– Доброе утро, босс. – Лицо у Инги выглядело необыкновенно серьёзным и взволнованным.

После «бегства в дождь» прошло около двух недель. За это время удалось более-менее восстановиться и вернуться к повседневной работе. Три дня, как мы окончательно вошли в рабочий режим. Вернее, почти вошли. Мы благополучно завершили два дела, получили честно заработанные гонорары и заключили несколько новых договоров. Но что-то пошло не так. Здравый смысл подсказывал: так просто меня не оставят, и враги, кем бы они ни были, должны проявить себя снова. Их молчание раздражало и беспокоило. У меня всё ещё побаливали мышцы и суставы, а врач, к которому всё-таки пришлось обратиться, напоследок посоветовал пить лёгкие анальгетики и прописал курс мягкого массажа и лечебную физкультуру.

А было так.

На следующее утро после освобождения Инга критически оглядела мою покрытую синяками тушку и категорически заявила:

– Вот что, босс. Вы как хотите, но я вызываю врача.

– Участковый такие задачи не решает, – вяло отмахнулся я. – Тут травматолог нужен. Надо к нему ехать, а я не хочу. Желания нет.

– Ехать необязательно, доктор может и сам прибыть.

– Да? Что-то не слышал я, чтобы травматологи по домам ездили.

– Мало ли что вы не слышали? Организуем. Вон в Питере давно уже существует платный вызов травматолога на дом. Точно знаю. Не думаю, что здесь дела обстоят как-то иначе.

Оказалось, таки да, подобный сервис действительно существовал. Естественно, выезд травматолога на дом – услуга платная, причём хорошо платная. Особенно актуальная в тех случаях, когда пострадавший не имел ни возможности, ни желания самостоятельно являться в клинику. Как у меня.

Приехавший врач покачал головой, обрадовался, что не нужен больничный, убедился, что в наличии только ушибы, серьёзных наружных и внутренних повреждений нет, а то уже проявились бы. Травматолог назначил консервативное лечение: наружно прописал какие-то мази, а внутрь посоветовал попить комплекс таблеток. Потом велел вызвать скорую, если вдруг возникнет резкое ухудшение. На вопрос, что может возникнуть резкого, туманно рассказал о теоретической возможности внутренних кровотечений и добавил, что при моём состоянии вообще-то показана госпитализация. Если всё будет в порядке, рекомендовал пригласить его дней через десять. На том и расстались.

Дней через десять я уже работал в своём офисе, чтоб его…

– Доброе утро, босс. – Лицо у Инги выглядело необыкновенно серьёзным и взволнованным. В таком возбуждённом состоянии она смотрелась особенно привлекательно. – Разрешите?

– Разрешаю, – буркнул я, а про себя отметил, что сегодня Инга выглядит как-то иначе. Другую причёску, что ли, сделала или стиль одежды сменила? В руке она держала старомодную доску-планшет с какими-то документами, зафиксированными зажимом. С чего бы? – Инга, мы давно договорились, что никаких разрешений у меня спрашивать не следует, а настояться и набегаться вы и так успеете.

– Я помню. Слово «разрешите» просто фигура речи.

– Что-нибудь случилось?

– Можно и так сказать. – Тон Инги сделался многообещающе-загадочным. – Я провела списочный анализ и выявила любопытную закономерность.

Девушка расположилась в кресле для посетителей и перекинула левую ногу через подлокотник. После случившегося с нами Инга иногда стала вести себя со мной намного раскованнее и свободнее.

– Закономерность? – заинтригованно повторил я. Последнее время ощущался явный недостаток свежих идей.

– Вот именно. Смотрите. В первом списке все те, кто когда-либо заключал с вами договоры или устные соглашения. Во втором – те, кого вы знали помимо работы, в третьем – сотрудники нашего офисного центра, а в четвёртом – случайные посетители и неудачные заказчики, которым отказано. В последнем списке ваши прежние враги и теоретически возможные недоброжелатели…

– Откуда у вас эти списки? – удивился я.

– Я вас умоляю, босс! Мы живём в информационном пространстве, и способность работать с данными – наиболее важное свойство современного человека. Особенно в нашей профессии. Пока мы вас разыскивали и после того как нашли, у меня появилось некоторое время на сбор и обработку сведений. Так вот, получилось, что пять фигурантов значатся во всех списках. По моему скромному мнению, среди этих людей можно поискать того, кто замешан или непосредственно причастен к вашему похищению.

– Можно полюбопытствовать?

– Да, конечно. – Девушка отцепила распечатку от своего планшета и протянула мне. – Любопытствуйте. Я специально не сохраняла их в виде отдельных файлов. Мало ли что.

Я бросил взгляд на пять знакомых имён. Вот даже как. Всё получалось слишком просто, поэтому выглядело очень подозрительно и странно.

– Если так, то это почти готовое решение.

– Нет, далеко не готовое. Каждый из перечисленных мною списков имеет прямое отношение к вам, поэтому пересечения неизбежны, а совпадения нельзя исключать. Но! Доказательств-то нет. Кого-то из этих людей вполне можно заподозрить. Надо их всех проверить.

– Надо. Хорошо, займусь. А что у нас по текущим делам?

– Как-то не очень, босс.

– А поконкретнее?

– Конкретнее я хотела бы доложить отдельно.

– Давайте сейчас, коли разговор зашёл.

– К сожалению, мы потеряли троих клиентов и одного спонсора.

– У нас был спонсор?

– Да. Кто-то неизвестный оплатил расходы по офису на ближайшее время, но вчера пришло уведомление, что дальнейшие выплаты осуществляться не будут.

«Следовало ожидать, – печально подумал я. – Все эти ништяки были кем-то запланированы, дабы обеспечить комфортные условия моему двойнику. Обо мне речь не заходила, поэтому инвестиции закончились, и отныне выкручиваться придётся самостоятельно».

Всё-таки как быстро человек привыкает к разным удобствам, неожиданным возможностям и новым сервисам. Если чего-то не знал, не умел или не имел, то вроде как и необходимости в этом нет. А стоит появиться чему-то хорошему, привыкание развивается моментально. Возникает устойчивая зависимость, от которой потом фиг избавишься. Вот я. Прошло не так много времени, как привык к своему офису, личному кабинету, помощнице… Страшно подумать, что могу лишиться всего этого. Да и нужен ли мне этот груз? Ведь не так давно у меня ничего такого не было и в проекте не предвиделось. Даже мысли не возникало.

– Э, босс! Вы ещё здесь? Вы меня сейчас слушаете?

Оказывается, Инга продолжала рассказывать что-то важное, а я пропустил солидную часть её монолога.

– Извините, – смутился я, – задумался. Боюсь, что я занялся не своим делом. Мне нельзя было становиться частным детективом. Вот и половину вашего доклада пропустил. Повторите, пожалуйста, всё, что вы рассказали после сообщения о потере спонсора.

Девушка ничуть не обиделась:

– Я говорю, что спонсора мы потеряли и скоро придётся самостоятельно оплачивать все коммунальные и арендные счета.

– Следовало ожидать… – пробурчал я.

– Можно я закончу? Спасибо. Только это долго получится. Вы готовы?

– Я ко всему готов, – кисло улыбнулся я.

– Не зарекайтесь. Нельзя быть готовым ко всему. Я, конечно, ни разу не психиатр, у меня в багаже лишь курс практической психологии и курс прикладной психиатрии, что нам в академии преподавали, но кое-что знаю. Так вот, сначала решила, что у вас синдром Капгра, также известный как бред Капгра. Это неузнавание или ложное узнавание. Психопатологическое расстройство, при котором человек убеждён, что кого-то из его окружения заменили двойником. Бывает и так, что пациент воображает, что его самого подменили. Это часто сочетается с шизофренией и разными неврологическими болезнями. Потом, когда узнала вас получше, поняла, что ничего подобного. Не ваш случай. Никакого Капгра у вас нет, а наоборот, у вас синдром самозванца.

– Что?

– Не слышали? Это вообще-то не болезнь, а довольно интересное состояние. Неспособность принимать свои успехи. Появляется у людей, которые имеют существенные достижения в своей деятельности, но не могут их принять. Они считают, что своего положения добились нечаянно, благодаря случайной удаче и стечению счастливых обстоятельств. Только из-за внешних совпадений, а собственной заслуги тут нет. Например, написал человек роман и получил литературную премию, но ему всё равно кажется, что он плохо пишет и является графоманом, а премию ему дали по недоразумению. Сначала синдром самозванца был отмечен у женщин, занимающих высокие должности в академической среде, но есть исследования, указывающие, что к этому склонны оба пола в равной степени. Синдромом самозванца страдают в основном гуманитарии. Музыканты, художники, писатели, философы. И наоборот, спортсмены и технари реже его испытывают.

– Очень похоже на простую неуверенность в себе. Нет? На персонажа с заниженной самооценкой. В чём разница?

– Принципиальная. Таких людей от трети до половины населения. Весьма значимое явление в обществе. Они ощущают себя случайными людьми, что мешает им достичь высоких профессиональных результатов. Барьер в карьере для тех, кто мог бы чего-нибудь добиться. Их проблема в том, что, обладая большими способностями, они бросают рабочие места, не хотят продвигаться по карьерной лестнице, зарывают свой талант. Это серьёзная потеря как для них самих, так и для окружающих. Боюсь, вы тоже из этой компании.

– Весело, – уныло сказал я. – Ну а если вы правы, то что? Допустим, у меня этот синдром имеется. И что? От него можно как-нибудь вылечиться?

– Говорят, можно, но только под контролем специалиста. Считается, что для избавления от этого пагубного синдрома надо превозмочь в себе определённые предрассудки, перестать думать о себе как о невольном обманщике. Цель такого «лечения», – Инга сделала специфический жест пальчиками, изображая кавычки, – в том, чтобы научиться распознавать негативные и разрушительные мысли, избегать их. Теоретически, если уметь определять такие мысли, можно сопоставить их с реальностью и исправить недочёты в ходе мышления.

– Сложно-то как… – пробормотал я. – Надеюсь, у меня не столь запущенный случай. Короче, чтобы сознание вправить, нужен опытный кукухотерапевт.

– Откуда вы вообще это слово взяли? – с раздражением заметила Инга. – Не первый раз от вас слышу.

– Это не я, это Виктор Олегович Пелевин. Не хочу я ко всяким специалистам идти.

– Да вам, по-моему, оно и не надо. Просто последите за собой. Но в этом есть и положительный аспект.

– Это какой же, интересно?

– Такой, что вы, босс, до сих пор лишь частично использовали собственный потенциал, а более жёсткие условия заставят вас работать если и не в полную силу, то хотя бы принудят приблизиться к идеалу. Вот по этим спискам. Давайте отработайте этих своих знакомых хорошо и внимательно, как вы умеете, а я помогу. Чем могу. Я ведь тоже заинтересованное лицо: работать с вами мне нравится, условия вполне устраивают, и не хотелось бы всего этого лишиться.

Я, как говорили в старинных романах, был весьма польщён.

– А по тем клиентам, что мы потеряли? – вернулся я к основной теме. – Всё-таки предпочитал бы называть их заказчиками, а не клиентами.

– Как вам будет угодно, босс, – согласилась Инга. – Это не принципиально. Так вот, один заказчик отказался без объяснения причин. Мы должны были проследить за его женой. Куда ходит в течение дня, что делает, пока он на службе, с кем встречается.

– Просто отозвал заказ? – удивился я. – Молча? И не сказал ничего резкого?

– Ничего. Без всяких объяснений, но и претензий не последовало, что самое главное. Только расходы оплатил по чекам.

– А остальные?

– У них сложнее. Во втором случае женщина собирала материал для развода и обратилась к нам. Но потом она отозвала заказ, однако текущие расходы оплатила, хоть и с большим скрипом. Кстати, в первом случае так же: расходы оплачены, но мы еле-еле окупили затраты. А та женщина наткнулась на мужнин дневник… Только представьте, этот чудик вёл половой дневник! Ну и всё там прочитала. Такого вполне хватает, чтобы развестись без нашей помощи.

– Да уж, аккуратным этого мужа не назовёшь, – хмыкнул я. – А в третьем случае?

– Там ещё хуже. Муж с нашей помощью выяснил, что его жена – лесбиянка.

– Как это? – не понял я. Такое трудно было представить.

– Очень просто, – усмехнулась Инга. – Вышла замуж исключительно из материальных соображений. Было удобно по бизнесу. Мы это установили со всей определённостью, но информация о пристрастиях супруги попала к её деловым партнёрам. Естественно, не по нашей вине. Мужик теперь требует развода и говорит, что вполне способен без нас обойтись, зато эта дама подаёт на нас иск. Мы якобы нанесли непоправимый урон её деловой репутации и должны возместить ущерб.

– О как. Странно. И что теперь будет?

– Будет суд. Во всяком случае, собирается быть. Но у нас в рукаве имеется козырной туз. Параллельно удалось накопать интересную информацию об этой даме, а сама она ничего пока не знает. Не подозревает даже, что мы такими сведениями обладаем.

– А какими сведениями мы обладаем? – глупо спросил я и сразу же пожалел. Лучше было бы промолчать и подождать.

– Сейчас покажу… – Инга отцепила следующий документ и передала мне. Это оказалась сколотая степлером распечатка на нескольких листах. – Вы прочитайте, а я пока подожду.

Сначала я быстро пробежал глазами предложенный текст, а потом перечитал более обстоятельно и почувствовал себя неудобно. Да уж. За такую информацию та дама ещё и приплатит, лишь бы на поверхность не вылезло. От суда точно откажется.

– Это, – я как бы взвесил на руке прочитанные страницы, – подкреплено реальными доказательствами?

– Естественно, босс. Видео- и аудиозаписи вполне себе приличного качества. Имеется серия достоверных фотографий, не фотошоп. Причём делали их не мы, что интересно.

– А кто?

– Какая-то бывшая её партнёрша, с которой она расплевалась. Передала нам возмездно, но на вполне приемлемых условиях.

– Забавно. Какая она, однако, затейница и выдумщица, эта жена нашего бывшего заказчика! Или уже не жена?

– Официально ещё не развелись, – уточнила Инга.

– Помните, у нас был противоположный случай, когда жена хотела выяснить, с кем ей изменяет муж? А муж изменял со своим молодым сотрудником, который трансгендером оказался. Вот так и подумаешь, насколько скучно и примитивно мы живём. Как банально всё делаем!

– Ой, я бы не стала им всем завидовать. Меня, кстати, вполне всё устраивает. – Инга многозначительно посмотрела мне в глаза.

– Это радует…

– Так что? – напирала девушка. – Ваше решение?

– Думаю, поступим следующим образом. Ждём повестки в суд, а потом ознакомим даму или её адвоката с данным материалом. Надеюсь, сразу отзовут иск.

– Я тоже на это очень рассчитываю, босс, – усмехнулась Инга. – Ну и последнее, о чём хотела вам сообщить. Ваша заказчица, Софья Буракина, подготовила, по её собственным словам, запрошенный вами материал. Вчера приходила, когда вас уже не было, и вот послание, которое она лично для вас передала. Говорит, продублировала электронное письмо. Всё запечатано, заклеено: не доверяет мне.

Опять конверт. Что ж такое-то?

Инга отцепила от планшета и протянула через стол упомянутое послание. Это был обычный почтовый пакет стандартного формата. Я аккуратно срезал самый край и вытряхнул содержимое перед собой. Моя помощница нагнулась к столешнице и с интересом стала разглядывать содержимое. Там оказались фотографии, распечатанные на цветном принтере. Наши головы встретились, но не столкнулись.