Агата и Владимир переглянулись, и девушка первой проверила все свои карманы.

– Слушайте, одёжка другая! – удивилась она. – И у меня, и у вас. И никаких гаджетов… и пояса тоже нет. Мы что, уже спим? И…

Она посмотрела на запястье. Часы не часы, но что-то похожее на старинные электронные часы. И показывали они «4: 27».

– Слушайте, у вас то же самое! – поразилась Агата, указывая на запястье Владимира. Ровно такие же часы, такое же время на них.

Агата сняла часы со своего запястья, посмотрела на нижнюю часть, усмехнулась:

– Мы точно спим, прочитайте!

– «Doomsday Corporation», – прочёл Владимир и тоже усмехнулся: – «Корпорация судного дня»? Очень мило.

– Буду я ещё всякую пакость носить! – Агата молча бросила часы на пол.

Устройство протаяло и испарилось в полёте, так ни обо что и не стукнувшись. А на запястье Агаты появились новые часы. Точно такие же и с той же индикацией.

– Сдуреть! – восхитилась Агата.

И тут из дверного проёма выглянула та самая женщина: появилась и вновь молча поманила их обоих за собой. Агата и Владимир переглянулись, взялись за руки и шагнули в дверной проём.

Вспышка, словно молния, сверкнула перед глазами. Владимир и Агата обнаружили, что стоят в просторном помещении, на вид это был правильный многоугольник с множеством сторон. И на каждой стороне – зеркало в человеческий рост. Агата оглянулась, Владимир сделал то же самое. За их спиной также было зеркало. Оно словно висело на стене напротив дивана в квартире Агаты. И видно, что оба они там спят: Владимир откинулся на спинку дивана, Агата прижалась к его плечу. Видно, что дышат, – похоже, спят глубоко и ничто их не тревожит.

– Вот как… – озадаченно проговорила Агата и почесала в затылке. – Кто вы?!

Женщина развела руками и постучала указательным пальцем по своему запястью. Там, где у Агаты и Владимира часы. Агата посмотрела на своё. «4: 26». У Владимира на часах то же.

– Не понимаю… – заглянула Агата в глаза женщины и вновь перевела взгляд на часы. – Обратный отсчёт? Таймер?

Индикация на её глазах вновь ожила. «4: 25»; «4: 24». И вновь замерла.

– Что-то странное тут у вас… – Агата не отводила взгляда от часов. – Слушайте, вы можете объяснить, что они показывают?!

Агата вздрогнула, обратный отсчёт продолжился, дошёл до «4: 21» и вновь замер.

– Вот чёрт! Время идёт, когда я задаю вопрос?!

Индикация дошла до «4: 19» и замерла.

Женщина кивнула.

– И что… – Агата увидела «4: 18» и подавилась вопросом. – Зараза! А по-другому как-то… Да провалиться!

Она увидела, что индикация замерла на «4: 17».

– Вроде въехала. Пока задаю вопросы, идёт отсчёт.

– Всё верно, – согласилась женщина, голос её оказался смутно знакомым.

– А что… Блин! – Агата вздрогнула, увидев, что часы замерли на «4: 16». – Не смешно!

Женщина кивнула с самым серьёзным видом.

– Видимо, когда дойдёт до нуля, будет что-то неприятное. – Агата постаралась, чтобы не было вопросительных интонаций.

– Всё верно.

– И вы знаете, что именно, – заключила Агата, вновь не задавая вопроса, и специально глянула на часы.

– Смотрите, – женщина поманила их за собой к одному из зеркал. – Это просто картинка.

* * *

Они увидели в зеркале Управу. Там был разгар дня, здание видно как на ладони, все три уродливых корпуса. Жизнь шла, входили и выходили люди, изредка на стоянку заезжал или уезжал с неё автомобиль. Так длилось минуты две.

Потом что-то изменилось, звука не было, только картинка. Судя по вспышкам сигналок, вначале земля начала содрогаться, все автомобили на стоянке отреагировали на тряску. Затем распахнулись двери Управы, все её двери, и оттуда живым горохом поскакали, покатились люди кто куда. Перепуганные, кричащие. Окна на втором и выше этажах начали распахиваться – люди прыгали. Агата вздрогнула и схватила Владимира за руку. Не все, кто выпрыгнул, поднимались потом на ноги.

А потом начала трескаться земля, образовывались дыры, автомобили сползали в самые крупные провалы. Из них выбирались щупальца толщиной с человека, все покрытые шевелящимися, влажно блестящими присосками. Они хлестали тут и там вроде бы наугад. На глазах Агаты два таких щупальца поймали убегающего человека и разорвали надвое…

Женщина хлопнула в ладоши, и за зеркалом вновь появилась Управа, мирный день, никаких провалов, никаких щупалец. Агата ощутила, что комок подбирался к горлу.

– Обязательно нужно, чтобы меня тошнило?!

Она запоздало поднесла часы к руке. Ничего не случилось, этот вопрос не отнял времени.

– Гадость какая. Когда время иссякнет, то… – Агата помотала головой. – Катастрофа. Что-то случится, что-то жуткое.

– Всё верно.

– И с кем случится?! – Владимир предостерегающе указал на часы. – Да плевать! С кем?!

– Вначале с вами, – спокойно отозвалась женщина. – Прошу, успокойтесь. Это не розыгрыш. Вы ведь чувствуете, что я говорю правду.

– Это сон или что-то такое, – отмахнулась Агата. – Может, это вообще всё глюки.

Скривилась, вновь поднесла ладонь к горлу.

– Здесь вы ощущаете и свою неправду тоже, – пояснила женщина. – Просто вдохните несколько раз, вам станет легче.

Агата повиновалась, но не сразу отняла ладонь от горла.

– Мерзость какая!

Посмотрела в глаза женщины, затем на свои часы, увидела на них «3: 45».

– То есть дело не в том, сколько секунд я спрашиваю, а в том, какой вопрос и какой ответ.

Та ничем не выразила реакцию на слова.

– Слушайте, вы можете хотя бы намекнуть!

– Кажется, я понимаю. – Владимир посмотрел в глаза Агаты. – Дело не в вопросе или ответе. Дело в том, что говорят и кто говорит. Можно проверить. У меня в кармане лежит еловая шишка, – произнёс Владимир, и Агата вновь скривилась.

– Перестаньте! Меня сейчас реально стошнит! Стойте… – озадаченно посмотрела она в глаза Владимира. – Похоже, я тоже въехала. Если время истечёт, с нами обоими что-то случится там, в реальности, – она поморщилась. – С нами может что-то случиться. Во, так вроде правильнее. Слушайте, но можно было и без тошноты! Это вы сделали, я знаю. Ой… – скривилась Агата. – Всё поняла, не вы. А если вы мне хотя бы мигнёте или кивнёте, время может пойти.

Агата постояла, прислушиваясь к ощущениям.

– Но мы так долго будем гадать, что случилось!

– Игра «Данетки».

Женщина кивнула. Владимир тут же посмотрел на часы, время не сдвинулось. Он взял Агату за руку.

– Помните, я упоминал Агафью и игру с ней, «Данетки»? Похоже, так мы можем узнать, что происходит.

– И займёт это лет сто, – возмутилась Агата. – Ну и я тут всё заблюю в процессе. Ладно, постараюсь вытерпеть. Слушайте, вы очень похожи на Нику! Ну, на Веронику Метельскую! Вы её родственница. Не совсем… Но вы точно не она. Чёрт… не могу найти слова. Вы как-то связаны с ней, вот.

– Вероника рассеялась, – сообщила женщина, не изменившись в лице. – То, что вы назвали бы смертью. Владимир, вы видели её последние минуты. Я могу показать их Агате, но только с вашего разрешения.

– Вам не понравится, – предупредил Владимир, посмотрев на Агату – та стояла, побледневшая, явно не понимая, что сказать.

– Пусть, – прикрыла Агата глаза на несколько секунд. – Пожалуйста, покажите!

* * *

Женщина взяла их с Агатой за руки… и тот разговор в закутке Управы вновь прошёл перед глазами, слухом и прочими органами чувств. Видение схлынуло. Женщина отпустила их руки и отошла на шаг. Агата уселась прямо там, где стояла, и разрыдалась. Владимир осторожно присел перед ней и обнял. Агата долго не могла успокоиться.

– Она спасла меня, – прошептала Агата, посмотрев в глаза Владимира. – Много раз спасала. И вас тоже, так выходит. Но, получается, она не человек, – Агата снова скривилась. – Ну не совсем человек. Больше, чем человек… тьфу, как это мерзко! Дайте мне минутку! – попросила Агата, глядя Владимиру в глаза. – Я справлюсь. Просто посижу одна.

Владимир кивнул и поднялся на ноги. И обомлел: из ничего рядом с Агатой сгустилась Вероника, та самая, которую он видел в закутке, во всём красном. Она посмотрела в глаза Владимира, улыбнулась и присела перед Агатой.

– Ника! – глаза Агаты расширились, она потянулась к Веронике и взяла за плечи. – Это ты!

Она привлекла к себе Веронику, а та… словно втянулась в Агату, растворилась в ней, вначале став полупрозрачной. Агата прижала ладони к лицу на пару секунд, затем подняла голову и встретилась взглядом с женщиной в красном.

– Мы растворяемся в окружающем мире, – пояснила та. – Даже когда рассеиваемся, мы остаёмся с теми, кто нам дорог. Прошу, не печальтесь. Она всегда будет рядом.

– А я… а мы сами должны понять, что происходит, – заключила Агата.

Посмотрела на часы – время не сдвинулось. Агата оглянулась на зеркало, в котором была видна её спальня.

– Там светает!

– Ваше время здесь на исходе. – Женщина подошла к ним вплотную. – Вы думаете, что я над вами издеваюсь или играю с вами. Это не так. Если бы я могла всё объяснить, я объяснила бы.

– Понятно, – буркнула Агата. – Я без обид. Не можете, я уже въехала. Если расскажете, нам всем кранты. И я даже не знаю почему. Сама должна понять.

– Именно так. А сейчас пора просыпаться. Приятного вам утра и удачного дня!

* * *

Агата вздрогнула и уселась, протирая глаза, рядом уселся Владимир.

– Ого! – посмотрела Агата на свои привычные, настоящие часы. – Почти шесть утра уже. А вроде минут десять прошло… – потянулась она так сладко, что Владимир огромным усилием подавил зевоту. – Кофе хочу. И счастья. Никаких нервов, блин, на это не хватит!

Они пили кофе с тем, что нашлось у Агаты в квартире. Нашлось немного. Агата постепенно успокоилась, хотя то и дело смахивала слезинки, когда думала, что Владимир их не замечает.

– Планы не меняем? – поинтересовался он. – Сейчас забрать отсюда ваши вещи и смонтировать камеры. Потом вы хотели снова повидать приёмных родителей.

– Не меняем, – решительно заявила Агата. – Мне ужасно больно из-за Вероники, но она умерла ради нас с вами, значит, нельзя сдаваться. Нужно делом заняться, не оставляйте меня одну, ладно?

И работа закипела. Всего через полтора часа вещи были собраны, камеры смонтированы, и вся квартира оказалась под присмотром. Ещё через час всё сложили в машину Владимира, а Агата принялась вызванивать ту самую бригаду строителей.

– Я сама, – пояснила она, когда подъехал автомобиль. – Не беспокойтесь, с этим прорабом я уже работала. Толковый дядька, рабочие у него не балуют. Я мигом!

Миг продлился недолго, каких-то пять минут.

– Потом не забыть ключ сменить, – уточнила Агата. – Специально замок ставила, у которого ключ можно перепрограммировать.

Владимир только головой покачал. С одной стороны, у Агаты дома красть особо нечего, она сама так говорила не раз, а с другой – такие меры безопасности.

– Куда сейчас, к приёмным родителям?

– Нет, вначале домой. К вам домой, я в душ забегу хоть на пару минут.

* * *

Агата подключилась к камерам у себя дома и удовлетворённо покивала – строители, которых заранее предупредили о камерах, уже работали. Затем просмотрела входящие из своей адвокатской конторы, махнула рукой, что это подождёт, и убежала в душ. Вернулась оттуда через полчаса, уже совсем успокоившаяся и бодрая.

– Не могу без воды, – пояснила она. – Не знаю, как та тётя устроила, что мы проснулись дико бодрые, но мне всё равно нужно умываться. Всё, ещё минут десять, разберусь с рабочими письмами, и можно будет поговорить. Не скучайте!

Она чмокнула Владимира в щёку и уселась за стол в гостиной с ноутбуком. Владимир покачал головой и вернулся в спальню.

В голове творилось несусветное. Полная неразбериха. Главный вопрос: «Что происходит?»

Обратный отсчёт на часах в том сновидении, или что это было, особо не испугал. А вот от картинки, как под Управой разверзается ад, действительно стало страшно, но кто сказал, что это более чем картинка?

Сам Владимир ничего не ощущал во время странного общения с женщиной в красном. Если верить ей, то она не имеет возможности рассказать Владимиру и Агате всё простыми словами. Тогда что остаётся? Самим придётся сидеть и гадать вслух, а потом смотреть, не колбасит ли Агату от неправильных предположений? И с чего возникла уверенность, что это её чутьё никогда не ошибается?

Неясно, за что хвататься. Неделю назад мир казался прочным и относительно понятным, а сейчас у них обоих выбили из-под ног всю возможную почву, и удержаться не за что.

Ладно, что известно? Скажем так, что бросается в глаза больше всего? В зеркалах мерещится не пойми что, только если рядом есть узоры Владимира со спиралями. Остальные отражения пока что ведут себя, как и написано в учебниках физики. Никакой мистики.

Что это за странная «альтернативная комната смеха», в которой на короткое время оказываются Владимир и Агата сразу после близости, или это только мерещится им? И там, и в недавнем эпизоде в зеркальном зале эффект присутствия был потрясающий. Возникло ощущение, что и Владимир, и Агата продолжали что-то делать в зазеркальной комнате смеха, когда «сеанс связи» с ней прекращался.

Сплошные вопросы. А ответов не то чтобы нет – неясно даже, где их искать.

Владимир ощутил взгляд: Агата стояла в дверном проёме.

– Я созвонилась с родителями, – сообщила она. – Мы можем приезжать когда угодно. Вот с Натальей Беловой всё сложно. Её охраняют круче, чем президента. Я даже отдалённо не смогла понять, как её искать. Зато сумела договориться об аудиенции с её отцом, Беловым. Ну, это наш здешний олигарх, он тут половину нефтепродуктов контролирует, переработка, заправки – вся эта байда. И ещё куча всяких бизнесов. Страшный человек.

– Вначале к нему?

Агата покивала.

– К нему. Нас будут ждать к половине первого. И нужно придумать, как пронести туда мой телефон… ну, любой из наших.

– Будете брать его ДНК?

– Ну да. Если я правильно понимаю, именно я его дочь. А Наталья – дочь Камышовых.

Они с Агатой переглянулись и рассмеялись.

– Знаю, знаю, всё как в мыльной опере, – согласилась Агата. – Я думаю, если заявлю что-то такое при всех, то до вечера могу не дожить. Представляете, какие там бабки? На кой им ещё одна наследница? Да и Наталья тоже не выживет.

– Тогда что вы собираетесь ему говорить?

– Не знаю. Я буду импровизировать, хочу увидеть Наталью и взять её анализ ДНК. Или любые вещи, с которых его можно собрать.

Владимир покивал.

– Это я понимаю. Но зачем всё это? Ради чего? Мы ведь и так уже поняли, что вас подменили. Если всё так, как вы говорите, любая огласка для нас смертельно опасна. Тогда зачем?

Агата потёрла лоб и секунд десять молча смотрела в глаза Владимира.

– Озадачили, – согласилась она. – Трудно объяснить. Мне кажется, что как только я увижу Наталью, пойму, зачем всё это. И не буду я ни на что претендовать, мне жить ещё не надоело.

Она уселась на диван, поманила Владимира к себе, положила голову ему на плечо и затихла. Владимир осторожно погладил её по голове, Агата улыбнулась и прикрыла глаза. Владимир заметил, как две слезинки скользнули по её щекам.

– Простите, – глухо отозвалась Агата. – Всё не могу поверить. Она была моей единственной подругой. Ну, настоящей, на которую всегда можно положиться.

– Не извиняйтесь, – Владимир погладил её по голове ещё раз. – Я и сам не очень верю в то, что происходит.

– Сообщений от Агафьи не было? – поинтересовалась Агата, не открывая глаз. – Проверьте, а?

Легко. Владимир достал свободной рукой новый телефон. Ничего нового за минувшие сутки. И это странно.

– Да, всё верно, отправьте ей сами. Она там с ума сходит. Наверное, ей тоже никто ничего не объясняет.

– Мне казалось, вы были готовы придушить её, – заметил Владимир, набирая текст одной рукой.

«Агафья, с вами всё в порядке? Владимир».

– Вначале я хочу понять, что происходит, – усмехнулась Агата. – Придушить её всегда успею. Ой, смотрите!

Он и сам увидел техническое сообщение: «Абонент в настоящий момент недоступен».

– О как! – Агата выпрямилась, добыла свой новый телефон и пролистала сообщения. – И у меня ничего нового. Связь с ними прервалась? Это хорошо или плохо? Нет, я просто вслух думаю. Слушайте, давайте вначале заедем куда-нибудь, где есть правильные зеркала. Ну, где мы ту тётю видели. Сил нет ничего готовить, а я есть хочу жутко.

* * *

Они сидели за тем самым столиком в «Мечте», и Агата после двух пирожных всё-таки повеселела.

– Слушайте, что я спросить хотела! – потянула она Владимира за ладонь. – Не пробовали надеть ту одёжку из чемодана? Она реально крутая! Про пояс я уже говорила, но там и всё остальное очень удобное.

– Мне казалось, там всё женское, – Владимир постарался говорить как можно небрежнее.

Агата рассмеялась и похлопала его по ладони.

– Вот говорила вам сто раз, прочтите инструкции. Унисекс. Для всех годится, для женщин и мужчин. Пояс тоже, кстати: для мужчин у него немного другие функции. Попробуйте, сами потом спасибо скажете!

– Пока не придёт второй Владимир и не потребует вернуть, – покивал он.

Агата посерьёзнела.

– Знаете, мне кажется теперь, что он не придёт или его не было никогда.

– Агафья намекала, что я – ну, то есть он, получается, – заходил как-то раз к ним в департамент. А я точно не заходил.

Агата задумалась… и вздрогнула, посмотрев в отражение. Кивком указала Владимиру в сторону зеркала. В отражении поблизости от их столика сидела та самая женщина в красном, и на белой табличке значилось: «Неудачное место для таких разговоров». Владимир заметил, что к зазеркальному столику подошла та самая официантка, которую он уже видел в другом зеркале и в другом заведении. Подошла, перебросилась парой слов с женщиной в красном; оглянувшись на Агату с Владимиром, улыбнулась им и ушла.

– Поняла, заткнулась, – согласилась Агата. – То есть она на самом деле за нами присматривает, без балды. И она, и та официантка. Всё, нам пора. – Она посмотрела на часы. – Мы поняли! Будем дома обсуждать.

Женщина кивнула, спрятала планшет в сумочку и поднялась из-за своего стола.

– Не хватает только Мартовского Зайца и Безумного Шляпника, – вздохнула Агата и поманила к себе здешнюю, а не зазеркальную официантку. – Всё остальное уже есть. Заплатите, да?

* * *

Офис господина Белова размещался в одном из его особняков. Меры безопасности на высоте: посетителей проверили рамками, приказали снять все гаджеты, каждый тщательно проверили датчиками и дали обнюхать собакам. Вернули телефоны, остальное положили в камеру хранения, так Владимир мысленно окрестил эти ячейки. В сопровождении двух дюжих охранников гостей проводили в приёмную.

– У меня разговор с ним с глазу на глаз, – пояснила Агата. – Побудете здесь, ладно?

Не вопрос. В сопровождении одного из охранников Агата вошла за массивную деревянную дверь. Владимир успел только краем глаза заметить сидящего за столом владельца особняка. В свои пятьдесят восемь Игнатий Белов выглядел лет на сорок от силы. Следит за здоровьем! В комнате остались ещё трое охранников: один держался поблизости от Владимира, ещё двое стояли по обе стороны от двери.

Время шло и шло, Владимир уже начинал скучать, как вдруг из комнаты послышались выстрелы. Владимир не успел ни удивиться, ни испугаться; стоявший рядом с ним охранник завёл ему за спину руки (это было больно) и повлёк прочь из приёмной, двое других, выхватив оружие, грамотно открыли дверь (один прикрывал другого) и бросились внутрь. Владимир не успел толком ничего понять: его самого прижали лицом к стене в комнате напротив – да так, что дышать удавалось с трудом.

Казалось, что прошла вечность, прежде чем Владимира отпустили, сухо извинились за неудобства и проводили в кабинет Белова.

* * *

Внутри кабинета был сам Белов, Агата, на вид оба целые и невредимые, и врач с характерным чемоданчиком скорой помощи.

– Только ушиб, – пояснил он Белову, – хотя я рекомендую сделать рентген.

– Хорошо, подождите снаружи, – распорядился Белов и, сделав пару шагов к Владимиру, протянул ему руку. – Рад познакомиться, господин Кремень. Ваша жена только что спасла мне жизнь. Присаживайтесь.

Вот это выдержка! Неясно, что за пальба была тут, в комнате пахло пороховым дымом, но держался господин олигарх как ни в чём не бывало.

– Хорошо, я принимаю ваше предложение, если вы рассмотрите моё, – обратился Белов к Агате.

Та улыбнулась.

– Я согласна, Игнатий Львович. Но я не обо всём могу рассказать.

– Разумеется. Врач сказал, нужно сделать рентген, я распоряжусь. Просьба, не давайте никаких комментариев для прессы. Я и так в сложном положении.

– Никаких, – заверила его Агата.

– Вас отвезут к Наталье сразу после медосмотра. Вот мои контакты, – протянул Белов визитку Агате, и сам поднялся на ноги. – Ещё раз спасибо. Вас проводят через запасной выход, у главного полно репортёров.

Он повторно пожал руку Владимиру, и их с Агатой отвели длинными коридорами к другому выходу. Там поджидал чёрный лимузин. Их вещи были уже внутри.

* * *

И в клинике, и всю дорогу туда и оттуда рядом с Владимиром и Агатой неизменно были охранники. Вышколенные: никаких эмоций, исключительно вежливые ответы на любые вопросы. Агату почти полчаса мариновали у хирурга; наконец, её отпустили и повезли в другую часть города.

– Я расскажу, – пообещала Агата, взяв Владимира за руку. – Долгая история. Как вы утром сказали, я сама не верю, что всё это случилось.

Их привезли к зданию, менее всего похожему на клинику для душевнобольных. Скорее уж это был очередной особняк господина Белова. И тоже всё в порядке с безопасностью: забор, через который трудно перелезть без спецсредств, кругом бдительные зрачки камер, охрана и всё такое. Повторился весь прежний осмотр, только на этот раз без собак.

– Я зайду к ней одна, – предупредила Агата, – хорошо? Я договорилась, чтобы вы могли всё видеть.

* * *

Едва дверь за Агатой затворилась, сидящая за столом в другом конце комнаты рыжеволосая девушка оглянулась, улыбнулась и поднялась на ноги. Агата отметила, что в комнате полно зеркал: восемь в рост человека, по два на стену и ещё на письменном столе несколько. Вот как. Наталья любит смотреться в зеркала? Или это такая терапия?

– Агата? – спросила Наталья, сделав несколько шагов к гостье.

Агата не сразу поняла, что видит почти точную копию себя. И ростом, и лицом, и всем прочим Наталья походила на саму Агату… или на Агафью?

Агата помотала головой, Наталья встревожилась, шагнула вперёд и взяла Агату за руку.

– С тобой всё хорошо? Позвать врача?

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила Агата – и тревогу словно смыло с лица Натальи. – Не думала, что мы так похожи. Кто-то сказал тебе, что я приду?

– Ника, – кивнула Наталья, улыбнувшись. – Она сказала, что ты придёшь. Хочешь, я тебя нарисую?

– Да, конечно!

Похоже, Наталья много рисует, вон сколько альбомов, карандашей и прочего. И не очень-то похоже, что её считают опасной для самой себя, почти все карандаши остро заточены. Наталья пододвинула второй стул, взяла из папки чистый лист, простой карандаш и принялась за работу.

– Можно тебя спросить кое о чём? Или лучше не говорить под руку?

– Спрашивай, – разрешила Наталья. – Ты ведь тоже видела Нику, да? Она в зеркале. Она и её друзья. Ты ведь их тоже видела?

– Видела, – призналась Агата, с трудом скрыв изумление. – Она часто с тобой говорит?

– Теперь редко, – погрустнела Наталья, не прекращая рисовать. – Позавчера сказала, что её теперь долго не будет, но мы обязательно ещё поговорим.

«Вас не будут записывать, – пообещал ей Белов. – Обычно мы ведём запись, но для вас я сделаю исключение. При одном условии, что потом вы мне перескажете разговор». Ну, это он пообещал не делать записи, но мы-то не обещали. Перед тем как войти в комнату, Агата убедилась, что звук записывается.

– Мне она сказала примерно то же самое, – согласилась Агата.

Наталья подняла взгляд от рисунка, посмотрела на Агату и кивнула с серьёзным видом. Трудно было назвать это словами: когда Ника появилась на несколько секунд во сне, Агата словно услышала её речь. Послание. Ничего не слышала ушами, но появилось ощущение, что Ника только что сказала ей: «Моё время вышло. Прошу, не печалься, мы все ещё увидимся. Вас осталось трое, вы наша главная надежда сейчас. Берегите себя!». Как-то так. Наталья уверенно рисовала быстрыми движениями, время от времени брала другие карандаши.

– Папа не хотел пускать тебя, да? – поинтересовалась Наталья, не отвлекаясь от процесса.

– Не хотел. Он думал, что я хочу от него денег получить.

Наталья рассмеялась.

– Да, он подозрительный, но я знала, что ты придёшь. Вот, возьми! – протянула она лист.

Агата ахнула. Мастерский рисунок, словно в зеркало смотришься. И так быстро сделан!

– У тебя талант, – покачала головой Агата, глядя на работу с восхищением. – Ты ведь много рисуешь?

– Да, у меня уже было три выставки. Сейчас у меня каникулы. Лечусь, – вздохнула Наталья. – Как только выпустят, буду дальше учиться. Правда, что вы отправляетесь в кругосветное путешествие?

«Кто ей сказал?!»

– Ну да, – не стала скрывать Агата. – В ту субботу. Это Ника тебе передала?

Наталья покивала.

– Можно попросить тебя сделать побольше фото и мне прислать? – Наталья взяла за руку Агату. – Мне бывает жутко скучно. Меня почти никуда не выпускают, всё только на экране вижу.

– Обязательно, – пообещала Агата, – но твой отец сказал, что всё передавать только через него.

Наталья покивала.

– Можно сделать твои фото? И видео записать? – показала Агата свой новый телефон.

Наталья рассмеялась.

– Ты такая странная! Конечно можно!

Позировать ей тоже нравилось. Когда Агата включила видеозапись, Наталья вернулась за стол и за пару минут нарисовала вид из окна. И тоже его подарила Агате.

– Можно сделать наше общее селфи? – спросила Наталья сразу же.

Агата согласилась, включила режим фотоаппарата и указала, где что нажимать. Наталья обняла её за плечо и сделала несколько снимков. Вот и не пришлось выдумывать повод прикоснуться к аппарату.

– Я передам снимки твоему отцу, – пообещала Агата, и Наталья снова с серьёзным видом покивала.

«Она совершенно здорова», – удивилась Агата. Может, ведёт себя лет на восемнадцать или двадцать взамен своих двадцати восьми, но и не скажешь, что у неё серьёзное расстройство психики! Впрочем, мама Рита тоже сейчас и ведёт себя нормально, и выглядит так же.

– Тебе пора, я знаю, – посмотрела Наталья ей в глаза. – Ты можешь передать мне привет с её подругами. Хочешь, я от тебя передам?

– Передай, – согласилась Агата, и Наталья, бросившись к своему столу, написала на клочке бумаги несколько слов и протянула его Агате.

– Я передам то, что там написано, – пояснила она. – Прочтёшь, когда тебе передадут, ладно? Чтобы ты знала, что это взаправду.

– Обязательно! – пообещала Агата, и её обняли на прощание.

И долго длилось странное ощущение, словно это Агата сама себя обнимает.

Когда двери комнаты (язык не поднимался сказать «палаты») закрылись за Агатой, она долго не могла избавиться от чувства, что говорила с самой собой.

– Дома расскажу, – пояснила она Владимиру.

Охрана проверила рисунки Натальи и разрешила забрать их с собой. Обыскивать повторно не стали; сама Агата решила не говорить по доброй воле про ту записку на обрывке бумаги.

Домой они вернулись уже в шестом часу вечера, и Агата первым делом потребовала, чтобы Владимир помог ей приготовить ужин. Что-нибудь простое, но вкусное: они оба заслужили.

* * *

Владимир приготовил отбивные с запечённой картошкой на гарнир, Агата – яблочный пирог.

– О, да они уже всё закончили! – поразилась Агата, посмотрев «репортаж» из своей квартиры. – Слушайте, как поужинаем и всё такое, давайте сегодня у меня переночуем? Хочу ощутить разницу.

– Легко, – согласился Владимир, заканчивая накрывать на стол. – Так мы сегодня поедем к вашим, то есть родителям Натальи?

– Да, раз я пообещала, – согласилась Агата. – Мама Рита сказала, что к ним можно приезжать в любое время, раз они поздно ложатся спать. А у детей каникулы, никому не помешаем. Вы хотели знать, что там случилось у Белова. Слушайте.

* * *

Белов пару секунд разглядывал Агату, едва дверь кабинета закрылась за ней. Словно она кого-то напоминала ему.

– Здравствуйте, Игнатий Львович, – кивнула Агата. – Я вам кого-то напоминаю?

– Вот вы мне и скажете. Я навёл о вас справки, Агафья Евдокимовна. Чем обязан? Присаживайтесь, – указал он на кресло напротив.

– Если вас не затруднит, зовите меня Агатой.

Белов молча кивнул.

– Мне очень нужно увидеться с вашей дочерью Натальей.

– Зачем? – просто спросил Белов, откинувшись на спинку кресла.

– Я знаю о её диагнозе. Я знаю, откуда у неё шизофрения и могу помочь ей, – сообщила Агата, неожиданно для самой себя. Не то она собиралась сказать, совсем не то! Но слово не воробей.

– И откуда же?

Взгляд Белова стал колючим, жёстким.

Агата заметила боковым зрением, что охранник у двери напрягся.

– Посмотрите, пожалуйста, – Агата протянула новый телефон. – Это фотоснимки документов. Карточки из роддома. – И пояснила, из какого именно.

Белов просмотрел карточки.

– Я выросла в детском доме, – пояснила Агата, получив свой телефон обратно. Анализ ДНК уже завершился, и она не удивилась, увидев, что Белов её биологический отец. – В какой-то момент решила найти своих биологических родителей. Нашла, и оказалось, что я им не родная. Нет совпадения по ДНК. Не хочу тратить ваше время напрасно, Игнатий Львович. Нас с Натальей поменяли местами в детском доме. Та женщина, которую я считала мамой, больна шизофренией. Она отказалась от своего ребёнка в роддоме.

– Намекаете, что вы – моя дочь, – усмехнулся Белов и глянул в сторону охранника.

Тот с невозмутимым видом шагнул к Агате.

– Я ни на что не претендую! Если хотите, я оплачу анализ своей ДНК, чтобы у вас пропали сомнения. Всё, что я хочу, – помочь Наталье. Я знаю, как её лечить.

– Выведите её, – посмотрел Белов на охранника.

– …и тут на меня нашло. – Агата посмотрела в лицо Владимира. – Помните, я тогда утром читала молитву, как Агафья? Так она снова пришла на ум. Ну, «даруй мне славу твою» и всё прочее. Охранник даже прикоснуться ко мне не успел.

Агата не поняла, что произошло, вроде просто припомнила слова той молитвы, а они словно сами собой звучали, фоном. Уже поднявшийся на ноги Белов посмотрел на Агату странным взглядом и вновь уселся. А охранник, протянувший руку к локтю Агаты, неожиданно упал на колени, прижимая ладони к голове.

– Он заплатил мне, – глухо сообщил охранник. – Ваш пасынок, Игнатий Львович. Это была его идея…

Охранник без остановки говорил минут пять. Агата не сразу опомнилась и включила запись. Белов смотрел ошеломлённо на всё это покаяние – несомненно, он растерялся.

– …и я сообщил ему, что она приедет сегодня, – закончил охранник и впервые с начала своего покаяния посмотрел в глаза Агаты.

Что-то случилось. Агата заметила панический, жуткий страх, мелькнувший во взгляде охранника. В следующий момент он вскочил на ноги, достал из кобуры пистолет и прицелился в Белова.

Агата схватила первое, что попалось под руку на столе, – пепельницу – и бросила в охранника; даже не задела его, но рука его дрогнула, когда он увернулся, и пуля прошла мимо Белова. Охранник уже направил оружие на Агату, и тут Белов сам бросил в охранника свой телефон и не промахнулся: пуля, которая должна была попасть Агате в голову, попала в плечо.

Агату словно кувалдой стукнули: жуткая боль, чёрная пелена перед глазами, несколько секунд не могла ни вскрикнуть, ни вдохнуть. А когда смогла, охранника уже скрутили его коллеги, а Белов склонялся над тяжело дышащей Агатой, она только чудом не разбила голову при падении.

– Не шевелитесь! – предупредил Белов. – Врач сейчас будет. Что это на вас, бронежилет?!

– Н-н-нет, – сумела ответить Агата, в горле которой встал комок размером с кулак; по счастью, он постепенно уменьшался. – Я ранена?

– Крови не вижу, – признал Белов. – Сейчас будет врач, потерпите. Живо! – приказал он в рацию. – Врача сюда!

Удивительно, но пулевого отверстия не было. Вообще никакого. Зато был синяк во всё предплечье, хотя боль начала проходить почти сразу же. Агата осторожно потрогала свою кофту. Там, куда должна была попасть пуля, кофта оказалась чистой и целой. Ни дырочки, ничего. Вот это да!

– …помню ещё, что он приказал разыскать пасынка и заблокировать все его карты и счета, – добавила Агата. – Такие вот пирожки с котятами.

– Вас отвезут к Наталье, – сообщил Белов ещё через пару минут. – Вы сможете пообщаться с ней без записи, но потом расскажете мне все подробности. Если вы действительно моя дочь, я хочу знать о вас больше.

– Всё, что смогу, – посмотрела Агата в его глаза. – Я не всё расскажу, не хочу неприятностей с законом.

* * *

– Так и договорились, – закончила рассказ Агата. – Завтра он снова меня ждёт. Нас обоих, – поправилась она. – Я сказала, что вы в курсе всего и я не хочу секретов от вас.

– Спасибо, – кивнул Владимир. – А о чём вы с Натальей говорили?

– Чуть позже, ладно? У меня ещё самой в голове не уложилось. Смотрите, что она нарисовала!

Она открыла тубус, который ей выдали в клинике, и показала оба рисунка. Свой портрет и вид из окна.

– Класс! – восхитился Владимир. – Но если это карандашный рисунок, нужно будет зафиксировать, не то осыплется всё.

– Да-да, спасибо, что напомнили. Слушайте, давайте прямо сейчас и съездим к её родителям! По правде говоря, незачем, я и так всё уже узнала. Но пообещала ведь. Чёрт… – осеклась Агата. – Ваша машина ведь там и осталась, они нас сами сегодня катали по всему городу!

– Вон их машина, – выглянул Владимир из окошка. – Похоже, Белов к нам охрану приставил. Можно просто взять такси и вернуться к моей машине. Двадцать минут езды от силы, пробок уже нет.

– Да, давайте. Вот, смотрите. – Агата показала правое плечо.

Владимир присвистнул, на плече был синяк всех цветов радуги.

– И не болит уже, представьте! Это точно пояс, больше некому. Ну и одёжка: я видела пулю, которая от меня отскочила. Выходит, это и вправду бронежилет! Ну так что, наденете такое же? Или ещё отговорку придумаете?

– Вернёмся домой, примерю, – пообещал Владимир, и Агата его поцеловала.

– Ловлю на слове! Всё, идёмте, а то скоро уже стемнеет.

* * *

– Мы доставим вас куда необходимо, – пояснил один из охранников, встретив их у подъезда. – Это распоряжение Игнатия Львовича.

– Так всё серьёзно? – недоверчиво переспросила Агата. – Нам что-то угрожает?

– Нам приказано охранять и сопровождать. Куда именно вас доставить?

Агата продиктовала адрес, и их обоих посадили в автомобиль – не лимузин, поменьше, но тоже чёрный и очень внушительный. Когда они отъезжали, Владимир обратил внимание, что оставшийся у его дома охранник с кем-то общается по рации. Весело тут у нас…

Следующие полтора часа прошли в разговорах ни о чём. И сами Камышовы, и их дети оказались куда дружелюбнее, чем в первый раз. И действительно, домик у семьи Камышовых более чем скромный. Как спрашивала Агата: «Откуда дровишки?» С Камышовым-старшим немного поговорили о жизни, Владимир между делом небрежно похвастался, где именно можно увидеть его работы, – в общем, произвёл впечатление, в том числе на детей, в доме Камышовых тоже нашлись предметы с узорами Владимира.

Расстались они совсем дружелюбно. Агата попросила охрану отвезти их в её квартиру, и минут пять им пришлось подождать снаружи: вначале в квартиру вошла охрана и проверила, что там всё чисто.

– Как в шпионском фильме! – поразилась Агата. – С ума сойти. Не думала, что всё так серьёзно. Ну ладно, идёмте, а то я уже с ног валюсь.

Может, она и впрямь устала, но поднималась по лестнице бодро, почти бегом, а вот Владимир ощущал усталость, ноги уже еле слушались.

– Чувствую себя любопытной Варварой из поговорки. Только чудом не оторвали нос и всё остальное.

* * *

– А так и не скажешь, что с ног валитесь, – заметил Владимир, когда жаркая волна схлынула с них и осталось только ощущение блаженства.

Агата рассмеялась, сжав его ладонь под одеялом.

– Будете вредничать, буду спать в другой комнате! Слушайте, мне показалось или мы сейчас с вами были по отдельности? Ну там, в лабиринте?

Не показалось. Владимир успел ещё увидеть, как Агата сильно, почти непереносимо для глаз, начала светиться, а затем всё повторилось: наплыв, окружающий мир стёрло и выключило, и Владимир обнаружил себя в том самом лабиринте. Затхлый воздух, выщербленный, усыпанный каменной крошкой пол, тусклые лампы над головой, шелест за спиной и причитания сквозняка…

И на стенах уже условные знаки – несомненно, это они с Агатой их оставили. Владимир шагнул вперёд, где освещение постепенно меркло, и тотчас из темноты ему навстречу шагнула женщина-тигрица. Если смотреть в её глаза, то словно иглы начинали вонзаться там и сям, по всему телу пробирала дрожь. Если не смотреть, то было просто жутко. Вроде бы он и привык к её виду (постепенно возвращалась память о пребывании в этом месте), а всё равно пробирало.

– Зачем вы нас пугаете? – поинтересовался Владимир, твёрдо посмотрев в глаза существа. – Там что-то опасное? Нам туда нельзя?

Тигрица несколько раз повернула голову, не отводя взгляда жёлтых глаз от Владимира, а затем отвернулась и пошла туда, где сгущалась тьма. Она ладонью поманила Владимира за собой; проверив, что Агаты рядом нет, он решился пойти следом.

Идти пришлось недолго. За поворотом ощутимо посветлело, и там оказался… выход к Управе! Коридор выходил на стоянку. И снаружи был разгар дня.

Тигрица предупредительно зарычала, да и жест был понятен: ближе нельзя, и молча махнула рукой вперёд: «Смотри».

И потом случилось всё так или почти так, как им показывали в зеркальном зале. Паника, бегущие люди, провалы в земле, щупальца. Владимир ощутил, что его мутит, что ноги подкашиваются. Тяжело дыша, он отвернулся. А когда смог снова повернуться, то по ту сторону вновь был мирный день, и Управа стояла, и всё было как обычно…

Владимир по своей воле развернулся и направился назад: вначале шагом, а затем бегом, спиной он ощущал, что тигрица двигалась следом, не отставала. И когда ему показалось, что впереди мелькнула фигура Агаты, то снова нахлынуло, и в следующий момент Владимир понял, что он вновь дома у Агаты, что сидит в постели, а Агата сидит на его коленях. И он увидел в её глазах отчётливое изумление.

– …не показалось, – Владимир описал своё короткое приключение и видение катастрофы.

Агата уселась в постели.

– Слушайте, и точно! Я смутно помню, что вы выбегали из-за поворота, и всё. Поняла, что снова здесь. И там мы с вами бродили по тому лабиринту уже несколько дней… – Агата озадаченно потёрла лоб. – Идёмте в душ!

– Что вы задумали?

– Хочу быть сухой и чистой. И снова посмотреть в то зеркальце из шкафа, помните?

– Хотите сыграть в «Данетки»?

– Хочу! А пока моемся, расскажете правила. Ну идёмте же, у нас мало времени!