– Шеф, к вам Евгений Викторович, – послышался из компьютера голос моей помощницы. Как и в прошлый раз, после инцидента в поселке «Архивариус», мы с Ингой, не сговариваясь, предпочитали не вспоминать о нашем совместном приключении. – Говорит, что на этот час условился.

Что-то не припомню я, когда это Евгений Викторович об этом со мной условился. Может, я из-за проблем личного характера все забыл? Да нет вроде. Записи такой тоже нет… Странно.

– Хорошо, Инга, пропустите его.

Евгений вошел сразу же, видимо, стоял у самой двери и ждал. Одет был так же, как и в прошлый раз, лишь майка оказалась другой – белая футболка с крупной эмблемой какого-то университета. Синяк под глазом был умело загримирован, да и повязка на щеке отсутствовала. Снова ничего не говоря, проверил помещение, прилепил свои приборчики на стекла и только после этого поздоровался.

– Привет, ну как оно там? – непонятно спросил мой полуклиент: он же так и не подписал договор. Шепелявость его как рукой сняло. Он что, уже зуб успел себе вставить?

– Привет. Оно там как-то так. Когда это ты договаривался на этот час, почему не знаю? Кстати, договор подписывать будем или как?

– Да, конечно, – Евгений выглядел уставшим и расстроенным. Он вытащил из кейса готовый договор и передал мне. – Я там все уже подписал. На каждой страничке, как и требовалось. Извини, соврал про договоренность, чтобы эта твоя валькирия меня пропустила. Решил просто так приехать, без предупреждения, никому уже не доверяю, телефону в особенности. Слушай…

– Так что, я оказался прав? – перебил я.

– О чем и речь. Слушай, как догадался? Ты все правильно про нее угадал, и относительно близкого человека тоже верно. Был абсолютно прав, но не сказать, что меня это сильно радует.

– Разбираться в таких вещах – часть моей профессии, – пафосно пояснил я и нажал кнопу F11 на клавиатуре, но ничего не последовало. Черт, Евгений же провод выдернул. Тогда я встал, открыл дверь в приемную и холодным, деловым тоном произнес:

– Инга, зайдите, пожалуйста, – после чего вернулся за стол.

Девушка появилась секунд через пять.

– Да, шеф.

– Евгений Викторович подписал с нами договор. Прошу вас, оформите как подобает.

Когда Инга забрала бумаги и ушла, плотно закрыв за собою дверь, Евгений проводил ее взглядом и тихо сказал:

– Все-таки какая классная девочка. Ты с ней не?.. Молчу, молчу! Знаешь, пожалуй, я уведу ее у тебя.

– Лучше расскажи, как ты так приподнялся? – решил спросить я, чтобы сменить тему. – Ведь еще несколько лет назад…

– Знаешь, – с довольным видом перебил Евгений, – все об этом спрашивают. Еще несколько лет назад я был пивным алкоголиком, вкалывавшим на нелюбимой работе. Был банкротом, бегал от властей чужих стран, на мне висел долг в три с половиной лимона. Докатился до того, что дневной рацион составляли пара яиц, стакан растворимого кофе, пачка доширака и пицца из ближайшего магазина. «Чего добился в свои годы?» – это я слышал от своего внутреннего голоса практически ежедневно. Мои подружки сначала кричали об этом с громкостью древнегреческих сирен, а потом переставали быть моими подружками. Даже встречи с друзьями уже не радовали. Работа превратилась в день сурка тоже по этой причине. При мысли об очередной рабочей неделе сводило скулы. Не знаю, чем бы это все для меня закончилось, но помог один человек, который, будучи ну о-о-очень крутым начальником, оказался мне сильно обязан, вот и устроил на эту должность. Я, наверное, все-таки везунчик. Сегодня долгов нет ни рубля, зато есть счета в банках. Сейчас живу той жизнью, о которой когда-то даже мечтать не смел. Хотя там такое болото, такой гадюшник… но это между нами, конечно.

– Звучит как рекламная запись в какой-нибудь соцсети. Ты что, часто все это кому-нибудь рассказываешь? Знаешь, ты этот текст, пожалуйста, запиши и на почту мне перекинь. Я его потом в своей рекламе использую.

– Все шуточками отделываешься?

– Какие шутки? Пригодится. А вообще-то рад за тебя. Так что, перейдем к сути нашего дела? – суховато изрек я.

– Перейдем. Ну да, да… как ты и говорил, так примерно и было. Моя секретарша… Ключи у нее были свои, а я как-то даже об этом и забыл. По штату она значится секретарем-референтом, поэтому в замаскированном виде приходила за час до работы, отпирала мой кабинет, выкладывала на стол эти записки, потом уходила. Где-то приводила внешность к обычному для себя состоянию и появлялась вовремя. Как оказалось, в этот момент менялись охранники, а турникет на входе… – Евгений махнул рукой. – Отодвигаешь эту железку и спокойно проходишь, даже пропуск прикладывать не нужно. Я уже устроил скандал.

– А что видеонаблюдение?

– Полная лажа оказалась. Видно, что прошла какая-то замотанная в платок женщина. Ни лица, ничего не разобрать. Даже фигуры не разглядеть. Охранник вспомнил, что она приходила к одной сотруднице. Имя назвала, телефон и даже номер комнаты, вот он и пропустил, идиот. Потом ушла. А позже, как и положено, пришла Лариса. Лариса, как ты понял…

– …это и есть секретарша. Понятно. Она где-то переодевалась, что ли? Меняла внешность?

– Ну да. Все элементарно до безобразия. Теперь всю систему охраны переделывать будем. Собственно, охранную службу уже сменили.

– Погоди, а камеры напротив твоего кабинета как же? Внутри него? Должны такие быть.

– Они и есть, только там тоже полная ерунда получилась. Все записи, согласно инструкции, хранятся на жестком диске в течение тридцати дней, а потом автоматически уничтожаются. Но! Половина камер не работала вообще, а часть была отключена. Там кто-то как-то накосячил, на чем-то сэкономил, а где-то вообще наставил муляжей. Короче, камеры напротив кабинета оказались в нерабочем состоянии. Главная корпоративная тайна, б…! Будем разбираться, этого я так не оставлю.

– Ты ее хоть допросил?

– Скажешь тоже, допросил. Я же не имею права никого допрашивать. Да и всех деталей сначала не знал, в сговоре она со старой службой охраны или нет. Привлекать к этому делу новую охрану не хотелось пока, вообще об этом почти никто знать не должен.

– Вот не верю я, чтобы ты отпустил ее просто так.

– Отпустил. Более того, не уволил даже. Но не просто так, а заставил все написать, подписать и рассказать под камеру. Это чтобы вела себя тихо и сидела на крючке. Будет теперь мне все докладывать, все свои дела с теми, кто ее нанял.

– Запись покажи, – потребовал я.

– Вообще-то это конфиденциальная информация, и я обещал, что…

– Обещал обманывающей тебя сотруднице? Знаешь, в том договоре, что ты подписал, имеется пункт, что если…

– …что если я скрываю относящуюся к делу информацию, договор утрачивает силу, – продолжил за меня Евгений. – Знаю.

– Ну и?..

– Ну и надеялся, что не будешь настаивать.

– Вот ни разу не верю. Знаешь, ты как-то не производишь впечатления наивного ребенка. Непохож, не твой стиль.

– Ладно, только прослушай, и все. В деле этой записи не останется. Согласен?

Я согласился.

– Дай-ка компик твой проверю… – Евгений встал и подошел к моему креслу. – Еще разок не помешает.

Пришлось мне свое место Евгению уступить. Он что-то посмотрел в настройках и установках, удовлетворенно кивнул и только тогда воткнул флешку. На экране появилась пустая комната, скупо отделанная какими-то декоративными панелями. На первом плане сидела еще молодая миловидная женщина. На вид усталая и измученная. Очевидно, та самая Лариса.

«Что, уже можно? – спросила женщина. – Я никогда бы не предала вас, если бы не обстоятельства. У меня не было выбора. У моей дочери оказалось редкое генетическое заболевание, требовалось срочное лечение. Могло помочь чуть ли не самое дорогое лекарство в мире. Стоимость одного укола – два миллиона долларов…»

Она говорила еще долго, а когда запись закончилась, я посмотрел на Евгения.

– Вот такие дела, – ответил он. – Я потом сразу же все проверил, ее слова полностью подтвердились. Знаешь, она даже не плакала, сидела как в ступоре.

– И тут пара миллионов, и там? А что, если…

– Вот! Я тогда тоже об этом сразу подумал. У ее дочери действительно спинальная мышечная атрофия. Консультация с израильскими врачами помогла уточнить диагноз. Очень хреновая штука, редкостная гадость. Радикально может помочь лишь американский препарат нового поколения, который полностью устраняет саму причину. Не помню, как называется, у меня записано. Заменяет неработающий дефектный ген на полноценный и функциональный. Генная терапия. Одна и единственно нужная инъекция действительно стоит два миллиона долларов. Это они еще цену снизили, недавно было два с половиной. Сам понимаешь, я ничего сделать не мог, поэтому формально с требованиями шантажистов согласился. Только решил кое-какие коррективы внести, о которых никто пока не знает. И она не знает, и в этой связи у меня для тебя будет особый заказ. Надеюсь, с твоей помощью все у нас получится.

– У нас? То есть и у меня тоже? И что ты удумал?

– Все очень просто, но немного опасно, поэтому ты мне и понадобишься. Только надо обсудить все до мелочей. Знаешь, как в армии говорят: любой приказ, который может быть неправильно понят, понимается неправильно. Вот на этом мы и можем сыграть…

Когда Евгений рассказал о своих задумках, я присвистнул:

– Это называется «немного опасно»? По-моему, целая спецоперация. Ты уверен в этих людях?

– Люди, конечно, новые. Я с ними почти не работал, но их рекомендовал ответственный человек, которому доверяю на все сто. Давай все-таки я не буду говорить, что это за человек?

– Не говори, – милостиво разрешил я. – Слушай, я-то при таком разе тебе зачем?

– А как же. У тебя будет самая главная роль. Поскольку сейчас эпидемия и мы ввели поверхностную санобработку посетителей, настанет краткий момент, когда этот взяткодатель на какое-то время утратит личный контакт с принесенным грузом, если они все-таки налом будут платить. Это наш шанс…

– Не наш, а ваш, – буркнул я.

– На этот раз именно наш, поскольку ты теперь уже тоже в деле. Вся беда в том, что непонятно, наличные это будут или электронный перевод. Надо успеть заменить содержимое или поменять адрес получателя. Они будут предлагать наличные, а я потребую перевод. Типа не хочу возиться с купюрами. Но остается вероятность того, что они упрутся и принесут наличные. Сумма известна, поэтому весить это будет, если в стодолларовых банкнотах, килограммов десять. Я там журнальчиков приготовил как раз на этот вес.

– Что, комплект журнала «Мурзилка»?

– Нет, «Хастлер». Не хуже «Мурзилки», уверяю тебя. А еще мне нужен независимый свидетель – более того, свидетель этот должен обладать разными возможностями, а главное, как-то потом объяснить свое присутствие. Вот тут и пригодится договор с тобой, все по закону… Ясно?

– Ладно. Жиденько, но сойдет. Беспокоит меня операция замены… План твоего офиса тут, как я понимаю, имеется. – Я показал на карман, где лежала карта памяти. – А план подступов? Коридоры, охрана, входная группа?

– Все там есть. Что я, мальчик, что ли?

– Это хорошо. Да, еще одно. Напомни, где и кем ты сейчас работаешь? Без этого знания не смогу правильно понимать ситуацию и верно взаимодействовать с тобой тоже не смогу.

– А я не говорил, нет? – притворился Евгений. Все он прекрасно помнил, а уж рассказывал или нет о месте своей службы – этого уж ну никак забыть не мог. Я помотал головой.

– Я, – продолжил Евгений, – директор департамента стратегического развития, мониторинга и оценки негосударственных юридических организаций и индивидуальных предпринимателей.

– Ого! Какая интересная у тебя работа, – с плохо замаскированной иронией сказал я. – Так это от тебя я регулярно получаю всякие труднопонимаемые письма в императивном стиле?

Клиент поморщился.

– У нас специальный отдел этим занимается, – почему-то стал оправдываться Евгений Викторович, – я только даю поручения, а…

– …а кто-то пишет от твоего имени письма, которые ты даже не видишь никогда. Но при чем тут средство от эпидемии? Почему вы-то должны это оценивать? Какое отношение имеет твой департамент и ваше министерство к вакцинам и их оценке?

– Тоже входит в сферу наших обязанностей. Кроме того, там общие базы данных, к которым я могу иметь доступ в силу своего положения и прежней профессиональной квалификации. Могу повлиять. Как-никак я все-таки хакер, хоть и бывший, – не вдаваясь в конкретику, важно пояснил Евгений. – Погоди, но ты мне так и не рассказал, что заставило заподозрить мою секретаршу?

– Классику надо читать. Полоски бумаги были нарезаны пилочкой для ногтей и подправлены маникюрными ножницами, а сама бумага сохранила слабый запах женского парфюма. Кроме секретарши, к твоему рабочему месту никто доступа не имел, по твоим же собственным словам. Даже уборщица.

– Как это просто. Так вот что я хотел тебе конкретно предложить в свете озвученного мною плана…