Что меня всегда подкупало в Инге и чему я не уставал радоваться, так это её правильной, почти литературной речи. Разговаривая с девушкой, не приходилось продираться сквозь дебри молодёжного сленга и искажённых значений, недоступных пониманию людям более старшего поколения. Что касается её манер и поведения, то тут всё просто: я привык, что девушка могла вести себя так, как ей было угодно. Я не видел смысла в том, чтобы постоянно пытаться заставлять Ингу сдерживать себя, не заводиться по-настоящему и тем более стараться быть как все.

– Босс, ну вы, блин, даёте! – Инга закончила читать мой план по разработке Экспедитора. Схему действий, которую по её просьбе пришлось изложить на бумаге. – Никак такого от вас не ожидала.

– Какие-то проблемы? Что не так?

– Да всё не так. Вы тут предлагаете осуществить акцию, которая подпадает как минимум под одну статью Административного кодекса и сразу под две – Уголовного. Вы не только со своей лицензией навсегда распрощаетесь, но и со свободой. А я пойду паровозиком как сообщница. Года на два, а вы, если особо «повезёт», можете и на десять.

– А поподробнее?

– Эх, что бы вы без меня делали! Юридическая малограмотность однажды вас всё-таки погубит. Смотрите, что у нас получается. Во-первых, согласно статье 162 Уголовного кодекса, нападение в целях хищения чужого имущества, совершённое группой лиц по предварительному сговору с применением насилия, наказывается лишением свободы на срок до десяти лет. Причём со штрафом в размере до одного миллиона рублей. Раз мы с вами сообщники, то группа лиц и предварительный сговор налицо. Во-вторых, согласно статье 13.11 Кодекса об административных правонарушениях, обработка персональных данных в случаях, не предусмотренных законодательством, влечёт в нашей ситуации наложение административного штрафа от пятидесяти до ста тысяч рублей.

– Офигеть. Особенно «пугает» наложение штрафа на фоне лишения свободы на срок до десяти лет. А разве мы постоянно не нарушаем неприкосновенность чьей-нибудь частной жизни?

– Нарушаем, конечно, но в рамках лицензии. Ну, почти в рамках. Вы же предлагаете за эти рамки далеко выйти. Вопрос: зачем нам это надо?

– Чтобы гонорар полностью получить, нет?

– Нет. Слишком муторно.

– Но ничего другого, менее опасного, я и придумать-то не могу.

– Я могу, – уверенно заявила Инга. – Давайте поступим так…

Девушка говорила довольно долго, а когда закончила излагать модифицированный ею план, добавила:

– Тоже не подарок, конечно, но намного безопаснее той авантюры, что вы тут обрисовали.

– А что, ваш план мне нравится! – улыбнулся я. – Давайте попробуем.

– Давайте, – кивнула Инга. – Только надо всё тщательно продумать и точно рассчитать.

По-моему, это её любимое выражение.

После того как мы несколько раз переговорили, обсудили, проверили и перепроверили, я объявил, что Инга – прирождённая преступница. Девушка криво усмехнулась и возразила, что хороший детектив обязан не только думать как преступник, но и уметь действовать как преступник. Спорное утверждение, но возражать я не стал.

– Тогда начинаем собираться, босс. Мне только пару звонков нужно сделать.

– Через час, хорошо? – уточнил я. – Мне там ещё доработать кое-что надо…

– Отлично, а я пока пообедаю.

С этими словами девушка торжественно удалилась, сексуально покачивая попкой.

Что это с ней?

За этот час я как раз успел позвонить Алексею и узнать, что он там накопал. Тот, надо сказать, не подвёл. Я получил от него ворох информации, которую потом долго осмысливал и просеивал. Часа едва хватило, время прошло незаметно.

– С этим нашим Экспедитором полная фигня получается, – сказал я Инге, когда та пришла. – По-моему, он занимается каким-то видом контрабанды.

– Думаете, в перевозимых зубах бриллианты прячет? – с усмешкой спросила Инга. – Или наркотики?

– Нет, не думаю, – абсолютно серьёзно возразил я. – Багаж в аэропортах просвечивают, и такие закладки выявили бы с полпинка. Хотя бриллианты, в принципе, может. Но тут что-то иное…

– Что?

– Я проверил базу данных всех выезжающих за рубеж.

– Как это вам удалось?

– Ну… Мало ли… Один друг подсобил. Так вот, этот Вадим, Экспедитор наш, действительно регулярно летает в Европу, во Франкфурт. Действительно возит чемоданы волчьих зубов. Причём все документы у него в полном порядке.

– Так замечательно! Отчитаемся перед заказчицей и получим свой гонорар.

– Замечательно, но не совсем, – с сожалением отметил я. – Есть одна закавыка, которая мне покоя не даёт. Дело в том, что обратно Экспедитор всегда кружным путём возвращается, через Хельсинки.

– Да мало ли какие причины? Может, дешевле. Может, сувениры для жены покупает или у него там девочка. А может, просто нравится ему столица Финляндии?

– Не выходит. Я проверил расписание и стоимость его авиарейсов. Обратный маршрут получается более длинный и дорогой. Сначала Lufthansa, потом «Аэрофлот». Прямой рейс «Аэрофлотом» на тот же день стоил двенадцать тысяч рублей, а Экспедитор потратил на перелёт Франкфурт – Москва с пересадкой в Хельсинки сто восемнадцать тысяч рублей и успевал лишь на пересадку. У него оставалось всего сорок минут – только перебежать с одного самолёта на другой. Ни на девочку, ни на сувениры времени никак не хватало. Разве что в дьюти-фри какую-нибудь фигню на бегу купить, но не дороговато ли, учитывая стоимость такого перелёта?

– Правда, что ли? – не поверила Инга.

– Правда-правда. Больше сотни тысяч за обратный билет. Притом что во Франкфурт он летел «Аэрофлотом» за двенадцать тысяч, что в десять раз дешевле, и ничего, не жаловался. И так всегда. Туда прямым рейсом, а обратно с пересадкой в Хельсинки. Из столицы Финляндии возвращается или самолётом, или ночным поездом.

– Кажется, понимаю, о чём вы сейчас думаете, – тихо сказала Инга.

– Наверное, о том же, что и вы. Все эти зубы лишь прикрытие. Маскировка. Что-то криминальное он, конечно же, возит, только не из Москвы в Германию, а из Хельсинки в Москву. Или наоборот – из Москвы в Хельсинки, но через Франкфурт. Вопрос: зачем и каким образом? Что можно так возить?

– Хорошие вопросы. По существу.

– Причём возит он что-то очень маленькое.

– Почему маленькое?

– Без багажа возвращается, я узнавал. Только с ручной кладью.

– И как вы ответите на эти вопросы?

– Не знаю пока. Вот когда узнаю или догадаюсь, мы поймём всю схему. Или начнём понимать. Поэтому-то я и хочу провернуть ту самую операцию, что грозит мне, по вашему утверждению, отзывом лицензии и десятью годами лишения свободы.

– Плюс штраф, – педантично добавила Инга. – Кроме того, мы своих заказчиц подставить можем.

– Можем, – согласился я. – Но иного способа я как-то не вижу.

– А давайте его просто правоохранителям сдадим?

– Бросьте. Вы юрист. Что мы скажем?

– Да, действительно… Глупость предложила.

– Нет, совсем не глупость. Мы его, конечно, сдадим, обязательно сдадим, но потом. Когда всё выясним. А для этого надо сделать то, что я предлагаю.

– Тоже не вариант. Не забывайте про Уголовный кодекс. Я вот что подумала. Схему операции с моими поправками мы возьмём за основу, только проведём её позже и подключим туда жену Вадима и нашу заказчицу. Тогда, во-первых, сможем избежать некоторых неприятных моментов, а во-вторых, обезопасим себя.

Далее Инга обстоятельно и вдумчиво изложила свой новый вариант операции. Уже второй. Быстро она соображает. Или заранее подготовилась, прекрасно понимая, к чему дело идёт? А что, могла.

– Зашибись! – воскликнул я, когда она замолчала. – Знаете, а вот так можно попробовать. Это ещё лучше. Но если женщины откажутся от сотрудничества…

– …то и сами мы откажемся от этого мутного дела, – договорила за меня Инга. – Овчинка не будет стоить выделки.

– Как сказал король Фридрих, – пробормотал я, – лучше воевать из-за сундука, чем из-за солдата. В конечном итоге получим вообще полную непригодность к этому делу. Смысл искать бесплатную овцу?

– Вообще-то смысл есть… – усмехнулась Инга. – Впрочем, ладно. Время пока терпит, как говорил Штирлиц. Мы можем растянуть это время, но, сколько оно продлится в реальности, никому не известно. Этого не знаю я, не знаете вы, не знает никто. Всё же решать вам, а не мне. Это как с судьбой: неизвестно, что случится завтра. Может, вы окажетесь в тюряге, а может, и в соседней квартире с голой проституткой. Но сегодня вы мне расскажете правду.

– Правду о чём? – удивился я. – Вы были в курсе всех моих дел, и я ничего не скрывал. Мы договаривались.

– Расскажите мне о девушке Олёне, её начальнице, её руководительнице, ибо это разные лица. Расскажите, зачем вы мотались в Петербург, зачем встречались с какими-то подозрительными ведьмами и вообще… Вы скрываете от меня часть информации. Зачем? Что всё это значит? Тех обрывков, что вы мне поведали, недостаточно. Мы вместе работаем. Как вы понимаете, я о серьёзном этическом проступке, это нарушение нашего соглашения, между нами не должно быть никаких служебных тайн.

– За разглашение этой информации я могу потерять не только заказчиков, но и лицензию, – уныло признался я. – Они могут подать в суд за нарушение некоторых пунктов своих договоров, а это уже попахивает отзывом лицензии. Там была упомянута информация, предназначенная для меня одного.

– Да не о том я! – с досадой вскричала Инга. – Есть другие вопросы, которые стóят того, чтобы на них ответить. А для начала расскажите всё. С самого старта. Если хотите, я расписку дам.

– Зачем? Если я всё вам расскажу… – смущённо промямлил я. – Ну, я же говорил… Да, мы коллеги и вместе работаем, вы правы… Ладно. Дело в том, что история эта, как вы уже знаете, началась ещё до нашего знакомства, и я обещал ничего никому об этом не болтать…

Я рассказывал долго, а когда наконец выговорился, то заметил, что у Инги как-то лихорадочно горят щёки и нездорóво блестят глаза.

– У вас случайно температура не повышена? – забеспокоился я. Никогда прежде я не видел всегда сдержанную Ингу такой возбуждённой.

– Что? – Девушка почему-то засмущалась. – Нет. Это в корне меняет дело! Помните, мы письмо получили от какого-то оператора по вывозу мусора? К нему ещё всякие документы прилагались, количество установленных контейнеров указать требовали, помните? Кажется, я знаю, что нам делать. Начинаем, как и договаривались, с Экспедитора, его жены и соседки – вашей заказчицы. Только вот придётся внести ещё некоторые коррективы…

Это оказался уже третий вариант задуманной нами операции. В результате от моего первоначального плана мало что осталось.