ситуации, при которых нельзя пойти в полицию или в иные государственные структуры. Поэтому частное детективное агентство без огласки и проволочек занимается розысками людей, наблюдениями, сбором данных, выявлением измен или снятием возникших подозрений. Практически каждый случай требует индивидуального подхода и консультации опытного специалиста. Опыт наших сотрудников уникален, мы решаем самые сложные задачи. Если желаете уточнений, свяжитесь с нами, опишите проблему, и мы посоветуем, как дальше себя вести. Все консультации бесплатны!

– Длинновато, по-моему, нет? Не знаю, как на «Фейсбуке», а на «ВКонтакте» больше двух строк вообще никто не читает. Лучше, когда одна строка, причем короткая и простыми словами. Туда еще картинку какую-нибудь добавить надо для привлечения внимания. Картинку желательно не самую приличную.

– Хорошо, посмотрю, что тут можно сделать, – как-то уж очень безропотно согласилась Инга. – Но и это еще не все, шеф. По двум договорам нам нужны допники.

– Кто нужен? – испугался я.

– Допники нужны. Дополнительные соглашения. Мы там немного превысили объем работ по этим договорам.

– Вы тогда сделайте там все как положено, хорошо?

– Оки.

– Спасибо, Инга. Да, сейчас минут тридцать буду занят, поэтому не соединяйте ни с кем. Если начнут упорствовать или спрашивать меня лично, то не дергайте, придумайте что-нибудь убедительное. Рассчитываю на вас.

Инга молча кивнула и удалилась в приемную. Золотая девушка!

Ничем таким занят я не был, мне просто хотелось посидеть и спокойно подумать. Временами бывает нужно надавить кнопку Pause/Break и вот так передохнуть от тягот бытия. Взять перерыв и на все забить. Осмотреться, сориентироваться, уяснить для себя, что, куда иду и зачем, где и обо что спотыкаюсь. Поразмыслить в покое. Нужно отрыть из кучи хлама истинные ценности, которые нужно защищать и сохранять. Торопясь жить, мы иной раз не замечаем, не обращаем внимания, что идем по бесполезному для нас пути, идем в пустоту или куда-то не туда. Устремляемся к лишенным смысла идеалам, вместо того чтобы встать и подумать. Отдышаться. Взять паузу. Временно уйти в безмятежность и на какой-то срок позабыть о делах и проблемах. Скинуть гнет дурного настроения, подозрений, страданий и бессмысленности, за пеленой которых скрывается ожидаемый результат.

Это был самый обычный день в «Трех бочках». С тех пор как Евгений показал свое видео, прошло двое суток, и за это время много чего изменилось.

Вчера все закончилось почти удачно. «Спецоперация» удалась, что само по себе странно. Я говорю «почти удачно», потому как по прошествии суток стало понятно: что-то пошло не так. Сам захват и последующий допрос по свежаку не представляли никакого интереса. Человек был до такой степени ошеломлен, что выболтал все, что знал. Получилось настолько просто, что поражало своей обыденностью. Евгению удалось договориться о денежном переводе, и «взятка» пошла по безналу. Более того, Женька предложил провести перевод под видом благотворительного взноса. То, что это на самом деле окажется благотворительный взнос, взяткодатель даже не заподозрил. В результате вышло так, будто некий чиновник-альтруист перевел на лечение ребенка пару миллионов долларов. Честь и хвала геройскому поступку. Все, конечно, догадывались, что происходит, но сделать ничего не могли. Риск, естественно, сохранялся. Евгений усилил личную охрану и собирал убойный материал на «альтруиста-чиновника», чтобы потом сдать его со всеми потрохами.

Меня заинтересовало другое, никем не замеченное. В ходе первичного допроса, который вместе с Евгением провел новый начальник бригады его охранников, проскочило название института, где когда-то работала Степская.

Когда мне надоело думать, я набрал Раису Михайловну.

– О, кто мне звонит, – сразу же отреагировала хозяйка борделя, не дав мне и слова сказать.

– Да, я звоню. Добрый день.

– Это кому как, кому как… Так что? Надумал?

– Поговорить надо, – кратко пояснил я.

– Кому надо? Мне – нет.

– Хотел побеседовать по старой дружбе, вспомнить былые времена…

– Поняла. Приходи послезавтра часов в… – Раиса явно изучала свой плотный график. – Да, в три часа пополудни у меня будет минут сорок. Этого хватит?

– Надеюсь.

Степская отсоединилась. Вот все время она так. Здороваться не надо, прощаться – тем более: сама сразу отключается. Мне даже проще. Всегда испытывал какие-то психологические затруднения, когда приходилось общаться с такими людьми.

От тягучих мыслей отвлекла Инга. Неужели полчаса прошло? Да, действительно.

– Разрешите, шеф? – спросила помощница, без предупреждения появляясь в дверях. – Сейчас на ваш счет упало двести пятьдесят тысяч.

– От кого? – спросил я для проформы. Пока на такую сумму только Евгений подписал со мной акт приемки работ. Кажется, именно так называется этот документ.

– Непонятно. Никаких сопутствующих сообщений, а установить отправителя мне не удалось.

– Хорошо, – пробормотал я, – а никаких интересных писем не поступало?

– Пока нет. Да, пришла Гринько. Она неадекватна и настаивает на личной беседе с вами.

– Давайте ее сюда. Подготовьте там все документы, что она должна подписать, если еще не подписала. Давно ждет?

– Нет, только что. Документы по делу готовы, только ее подписи остались.

Лика была зла, как ведьма, у которой прокисло любимое зелье. Выглядела она как-то ненормально для себя. Обычные джинсы, светлая футболка, кроссовки. Прежнее рокерство куда-то исчезло. Возможно, она закинулась какой-то дрянью.

– Добрый день, Лика. Чай, кофе? – как можно более спокойно сказал я. – Садись.

– Сесть я всегда успею. Ты что своей секретутке позволяешь? Полчаса продержала.

– Не надо оскорблять мою сотрудницу при исполнении обязанностей. Это, между прочим, статья[8].

– Да пошел ты…

– Насколько я знаю, ты не более пяти минут ждала.

– А похер! Мне некогда. Чего звал?

– Надо подписать дополнительное соглашение и акт оказанных услуг.

– Типа сделал все?

– А то нет, – начал заводиться я. Понимаю, что непрофессионально, но уж очень резкая девица. – Твоего протеже освободили, извинились даже. Снова в своем магазине работает. Более того, нам пришлось сделать больше, чем было оговорено ранее, поэтому нужно допсоглашение.

– А тот чел? Что Раису прессует?

– Мы оба знаем, кто это и почему, но на него нет убедительных доказательств.

– И что?

– Ничего. Ты на него выйдешь, прижмешь и заставишь отказаться от своих наездов.

– Я? – подскочила Лика. Только сейчас я заметил, что уже стал про себя называть ее Ликой, а не Дизи, как раньше.

– Ну не я же! По-моему, тебе поручили. Это потом ты озаботилась разными личными проблемами, а о деле забыла. Уже напомнили, насколько знаю.

– Просила же помочь!

– Не обещал ничего конкретного. Тогда дополнительное соглашение к прежнему договору давай подписывать. Обозначим, что нужно установить такого-то фигуранта и то-то сделать. Это уже отдельная плата за совсем другие деньги. Стоить будет… – и я назвал сумму.

– Ты о…л? Я думала, ты человек. А ты…

– …человек, который вынужден подчиняться строгим правилам. Работа без договора карается отзывом лицензии. По-моему, я уже тебе это говорил, нет?

– Я про тебя напишу. В своем блоге. Ругательный пост. Все будут знать, что ты за чмо.

– Очень хорошо. Пиши. Это станет дополнительной рекламой для меня. Причем бесплатной. Таргетная реклама, как раз недавно на эту тему разговор был.

После недолгого препирательства акт за выполненную работу она все-таки подписала и деньги тут же перевела. Сделано было с таким видом, что стало понятно: ни на какое дальнейшее сотрудничество, если таковое вдруг понадобится, можно не рассчитывать.

До самого обеда я просматривал письма, пропущенные Ингой и не отправленные в спам, подписал какое-то количество документов и даже успел полазить по интернету. Просто так, без всякого дела.

А тут и время обеда подошло.

Если Инга любила питаться на рабочем месте, то я предпочитал кафетерий офисного центра. Располагался он на первом этаже, кормили здесь неплохо, и раньше сюда приходили люди разные, часто из соседних домов. Эпидемия внесла свои коррективы. Чужих пускать перестали. За столики рассаживали по одному, на раздаче персонал был отделен от клиентов листами плексигласа. Разнообразное питательное меню, простая удобная сервировка, самообслуживание. Для меня же это стало самым простым способом обедать среди рабочего дня. Себе за практику я взял бизнес-ланч. Затраты и качество блюд вполне устраивали. Однако постепенно стал замечать множество «но». Практика бизнес-ланчей вынуждала есть быстро и много. Организм все средства бросал на усвоение пищи, а избыток откладывал на животе в виде жира. Отсюда частая сонливость, какая-то противная лень и склонность к дурным философским мыслям.

– Вы позволите? – К моему столику подошел какой-то незнакомый мужик с подносом в руках. По-моему, где-то я его уже видел. – Свободных столиков уже нет, поэтому прошу прощения. Если беспокоитесь о социальной дистанции, то я уже переболел, могу даже справку показать.

Он взял себе почти то же, что и я, и это сразу вызвало какую-то неосознанную симпатию. Обычный средних лет дядька, похожий на какого-нибудь офисного труженика. Вероятно, мелкий начальник, такой же, как и я. Незнакомец был немного выше меня, с круглым улыбчивым лицом, высоким лбом, переходящим в лысину, и смешливыми глазами, что прятались за узкими очками в тонкой стальной оправе. Стандартный темно-серый костюм, распахнутый пиджак которого открывал белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей и приспущенным ярко-фиолетовым галстуком. Этот галстук как-то диссонировал со всем остальным и несколько портил впечатление.

– Не стоит беспокойства, располагайтесь, конечно, – сказал я и принялся за салат.

Все! Вспомнил я, где видел этого мужика. Некоторое время мы молча потребляли свою пищу, как вдруг незнакомец спросил:

– Вы же здесь работаете, в этом здании?

– Да, на одном из средних этажей.

– Это где разные конторы и мелкие офисы. Понятно. Зря вы так беспечны. Вдруг я соврал и заразен?

– Я не беспечен. Я внимателен. На сайте «Трех бочек» есть галерея невосприимчивых, переболевших и привитых арендаторов и владельцев. Одни только лица без других личных данных. Там ваша фотография.

– Не люблю я это погоняло… И кто придумал только – «Три бочки»! Вовсе не похоже. Красивый офисный комплекс, и название у него элегантное – бизнес-центр «Фикус». Вы из службы безопасности?

– Не совсем, – вежливо улыбнулся я, но вдаваться в подробности не стал.

– Понятно. Частный детектив? – не дождавшись ответа, мужчина продолжил: – Извините еще раз, но я был с вами не вполне откровенен…

– Вы знали, кто я, и просто искали удобный повод поговорить, – утвердительным тоном прокомментировал его реплику я.

– В общем-то – да. Мы с вами практически коллеги.

– Вы тоже собираете информацию за деньги. Я прав?

– Абсолютно. Бизнес-разведка.

– Интересно, – без особого энтузиазма сказал я.

Примерное представление о том, чем занимаются эти ребята, у меня было. Официально у них легальный сбор и обработка данных из разных источников для выработки управленческих решений. А в действительности тут хакинг и фрикинг – взлом паролей и несанкционированное получение информации из компьютеров и мобильных устройств. Подслушивание переговоров и наружное наблюдение. Внедрение или вербовка агентов. Хищение документов и данных, тайное проникновение в помещения. Диверсии: временный или постоянный вывод из строя информационных сетей, интернет-ресурсов, людей и целых предприятий. Порча образцов продукции, оборудования. Подкуп лиц, способных передать документацию по интересующей тематике либо образцы самой продукции. Прямые вымогательства и дискредитация этих же лиц. Все это предусмотрено Уголовным кодексом и удивления не вызывало. Более того, я и сам в силу профессии частенько прибегал к разным приемам из этого арсенала.

– Не лукавьте, – спокойно уточнил собеседник. – Вовсе вам не интересно. Давайте обойдемся без всех этих реверансов. Современное общество очень неспокойно и крайне опасно. На каждом шагу мошенники, шпионы и прочие сволочи. Впрочем, разницу между ними часто трудно заметить, тем более что зачастую она попросту отсутствует. Вы знаете, чем занимаюсь я, а я знаю, что знаете вы, вы же знаете, что это знаю я. Дело не в том. На вас поступил заказ…

– Что, шлепнуть хотят?

– Не в этом смысле, – криво усмехнулся мой собеседник. – Киллерством не занимаемся. Есть заказ на полную информацию о вас.

– И сейчас вы мне об этом рассказываете. Причем в общественном месте.

– А вы обратили внимание, что это за место? Наш столик никто не видит, даже камеры наблюдения его не охватывают. Я проверял.

Действительно, столик, за которым мы сидели, стоял в нише, несколько отделенной от основного зала. Поскольку место это из зала заметно не было, столик дольше всего оставался свободным.

– Странно, да? Но никакого нарушения профессиональной этики тут нет. Заказчик мало того, что не заплатил, но еще и ввел нас в заблуждение. Предоставил ложные данные под видом достоверных. А это прямое нарушение договора.

Я кивнул и сказал, что у меня тоже есть такой пункт.

– Естественно, – согласился мой собеседник. – Поэтому мы считаем себя свободными от обязательств, но хотим вернуть затраченные деньги. Как говорится, только бизнес, ничего личного.

– Так я не понял, вы уже передали собранную информацию?

– Нет, я же говорю, клиент отказался платить. Договор расторгнут.

– А кто клиент? – без особой надежды спросил я.

– Извините, но тут ничем помочь не могу. Сами понимаете.

Я понимал. К этому моменту, несмотря на беседу, мы почти управились с едой.

– Давайте перейдем в какой-нибудь офис, – предложил я. – В мой, например?

– Лучше в наш. Так будет удобнее. К вам идти дольше.

– Согласен, – кивнул я. – Тем более что сейчас там моя помощница, а лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Я взял смартфон и набрал Ингу:

– Инга, меня там никто не искал, не спрашивал? Никто не ждет?.. Очень хорошо. Немного задержусь, поэтому не беспокойтесь. Все в порядке.

– У вас условный код? – усмехнулся мой собеседник.

Пришлось ответить, что никакой не код, а просто договоренность сообщать об опозданиях.

– Тогда будем знакомы. Я – Островский Семен Аркадьевич, руководитель агентства бизнес-разведки «Лаоденс». Но мы предпочитаем говорить просто «агентство», без упоминания его названия и сферы деятельности.

Я тоже представился и спросил, что такое «Лаоденс».

– Ничего особенного, просто слово хорошее. Что-то загадочно-непонятное. То что надо. Мы нестандартное предприятие и во всем стараемся соблюдать оригинальный подход. Так что, пойдемте, поговорим?

Я молча кивнул, и мы направились в офис моего нового знакомого.

Как только прибыли на нужный этаж, мимо нас прошмыгнула какая-то девица в плотно обтягивающих, словно нарисованных на теле, джинсах, а следом за ней проследовал молодой бородатый парень, будто соскочивший с какой-нибудь рекламы. Не отрывая глаз от своих смартфонов, оба вошли в лифтовую кабину, которую мы только что покинули.

– Иногда завидую им, – кивнул в сторону парочки Семен Аркадьевич, когда двери лифта закрылись. – Дело даже не в их молодости и в том, что вся жизнь впереди. Завидую их циничному прагматизму и легкой маневренности в этом мире. С одной стороны, они плюют на условности, а с другой – им очень важно мнение окружающих. Знаете, что на самом деле им надо в жизни? Выглядеть не хуже других. Они страшатся выпасть из реальности. Какой-нибудь айфон последней модели, а раньше – крутой ноутбук, дает им ощущение безмятежности, стабильности и успешной мобильности. «Успешность» и «эффективность» – у них ключевые слова. Вот что первым делом они хотят иметь. Они прагматичны и рациональны, но так и не научились просто чувствовать и просто жить. Ощущают себя на волне прогресса, тешат свой нарциссизм, чему способствует деление на лузеров и победителей. Вы рассмотрели этих двоих? Оба у меня работают, и оба трансгендеры. Первая родилась парнем, а он – девушкой. Сменили пол. А ведь так сразу ни за что не подумаешь. При ближайшей возможности оба в Европу свалят. Головастые ребята, жаль терять.

На этот монолог я ответил какой-то банальной фразой, и мы подошли к офису.

Офис этого, с позволения сказать, коллеги отличался от моего рабочего помещения примерно так же, как хрустальная туфелька Золушки – от крестьянского лаптя Ивана Сусанина. Агентство бизнес-разведки с необычным названием «Лаоденс» занимало пол-этажа. Мы прошли в какую-то обширную комнату без окон, похожую на что угодно, только не на деловое помещение. Я бы сравнил это с мини-залом какой-нибудь гламурной выставки или с коллекционной комнатой в особняке утратившего реальность олигарха. Обилие света. Множество совершенно разных, непохожих друг на друга арт-объектов, и ни одного рабочего стола. Несколько мягких кресел.

– Это наша переговорная, располагайтесь, – гостеприимно предложил Семен Аркадьевич. – Не удивляйтесь, нестандартные художественные решения – это неотъемлемая часть современных офисов. Стараемся не отставать. Искусство в интерьере помогает снизить стресс, повышает креативность и поощряет обмен мнениями. Никакого чая-кофе не предлагаю, ибо мы только что из столовой. Может, минералочки?

– Нет, спасибо. Вы хотели рассказать о том, как меня кто-то заказал.

– Не вас, а информацию на вас. Так будет правильнее. Вообще-то я о вас как-то слышал, вы же знаете Бориса Седельникова? Шефа «Эридании»?

– Случалось сотрудничать, – лаконично пояснил я.

– Вот и он высказался в том же духе. Положительно о вас отзывался, что для него вообще-то редкость.

Меня не оставляло нехорошее подозрение, что в этих скульптурах и инсталляциях, стенах, креслах и за картинами могло быть спрятано великое множество разнообразной аппаратуры. От банальных микрофонов и видеокамер до сканеров, работающих по принципу полиграфа.

– Тем не менее, – сказал я, когда мне надоело разглядывать интерьер, – имя своего нечестного заказчика вы назвать не можете?

– Не могу. Могу только дать подсказку. Так я и вам помогу, и кодекс не нарушу.

– Удивительно, что в современном мире бывают люди, столь верные профессиональной этике.

– Дело не в этике. Просто теперь фармакология всесильна. Если вдруг окажется, что за той историей стоит еще что-то, чего я не знаю, что-то большее, чем я думаю, и я попаду на фармакологический допрос, то мне нечего будет скрывать. Я скажу правду, что так ничего вам и не раскрыл. А подсказка состоит в том, что есть еще человек, который все это знает и ничего от вас скрывать не будет. Вы недавно видели этого человека и хорошо его знаете. А молчит он только потому, что не сопоставил факты и понятия не имеет, что такая информация для вас жизненно важна. Это все.

Вот ведь ребусник!

Поблагодарив для вида этого не в меру осторожного начальника промышленных шпионов, я вернулся к себе в офис.

Как он сказал? «Человек, который все это знает и ничего скрывать не будет, но не сопоставил все факты и понятия не имеет, что такая информация для вас жизненно важна». Хм. При этом кто-то из знакомых, с кем я недавно общался.

А с кем я общался-то? Недавно – это когда? Тоже что-то расплывчатое. Я сам тут недавно. Допустим, пару недель. Перечень всех, с кем я общался за это время, получить оказалось сравнительно легко. Из списка оставил только тех, кого «хорошо знаю» или хорошо знает мой двойник. Объем еще раз уменьшился, причем резко. В шорт-лист попали некоторые клиенты, моя помощница Инга, люди, с которыми я регулярно сталкивался на работе и дома. Хотя нет, дома я ни с кем не сталкивался регулярно, а в офисном центре это, опять же, Инга, охранники, работники буфета… и, пожалуй, все.