– Как вставать-то не хочется… – протянула Агата, потягиваясь, и почти сразу же уселась, – а надо. Сегодня опять день забот.
– Временную квартиру обустраивать?
– Точно-точно. Чую, Агафья может явиться в любой момент. Нужно тот чемоданчик вернуть ко мне в потайную комнату. Справитесь? Я из него всё лишнее уже убрала, а инструкции вернула на место. Просто поставить там, где его нашли, и всё.
– Без проблем, – заверил Владимир. – И пора мне тоже начинать зарисовывать все эти картинки, виграфы.
– Ви… что? – Агата спрыгнула на пол. – Слушайте, давайте я пока завтраком займусь, там объясните. Мне через час нужно на месте быть, бригаду встретить.
Пока Владимир убирал постельное бельё и собирал диван, на него накатило то, что раньше он называл порывом вдохновения. Обычно в такие моменты садился и рисовал, рисовал, чертил, иной раз что-то на вид хаотичное, бессмысленное, мешанину линий, но из таких выплесков и возникали те самые узоры, которые сейчас так хорошо продаются.
Владимир бросил диванную подушку, метнулся к столу – круг вокруг стула так и остался, он забыл его стереть вчера; схватив лист бумаги и карандаш, Владимир словно выключился, а когда пришёл в себя, то понял, что перед ним на только что чистом листе, несомненно, виграф, очень похожий на предыдущий чертёж. Но вот именно такого виграфа он не помнит. Владимир осознал, что ему жарко, что кровь стучит в висках, а во рту пересохло.
– И что оно делает? – поинтересовалась стоящая рядом Агата. – Показалось, что тут что-то уронили. Захожу, а вы чертите и ничего не замечаете. Словно и не вы это вовсе. Ой… – спохватилась она. – Ну, вы поняли, да?
– Явление второго Владимира народу, – согласился Владимир, и память начала возвращаться. Он вспоминал, как замер перед листом, как принялся чертить… и теперь ему вспомнилось всё. – Но я не стану изображать это по-настоящему, пока не пойму, что это.
– Так вот как он работает… работал, – поправилась Агата. – Слушайте, но это ведь круто! Не думаю, что у нас на Земле много людей, которые умеют вот такое! Вы бы спрятали это куда-нибудь, – посоветовала Агата, заметив, что Владимир попросту перевернул лист чертежом вниз. – Мало ли кто увидит!
– Как только позавтракаем, – пообещал Владимир, на всякий случай опустив в комнате жалюзи.
– Чертежи называются виграфы. Почему-то для их исполнения, ну, чтобы они работали, нужно что-нибудь с железом. Или магнетит, или хотя бы капля крови. А иногда годится только кровь.
– Жуть какая! – содрогнулась Агата. – То есть теперь вы тоже умеете, не знаю, сочинять новые виграфы, то есть проектировать. Но пока что не понимаете, что такое нарисовали…
– Похоже, я начинаю припоминать, – сообщил Владимир, – что-то у меня в голове мелькнуло… Я сейчас – чаю пока налейте, ладно?
Он прогулялся до своего комплекта волшебных вещей и взял инструкцию к перчаткам. Полистал её, покачал головой и вернулся на кухню.
– Смотрите, – указал он на страницу инструкции. – Я ещё думал, зачем это. Перчатки могут выделять тонкую пыль магнетита, окисла железа. Понимаете?
– Круто! – восхитилась Агата. – То есть специально для вас подобрано?! Слушайте, попробуйте нарисовать ту спиральку ещё раз, но в перчатках! Сможете?
– Давайте проверим, – согласился Владимир, полистал инструкцию и прогулялся до принтера за чистой бумагой.
Получилось с третьего раза. Кончик указательного пальца в перчатке оставил на бумаге чёрную точку, а затем Владимир стремительно провёл по бумаге тем же самым указательным пальцем, и вот уже новая спираль вращалась на бумаге. Смотришь – вращается, не смотришь – замерла.
– Я тоже так хочу! – не выдержала Агата. – Слушайте, ведь этому можно научить, да? Обалденно!
– Можно. Вначале шесть курсов высшей математики, потом плавно переходим к графистике. Обычно её дают за четыре года, но мой тёзка одолел за два…
– Я ради этого что угодно учить готова! – заявила Агата. – Но вы не ответили – меня, например, вы сможете научить? Или без высшей математики никак?
– Никак, – вздохнул Владимир. – Я и сам её только сейчас начал вспоминать – это его воспоминания, не мои.
– Но чертили легко и быстро! Получается, что его рефлексы и всё такое вы тоже получили! Круто! Обязательно постарайтесь вспомнить ещё! – попросила Агата, глаза её горели. – А этот лист я тоже заберу, хорошо? Ну всё, мне пора строителей встречать. Мы договорились, да?
– Договорились. Если вы или я понимаем, что Агафья уже здесь, то отправляем условные сигналы на старые телефоны и выключаем новые. Вы прячетесь в своей новой квартире; если что-нибудь случится, подаёте сигнал бедствия.
Агата покивала.
– Всё верно. Попробуйте припомнить ещё хотя бы парочку к моему возвращению! Пока!
Владимир нёс чемодан по лестнице в квартиру Агаты, а тем временем в его голову возвращались чужие воспоминания.
Виграф – вычислительный комплекс, так говорилось на лекциях. То, что можно назвать компьютером. Узкоспециализированный, гибридный, аналоговый и цифровой одновременно. Но для его запуска нужно живое сознание, и алгоритм работы виграфа вкладывается в процессе начертания. Это – самая сложная часть.
– Вы будете учиться держать в уме все необходимые формулы и параметры и при этом изображать виграф, – объясняли им на лекциях. – Это занятие опасное, пока вы не набили руку – любая неудача может стать последней.
И они не шутили. Владимир начинал припоминать долгие недели тренировок на простейших и относительно безобидных виграфах. И то с ним успело случиться многое. Владимира-второго не раз частично парализовало, обжигало, у него отказывали те или иные органы чувств, но он справился. А были те, кто не справился. Агату можно научить этому, но каждая её тренировка будет лотереей, и что делать, если Агата проиграет, неясно. Тут нужна бригада скорой под рукой, и то они могут не справиться…
Владимир водрузил чемодан на место: помогло, что они вначале сфотографировали интерьер потайного чулана. Вот так он и стоял. Если это действительно для Агафьи, то она знает, где его искать. Осталось понять, как она собирается попасть в эту квартиру.
«Похоже, это самое простое», – подумал Владимир невесело, остановившись у порога и проверяя, что все камеры включены, кругом порядок, можно идти. «Просто придёт ко мне, и всё».
А ещё он вспомнил несколько новых виграфов, ну, то есть давно известных Владимиру-второму. И один из них очень, очень полезный. Владимир зашёл по пути в канцелярский магазин и приобрёл там пачку чистой бумаги и папку для бумаг. Один из этих виграфов пригодится прямо сейчас.
Владимир изобразил виграф, он даже припомнил его название в справочнике: Obscurum obligatum, то есть «То, что следует скрыть». Если верить воспоминаниям Владимира-второго, то теперь никто не сможет увидеть в этой папке её подлинного содержимого. Даже если будет вынимать всё оттуда и убирать прочь. Очень кстати вспомнился этот виграф. Может, и ещё что-нибудь вспомнится?
Агата следила, как работают строители, та самая бригада клеила те самые обои. В разгар работы появилась служба доставки из мебельного – привезли диван и новый шкаф. Шкаф Агата собиралась оклеить так же, как и в своей квартире, чтобы уж наверняка. Телефон промурлыкал, едва только мебель закончили собирать. Второй телефон. Агата вздрогнула – неужели Агафья что-то прислала Владимиру? Нет, но сообщение гласило, что устройство отключено. Получается, связь с другой Землёй восстановилась, а Агафья выключила телефон? Вот теперь точно не по себе! Выходит, она появится тайком, без сообщений.
Агата сбегала в гастроном за минимальными запасами еды и принялась оклеивать шкаф изнутри. У хозяйки квартиры в гостиной висело зеркало, Агата посмотрелась в него, но ничего такого не почувствовала, пусть висит. Возможно, это просто зеркало.
Часам к двум хлопоты закончились, и квартира теперь выглядела куда приятнее, а шум в ней полностью исчез. Обе нарисованные Владимиром спирали действовали сильнее, чем обои, но пусть лучше будут и обои тоже!
Самое время пойти пообедать.
– Вы уже и обед приготовили! – восхитилась Агата, собиравшаяся заняться готовкой.
Они ели и почти ни о чём не разговаривали; когда дошло до чая, Владимир хлопнул себя по лбу и достал корзинку из шкафа. Ту самую, подарок Агафьи.
– Пахнет вкусно, – заметила Агата. – Странно, что я её раньше не заметила. Говорите, она испекла специально для вас? Можно попробовать?
– Конечно, – указал Владимир и сам съел одно из остававшихся печений.
Агата откусила кусочек и внезапно закашлялась, едва чашку не выронила. Владимир, вскочив, аккуратно похлопал Агату по спине. Помогло не сразу.
– Жуткая гадость, – заметила Агата, переводя дух. – Словно песок ем. Нет, не вздумайте!
Но Владимир всё же взял то самое печенье, от которого Агата откусила, принюхался к нему и… откусил сам. И ничего страшного не случилось.
– Нормальный вкус, – заключил он. – Очень странно. Остальное, что мы сейчас ели, было ведь в порядке?
Агата покивала. Осторожно отломила кусочек от другого печенья в корзинке, попробовала и скривилась, сбегала к раковине и выплюнула туда. Долго полоскала рот.
– Пакость. Лучше не буду описывать, очень противно. Это что же, вам это есть можно, а мне нет?!
Владимир замер, как громом поражённый. Такая мысль не приходила ему в голову.
– Ну и зачем девушка станет делать парню такое угощение? – посмотрела Агата в глаза Владимиру. – Тоже, выходит, магия. Приворот какой-нибудь, что ли?
На этом месте Владимир закашлялся и едва не подавился, но тоже обошлось.
– Говорите, вы кое-что вспомнили про виграфы? – взяла Агата Владимира за руку. – Идёмте расскажете.
К огромному восторгу Агаты он и рассказал, и показал, и пояснил, насколько опасным может быть тестирование и обучение этому искусству. Агата покивала понимающе.
– Всё равно буду учиться! – заявила она. – А если вспомню что-то такое же от Агафьи, то и вас попробую обучить, если захотите. Чтобы всё по-честному Всё, сделаем паузу! – Она присела на диван и поманила Владимира к себе. – Больше ведь дел нет на сегодня? Тогда вы мой. У меня не очень хорошие предчувствия, помогите прогнать!
Они смогли оторваться друг от друга только часам к семи вечера.
– Хотя бы поужинать, – вздохнула Агата. – А то от всех этих волнений я уже есть хочу жутко. Так-так… – посмотрела она в глаза Владимиру. – По лицу вижу, вы что-то ещё вспомнили! Что-то полезное?
– Похоже, что да. Смотрите. – Владимир взял чистый лист бумаги, надел перчатки и с первого же раза изобразил затейливую фигуру. Когда он закончил, она больше всего походила, на змею, кусающую себя за хвост. И она тоже двигалась, стоило на неё посмотреть. Вращалась по часовой стрелке и замирала, как только отводили взгляд.
– Видите?
Он указал на стены. Все спирали на обоях теперь светились. И только они.
– Датчик какой-то? – поинтересовалась Агата.
– Вроде того. Apertum iri, то есть «Быть ему открытым», как-то так. Определяет активные виграфы.
– Круто! – восхитилась Агата. – Погодите, что это у вас на локте?!
Владимир глянул на правый локоть и едва не выронил лист с виграфом. Рядом с локтем – примерно там, где они с Алисой тогда нарисовали штрих-коды – светилось изображение. Очень похожее на двумерный вариант штрих-кода, QR-код.
– Агафья зачем-то смотрела именно на это место, – осторожно потрогал Владимир тускло мерцающий символ. Ничего такого особенного на ощупь. – Начинаю понимать зачем. Ничего больше не проявилось?
– Вроде нет. – Агата, не особо церемонясь, заглянула ему под майку – посмотрела на спину и живот; изучила, встав на цыпочки, затылок и верхнюю часть головы. Ну хоть штаны снимать не стала. – А у меня?
И у неё ничего.
– Давайте остальные комнаты обойдём, – вздохнула Агата. – Раз пошла такая пьянка.
Обошли. Ничего кроме спиралей на обоях не обнаружили. А минут через десять виграф замер, потускнел и пропал с бумаги. А следом и сам лист осыпался тонкой пылью.
– Не очень долго действует, – заметила Агата. – Слушайте, давайте и мою квартиру тоже проверим. Поужинаем и прогуляемся!
– Идёт! – согласился Владимир, пряча эскиз виграфа в потайную папку.
– Моя очередь готовить, – заявила Агата. – Если что вспомните – нарисуйте.
Пока Агата занималась ужином, Владимир успел припомнить ещё три виграфа. Сразу же делал эскиз для архива и прятал в папку. Он заметил, что на эскизах почерк словно не его: там он писал мельче, убористее, под другим углом. А движения рук были чёткие, точные. Ещё бы им быть неточными, промах при начертании виграфов может обойтись очень дорого. И что же случилось с Владимиром-вторым? Пока это был кто-то посторонний, фраза «слился» звучала не так страшно. А если это ты или кто-то близкий? Владимир поёжился. Одно спасало: на коротком интервале времени случилось так много странных событий, что сознание просто не успело всё принять. Ну или энергично отвергнуть.
Владимир внёс в анналы очередной виграф, когда Агата позвала его. Ужинали молча и бойко – оба проголодались. Едва только Владимир закончил с посудой, пискнул старый телефон Агаты.
– Шеф попросил кое-что допилить, – пояснила она. – Не знаю, сколько провожусь. Слушайте, не ждите меня, идите пока ко мне в квартиру и начинайте проверять. А потом я приду и повторим.
– Если что увижу, то сразу уйду, а вернёмся вместе, – пообещал Владимир. – Не забудьте про охрану, пусть проводят.
Агата покивала и чмокнула Владимира в щёку на прощание.
В квартире Агаты оказалось на удивление скучно, виграф-детектор обнаружил только спирали на обоях. Владимир не поленился заглянуть в шкаф-убежище (не стал смотреть в зеркало), там тоже обнаружились только спирали. Ладно, можно пока поставить чай в ожидании Агаты.
Владимир припомнил виграфы – те, что в папке, – и вспомнились все сразу. И навык их рисования приходил на ум почти мгновенно – можно только представить, какие у Владимира-второго были там тренировки, какая была муштра. И если у них там такому можно обучить почти каждого – как сказала бы Агата, это нереально круто.
Пискнул старый телефон. Владимир глянул на текст сообщения, и его словно ледяной водой окатили.
«Она здесь, ухожу, не теряйте. Агата».
Владимир добыл новый телефон и увидел, что Агата ушла из эфира. Отключил свой телефон тоже. «Она здесь», но где именно, почему не написала? Владимир ещё помнил, насколько потерянной и беспомощной выглядела Агафья. А сейчас ни сообщения, ничего, это что-то новое. Где её тогда искать?
Логично предположить, что возле Управы. Агата не зовёт на помощь, значит, кризиса пока нет. Но тогда другой вопрос: а если охрана Белова всё ещё рядом (а она должна быть рядом!), то что спросит Белов, когда ему доложат о двойнике Агаты?
Незадача. Об этом они не подумали. Ладно, сейчас к Управе, а там по обстановке. На ходу что-нибудь сочиним. А пока нужно сделать вид, что здесь никто не живёт. Владимир прошёлся по комнатам, закрыл шторы, выключил все электроприборы, кроме холодильника, конечно. Убедился, что ничего нет ни в мусорном ведре, ни на столе в кухне. Чайник, правда, успел вскипеть, но с этим несложно, просто выливаем горячую воду в раковину. Всё. Можно отчаливать в сторону Управы.
Агату словно пронзило насквозь ледяной иглой, снизу доверху. Вот надо было те два листика всегда держать с собой! Стоило положить оба листа со спиралями в правый и левый карманы, и сразу полегчало. Хотя она почти всё уже сделала: Агата извинилась перед шефом и, схватив походную сумку бросилась к выходу.
Агату вело и шатало, а сознание было мутным, но она не забыла проверить, что всё ненужное или опасное выключено. Всё, теперь бегом в убежище, а там можно завернуться в обои и немного прийти в себя.
Агата уже почти вышла из подъезда, когда вспомнила про охрану. Незадача. Они непременно догонят и предложат подвезти или проводить. А когда увидят, как Агату шатает и качает, могут не спрашивая отвезти в больницу. Что же делать?
Слова пришли на ум словно сами собой. Та самая утренняя молитва, фрагмент её. «Da mihi gloriam tuam… – дай мне свою славу…» – странно, что слова не только сами собой пришли, но и были вполне понятны и даже привычны. Удивительно было и то, что сразу же стало больше порядка в голове, перестало совсем уж страшно шатать и качать. «Меня не видно, – подумала Агата, не прекращая мысленно привычно повторять строки молитвы. – Меня не видно и не слышно». Всего-то немного везения!
Агата вышла из подъезда следом за одной из соседок – похоже, охранники её не заметили. Очень хорошо! Теперь тенями и окольными дорогами, и не тормозим! Стоило перестать повторять молитву, и сразу же стало хуже. Агата немедленно продолжила повторять её.
Она шла и шла, а в голове вновь становилось шумно. Молитва немного помогала, но по-настоящему должна помочь изоляция. Тот самый потайной шкаф, весь оклеенный обоями. «И не подумала, как спать-то, – осознала Агата. – Придётся спать сидя, пока без вариантов».
Владимир принялся спускаться по лестнице: Агата живёт на шестом этаже, а лифт вечно не работает. Внезапно Владимир осознал, что вокруг непривычно тихо, прохладно и сумрачно. Что-то не так. И фонарика с собой нет, не было привычки носить его с собой. Но был фонарик в мобильном. Владимир включил его и обмахнул пространство вокруг себя. Ничего особенного, просто лампочки тусклые. И ни души. Обычно, если замереть, слышны звуки жизни из-за дверей квартир, но сейчас было тихо.
Ладно, стоять в любом случае бессмысленно. Владимир направился вниз и понял, что вокруг сгущается мрак. Ему даже показалось, что ступни тонули в густой черноте, что собралась туманом у самого пола. Владимир посветил фонариком под ноги и продолжил осторожно спускаться по лестнице.
Выручило боковое зрение: дойдя до лестничной площадки между этажами, он успел заметить, что у дальней стены кто-то притаился. Тёмный человекообразный силуэт. Владимир не сразу понял, что именно видит в свете фонарика, но тут выручили рефлексы.
Владимир смотрел, как указательный палец левой руки в перчатке касается стены, а затем стремительно рисует виграф. И запоздало пришло понимание, что именно он начертил: «Lux clara», то есть «Ясный свет».
На стене словно прожектор вспыхнул, зажглась ярко-белая окружность, виграф засиял нестерпимым светом, и Владимир успел заметить, что чёрный силуэт съёживается, приседает и исчезает, словно снеговик, которого окатили ведром кипятка. Виграф уже начинал меркнуть, когда Владимир заметил второй источник света, такой же яркий, он поднимался по лестнице снизу.
Второй сияющий круг света померк, и Владимир увидел, что Агата отпускает свой медальон – только что она держала его в руке, похоже, именно он и светился.
И тотчас ярко вспыхнули все лампы: только что они едва тлели, а сейчас зажглись ярко. И уже не прохладно.
А ещё Владимир понял, что никакая это не Агата. Это была Агафья, но как она одета! Серые джинсы, вытертая светлая куртка, кроссовки. И только косичка и медальон всё те же. Она замерла посередине лестницы, а затем бросилась к Владимиру в объятья.
– Это вы! – прошептала она, прижимаясь к его груди. – Я так испугалась! Глупо, конечно, вы и сами смогли прогнать его… Это правда вы? – Она чуть отстранилась, глядя с обожанием в лицо Владимира.
– Это я, – голос не сразу повиновался Владимиру. – Нормально добрались?
– Да, почти без приключений! Ужас, здесь и правда демоны живут прямо в домах. Идёмте?
Агафья взяла Владимира за руку и повела его наверх. Когда Владимир увидел, что Агафья добыла ключи из кармана джинсов, перестал понимать происходящее.
Едва дверь закрылась за их ними, Агафья вновь обняла его и долго не отпускала. А сам Владимир чувствовал её страх, восхищение и, более всего, радость. Яркую, горячую радость.
Агата сумела уйти от внимания охраны Белова, но добраться до новой квартиры оказалось непростой задачей. Её всё ещё вело и качало: помимо неодобрительных взглядов встречных прохожих стоило опасаться полиции. И как назло у перекрёстка метрах в двухстах по пути она увидела наряд полиции. Вот зараза! Придётся идти дворами в обход.
А делать это всё труднее и труднее: должно быть, Агафья всё ближе. Агата сумела обойти опасный перекрёсток, и вот уже двор нового убежища рядом, а прохожих почти нет. Она начала чувствовать неприятное, неотступное внимание. Агата осознала, что уже не произносит слова молитвы; исправилась и вновь начала мысленно повторять её. Сразу же полегчало, и вернулась относительная ясность чувств. Всё, теперь только подняться по лестнице, нырнуть в квартиру и там забраться в шкаф. Ну, ножки, ну ещё немного!
Чужое внимание не ослабевало, становилось жарче и неприятнее. Агата вставила ключ, повернула его, и рука соскользнула с ручки, ноги подвели, а сама Агата чуть не упала. И тут же глухой удар перед самым лицом, в стене возникло отверстие, взлетел фонтанчик пыли.
Агата не сразу поняла, что это пулевое отверстие. Она сумела пригнуться, схватить ручку, броситься в квартиру и едва успела захлопнуть дверь за собой. Чёрт, это ещё что за новости?!
Она ощутила, что по шее течёт что-то горячее, прикоснулась ладонью – вся ладонь в крови. Больно не было, было жарко. Сейчас быстро в ванную: надо посмотреть, насколько рана серьёзна, вызывать полицию и скорую, а ещё и Белова за компанию. Вроде на ощупь нет никаких отверстий на шее, а попадание в куртку или штаны Агата ни с чем бы не спутала.
Треск и грохот. Похоже, стреляли в дверной замок. Агата шагнула в сторону гостиной: там, у шкафа, лежал разводной ключ – какое-никакое, но оружие – и увидела, что по ту сторону в зеркале стоит женщина в красном и жестом приказывает ей: «Быстро ко мне!»
Всего-то два шага до зеркала. Агата сделала один, и тут словно дубиной ударили по спине, Агату бросило вперёд на колени; она едва не ударилась с размаху лицом. Агата не сразу сумела приподняться на ладонях. Обе ладони в крови, а женщина присела по ту сторону зеркала и прижала ладонь к нему. Она махала рукой – делай как я!
Агате стоило огромных усилий дотянуться до зеркала и прижать ладонь. Тут её ударило снова.
Тяжело дыша, Агата вскочила на ноги. Провела по шее ладонями, посмотрела на руки – чисто и сухо, никакой крови. Она осознала, что рядом стоит та самая женщина в красном. Очень мило. Женщина стояла и молча смотрела куда-то мимо Агаты.
Агата рывком повернулась.
По ту сторону зеркала квартира-убежище, и ещё одна Агата лежит ничком у зеркала. А за ней стоял рослый мужчина в маске, держал в руке пистолет с длинным глушителем. Пару секунд смотрел на лежащую перед ним Агату, а затем поднял оружие и выстрелил ей в голову.