Серый квартал вовсе не значит скучный. Как раньше рассказывала Юни, здесь локализуются основные вычислительные мощности не только Города, но и всего домена. Здесь улицы из металла и вечности. Здесь сосредоточены наиболее мощные компьютеры, и здесь бесшумно работают самые точные и быстрые серверы – вместилище цифровых умов и искусственных интеллектов. Здесь даже тротуарные плиты сделаны из чистого кремния. Говорят, что в этом месте нет ничего, кроме цифр. По крайней мере, так утверждают корпорации, создавшие этот Город. Город, первоначально строившийся для помощи людям, оказался не всегда дружествен к своим создателям. Призванный дарить людям счастье, он оказался не чем иным, как вечной тюрьмой.

Сначала я полагал, что в Сером квартале не только много чудес и неизведанных тайн, но именно там хранятся ответы на все вопросы. Как оказалось, вопросов намного больше, а ответов на них, похоже, нет вообще. Вернее, есть, но только для тех, кто миновал точку невозврата. Тут важно не задавать глупые вопросы, а понимать, о чём идёт речь. Здесь надо очень тонко разбираться в делах Города, где обитают все, кого только можно себе вообразить.

Они неожиданно обступают меня с двух сторон, когда я в одиночестве рассматриваю Серый квартал. Они похожи на японцев из знаменитого фильма, когда-то снятого Робертом Лонго – талантливым американским художником, задавшим целое направление в эстетике двадцать первого века.

– С вами желает говорить Мастер, – тихо произносит один из неизвестных.

– Какой мастер? – удивляюсь я, теряясь в догадках, о ком из мастеров может идти речь.

– Мастер Нисияма, – презрительно шипит второй бандит. – Идите с нами и не делайте ничего лишнего.

– А что может оказаться лишним? – растерянно спрашиваю я. Разговор кажется каким-то искусственным, как и вся ситуация.

– Например, вопросы. Они как раз лишние. Идёмте.

С этими словами они поворачиваются ко мне и хватают под руки. «Ну вот, приехали…» – думаю я, а из глубины души поднимается дикая смесь смертной тоски, горькой обиды и бесполезного протеста.

– Подождите… – возмущаюсь я вслух.

Никто ничего не отвечает, парни просто молча смотрят на меня, будто чего-то ждут.

– Да, но зачем я ему? Чтобы по губам читать? И вообще… – Я попеременно смотрю на бандитов, и им это очень не нравится.

У меня что, наручники? Кисти моих рук действительно сковывают непонятно откуда возникшие силовые фиксаторы. Оба парня отворачиваются и под руки молча куда-то меня ведут. Мы садимся в каплеобразный автомобиль без водителя, недолго едем, потом меня выводят и ставят перед дверьми, весьма смахивающими на лифтовые. Да, это и есть лифт.

Сто второй этаж, сто третий, сто четвёртый… Наконец мы стоим перед дверью с табличкой на японском. Я не умею читать иероглифы. Бандиты открывают дверь и заталкивают меня внутрь. Дверь закрывается за моей спиной. Включается свет. Комната метров шесть в ширину, примерно семь в длину. У противоположной стены – кресло, у окна – стол и стул. Окно закрывают жалюзи. Прямо на стене традиционная японская гравюра, изображающая согбенного человека с коротким мечом в руке. Около правой стены широкий кожаный диван, около другой – компьютерный стол, на котором стоит большой многопанельный монитор. На столе – бумажный блокнот. На стуле спиной ко мне сидит человек в тёмном пиджаке и спортивных штанах. Его голова повёрнута вправо, ноги скрещены. Человек этот, кажется, настолько погружён в свои мысли, что совсем не замечает меня. Но нет, впечатление обманчиво.

– Вот кресло, прошу вас, – тускло произносит сидящий. – Не стойте перед дверью.

Не надо особого ума, чтобы понять: это и есть Мастер Нисияма. Когда он наконец поворачивается в мою сторону, я вижу очень пожилого японца с длинными, совершенно белыми волосами, невыразительным лицом и седой бородой, аккуратно подстриженной клинышком.

Наручники исчезают. Я располагаюсь в кресле, которое как-то сразу обволакивает меня и создаёт обманчивое ощущение защищённости и душевного комфорта. Что ещё? В первый момент думается, что самое страшное ещё впереди, но потом я замечаю: кресло состоит из множества предметов, странным образом взаимно проникающих друг в друга. Например, сидение подключено к какому-то устройству. Не надо быть гением, чтобы понять: меня захватили в плен.

– Пусть вас не обманывает моя внешность, – прежним бесцветным голосом продолжает Мастер. – Это аватар, облик, сгенерированный искусственным интеллектом. Голос, как нетрудно догадаться, тоже не мой. Мне тут принадлежат разве что мысли, а это самое главное, что есть в человеке, не находите? Не нервничайте так, это вредно. Гормоны стресса повышают вероятность сердечного приступа, а нам надо всего лишь побеседовать. Ваше настоящее имя, простите за нескромность, мне совершенно неизвестно. Впрочем, надеюсь, что наше знакомство долго не продлится. Кто вы?

Я представляюсь. Мастер улыбается и кивает. Это вежливая, спокойная, но какая-то очень неприятная мёртвая улыбка. Его глаза совсем тускнеют, взгляд делается окончательно равнодушным. Но я не даю себя обмануть: он пристально следит за мной.

– Вы лукавите, – спокойно произносит собеседник. – Такое имя значится в общедоступном реестре прибывших в Город и ничего не значит. Меня интересует развёрнутый ответ. Кто вы такой, что здесь делаете и какие цели преследуете? Чем подробнее ответите, тем лучше. Для вас лучше. Ещё раз: кто вы?

Мне вспоминается сцена из какого-то фильма, где весёлый менеджер внушал собеседникам, что у всех людей в голове имеются маленькие тайнички. Похоже, мои сейчас будут вскрывать.

«Может быть, никакой он не Мастер Нисияма?» – мелькает нелепая мысль. В эту секунду мне почему-то очень хочется, чтобы собеседник оказался именно тем, за кого себя выдаёт, а то у нас выходит нехороший разговор. Мой визави не делает ни малейшего намёка на свои мотивы, при этом ждёт от меня полного ответа. Вероятно, не меньше, чем я от него. И как отвечать? А отвечать надо. Тем более что выбора всё равно нет. Остаётся только понять, как можно отреагировать, не повредив себе. Надо попробовать. Но для начала следует выяснить, как к нему обращаться. Я выбираю самую простую тактику – называю его «Мастер», а пока собеседник ждёт, произношу свой настоя щий сетевой никнейм. Он молча кивает и вопрошающе смотрит на меня. В его взгляде появляется намёк на заинтересованность. А я начинаю говорить – возможно, в последний раз. Говорю долго и подробно. Если понадобится, то и подлинное имя назову. Когда заканчиваю, наступает очередь Мастера Нисиямы. Он не отвечает и всё так же смотрит на меня. Что ж, возможно, он не считает нужным вести со мной диалог. Впрочем, это вряд ли: дело в том, что Мастер и вся его система общения, похоже, находятся за пределами моего понимания.

Вдруг, как в сказке, за дверью раздаются тупые удары и приглушённые крики, а сама дверь резко распахивается. Впереди, перегородив весь проход, стоит здоровенный и волосатый мужик, сжимающий в лапище включённый фонарь. Увидев нас, роняет его на пол. Тот гаснет, а из коридора накатывает волна зловонного дыма. «Мастер Нисияма?» – спрашивает мужик и с рёвом бросается вперёд. Мастер откуда-то вытаскивает короткую трубку – какое-то оружие – и стреляет. Мужика отбрасывает назад, он ударяется о стену и сползает на пол, а в комнату вваливаются ещё трое. Ворвавшиеся тоже начинают стрелять, а в полу рядом с волосатым мужиком появляется несколько отверстий, из которых вылетают маленькие тёмные шарики. Мастер, из последних сил стараясь удержать равновесие, отступает к стене. Шарики бьют по ногам. Я понимаю, что Нисияма не сможет долго устоять. Мне кажется, что время остановилось и я вот-вот увижу, как оно потечёт в обратном направлении. Наконец, унося ноги из-под смертельных ударов, я вскакиваю с пола и бросаюсь наружу. И тут вижу ещё одного мужика. Это ловкий, подвижный, гибкий тип, выглядящий как ниндзя, с двумя чёрными рюкзаками на спине. Он не стоит и не смотрит по сторонам, а бежит прямо на меня.

– Слышь, парень, – говорит он торопливо, – тебя Инженер хочет видеть. Быстро валим отсюда.

Он хватает меня за плечо, надевает мне, а потом и себе маску, смахивающую на компактный противогаз. Затем «ниндзя» крепит мне на спину рюкзак, проверяет лямки и что-то застёгивает на груди.

– Бегом, бегом, – приговаривает он. – Быстрее!

Мы бросаемся к двери, за которой скрывается обычная лестница. Тут «ниндзя» вытаскивает из кармана что-то похожее на теннисный мяч и бросает в коридор, за ту самую дверь, в которую мы только что вошли. Раздаётся хлопок, и тянет едким вонючим дымом, который просачивается даже под маску. Мужик опять что-то достаёт, на этот раз нечто похожее на белый пластилин, и прилепляет к оконному стеклу. Потом вдавливает в «пластилин» чёрный кругляш с мигающим светодиодом и, по-прежнему сжимая моё плечо, бросается на ступеньки, утягивая меня следом. Я падаю неудачно и больно ударяюсь о ступеньки. По примеру своего неожиданного напарника обхватываю голову руками и закрываю глаза. Раздаётся громкий хлопок, сопровождаемый звоном разбитого стекла. На нас сверху сыплются осколки и всякий мусор.

– Давай. – Мужик показывает на разбитое окно: стекла там нет, основная масса осколков, видимо, вылетела наружу, нам достались лишь крохи. – О лифтах забудь. Прыгай давай!

– Что? – обалдело спрашиваю я. – Куда?

– Парашют для сверхмалых высот. – Он хлопает по моему свежеполученному рюкзаку. – Когда-нибудь прыгал? Нет? Вот чёрт… Ладно, сам дёрну.

– Твою мать!

– Так, слушай, – кричит он мне сквозь шум ветра из окна. – Как только я отпущу твою руку, сожми колени и представь, что прыгаешь со второго этажа. Понял? Ноги, ноги вперёд и вместе! После касания уходи в кувырок!..

С этими словами он выталкивает меня наружу. Вас когда-нибудь выкидывали из окна сто четвёртого этажа? Ощущения незабываемые. Как я при этом не обделался, сам удивляюсь. «Ниндзя» вцепился мне в плечо. Резкий рывок вверх – и его рука соскальзывает, но он, как клещами, перехватывает моё предплечье и по-прежнему не отпускает. Хорошо, что осколки стекла не смогли порезать парашют. А если бы смогли?

Потом он отпускает мою руку, а я, как он и учил, сжимаю колени и выставляю ноги. Земля, земля приближается с невероятной скоростью, она со страшной силой ударяет по моим пяткам и валит в сторону. Ветер, неожиданный ветер подхватывает купол, начинает тащить, но тут стропы сами собой отстёгиваются, и я падаю мордой на тротуар…

Инженер Грифер оказывается сравнительно молодым человеком. На вид ему нет и тридцати. Лицо подчёркнуто аугментацией, видимая часть имплантов придаёт ему сходство с живым роботом. Таким, как его изображают киберпанковские фильмы и соответствующие компьютерные игры. Он одет в древний лабораторный халат со множеством карманов и логотипов. Он ничего не говорит, пока я сажусь в кресло перед голографическим проектором. На столе ничего нет, кроме виртуального манипулятора и какого-то пистолета странной формы. Инженер молча двигает пальцем, перетаскивая светящиеся символы. В окне возникает аккуратно раскрашенная бумага, сшитая из кусков какого-то растянутого материала, похожего на пергамент. Текст на нём гласит: «…для каждого вида, будь он представлен на рисунках 5 и 18, стартовый номер должен соответствовать образцу в проекте № 10, обозначенному как разумное, или истина, в стартовой книге. В случае если разумное, или истина, соответствует образцу на рисунках 4 и 18, образец 8 в стартовой книге, а образец 5 соответствует образцу на рисунках 6 и 18, в котором номер отсутствует, заменяется истинным знаком…»

«Что за бред», – думаю я, но пока помалкиваю. Жду. Раз меня сюда притащили, значит, не просто так. Значит, кому-то нужно. Скорее всего, это нужно Инженеру.

– Смóтрите, чем я тут занимаюсь? Промежуточный этап некоего коммерческого проекта, один из вариантов. Так, халтурка.

– Вам знакомо это понятие?

– Халтура? – Грифер смеётся. – Конечно. А кому оно незнакомо? Слово имеет два основных значения: «плохо сделанная работа» и «побочный заработок». Версий происхождения термина несколько, но мне больше нравится вариант, который предполагает родство с греческим «халькос» – медь, нечто дешёвое. Поймите, настоящее искусство требует кровавых жертв, поэтому возможность зарабатывать на халтурке меня не очень-то и задевает.

– А это… – Я показываю на вирт-окно, а сам думаю, что все эти мастера и инженеры сначала несут всякую дичь, а потом, может быть, переходят к делу. Приглядываются, что ли?

– Это разработка для вэйбинов, их ещё называют автодеструкторами. Ничего особенно нового тут нет, за что и держусь. Так они всё равно от меня ничего не узнают, зато я могу кое-чем разжиться. А что, нормальный бизнес… Вас, конечно же, интересует, зачем я пригласил вас к себе, да ещё и с такими трудностями?

– Честно говоря, да.

– Надо было срочно выдернуть вас из лап этого старого маразматика. Отсюда и сложности. А вообще, мы наблюдаем за вами с момента вашего тут появления. Под «тут» я понимаю наш Город и наш домен. А у меня к вам немало вопросов. Вот один из них: вы никогда не слышали о некромантах? Зомбификация людей кажется вам нормальным явлением?

– Фантастическим, если честно.

– Вы давно не читали сказок, мой друг, и перестали верить легендам. Это упущение. Всё вполне реально. Я лично знаю человека, который осуществлял такое. Только вот он уже умер: его убила собственная жена.

– Такие люди вообще-то должны часто погибать. Они способны довести до такого состояния, что вы, я, да кто угодно, перестанет осознавать себя.

– Вы не поняли. Хотите посмотреть небольшое кино? Всего несколько минут.

Не дожидаясь ответа, Инженер Грифер запускает обещанный фильм про зомби. На экране появляется лицо, иссечённое беспорядочными шрамами и швами, с раскрытой пастью, из которой исходит пар. Снимали, видимо, на холоде. Такое лицо могло возникнуть лишь у живого мертвеца из третьесортного боевика моего детства. Пустой взгляд устремлён прямо в глаза зрителю, и делается жутко. Внезапно кожа этого монстра покрывается трупной бледностью и словно затвердевает. Кажется, что живой мертвец видит меня, что прямо сейчас он сдохнет окончательно и рассыплется в прах. Губы его шевелятся, произнося слова, которых я не понимаю. Их смысл совершенно не доходит до сознания. На этом ролик и обрывается. Несколько секунд Грифер молчит, потом глядит на меня и тихо спрашивает:

– Ну и как? Понравилось? Ничего не хотите сказать? Что молчим как на кладбище?

– Где-то я слышал, что зомби из страны мёртвых не возвращаются, – замечаю я, чтобы что-нибудь сказать. Ощущение нереального бреда только усиливается.

– Не возвращаются, – кивает в ответ Грифер. – Они не возвращаются не только из этой, но и из любой другой страны. Они привязаны к миру, где появились.

– И что? – спрашиваю я, когда игра в непонятки начинает утомлять. – Такие спецэффекты много лет изготавливает киноиндустрия.

– Вы опять ничего не поняли. Это настоящая документальная съёмка. Более того, нечто подобное может появиться и распространиться в вашем мире. Оно вам надо? Нам – нет.

– А вам-то что за дело? – не очень вежливо удивляюсь я.

– Всё очень просто… Ваш двойник там, в вашем мире, занимается недопущением именно такого безобразия. Надеюсь, что он принял надлежащие меры и зомби-апокалипсиса не случится. Пока не случится. Рановато ещё для такого развития событий. Он заканчивает свою миссию и сейчас будет здесь. А вы во временнóй ловушке. Вам срочно пора домой. Поэтому меня попросили прервать ваши занимательные экскурсии здесь.

С этими словами он медленно поднимает странной формы пистолет, нацеливает его прямо мне в лоб и нажимает на спусковой крючок.