Вернуться мне удалось перед самым обедом, ближе к часу, поэтому решил сразу отправиться в офис и поесть уже там. Инга посмотрела на меня, как хирург поликлиники на пациента с обычным вроде бы гнойником, но в котором обнаружился редчайший экзотический паразит, знакомый лишь по картинкам из старого учебника.

– Добрый день, Инга, – первым поздоровался я. – Как дела в моё отсутствие?

– Здравствуйте, – ответила она каким-то замороженным тоном.

– А это вам за то, что подменяете меня всякий раз. – И я торжественно вручил Инге полученную от Арины висюльку.

– Ого! Спасибо. У нас три новых договора. Что за коробка?

– Посылку из Питера просили передать. Три договора – это хорошо или плохо?

– Вам решать, но, по-моему, всё-таки хорошо. Все три о супружеских изменах. В первом случае измена жены, во втором – мужа. Дела перекрываются.

– Как это? – сначала не понял я.

– Муж и жена в обоих случаях одни и те же.

– То есть она хочет уличить его, а он подозревает её, и оба обратились к нам?

– Так и есть, – кивнула девушка, показывая мне табличный документ на мониторе. – Причём оба правы. Эти дела можно закрывать.

– Что оказалось?

– Очень просто, – наконец разговорилась моя помощница. – Они друг на друга компромат принесли, оставалось лишь дела оформить. Дела разнесены во времени, поэтому конфликта интересов можно избежать. Жена спала со своим начальником, а муж ходил по случайным бабам. В деле имеется аудиозапись заказчицы, только не с самого начала. Хотите ознакомиться?

– Давайте, – без особого энтузиазма сказал я, цепляя гарнитуру.

– Готовы? Включаю.

«…Простить? – нервно говорил высокий женский голос с отчётливыми нотками истеричности. – Я бы однозначно не смогла так поступить, потому как считаю это грязным развратом и непотребным блудом, хоть мы и вместе это проворачиваем. Это не ревность, а возмездие. Всё по чесноку. В моём случае закончилось бы тем, что я убила бы ту гадину, которая залезла на моего мужика, а мой мужик распилил бы бензопилой того, кто стал бы меня лапать или трахать у него на глазах. Так что простить – это точно не мой подход…»

Там было ещё много разного, вплоть до нецензурных слов и непристойных выражений, но я не дослушал и наушники снял.

– Замечательно. Какая экспансивная женщина, ей бы в театре выступать. А третье дело?

– Оно ещё не вполне завершено. Только сегодня утром камеры установили. Почти то же самое, только там две лесбиянки.

– О боже! – невольно вырвалось у меня пафосное восклицание. – Не люблю я дела, в которых замешаны разные сексуальные меньшинства. Вечно там заканчивается скандалом, каким-нибудь преступлением и полицией.

– Тем не менее именно они самые денежные. А ещё была парочка неадекватов с параноидальной ревностью. Один старичок уверял, что его ровесница-жена изменяет ему с молодыми студентами, причём сразу с несколькими. Этому пришлось отказать.

– Напрасно.

– Почему? – удивилась девушка. – Ведь бредит человек.

– Бред, как вы, конечно же, знаете, самым разным бывает. Бред величия – это когда кто-то считает себя исторической личностью или посланником высших сил. Бред изобретательства и бред писательства. Бред преследования – это когда кто-нибудь уверен, что всякие организации или соседи постоянно за ним следят. А бывает бред правдоискательства и бред ревности. Вот зачастую с тремя последними мы дело и имеем. Это основы нашего заработка. Надо было договор заключить, аванс принять и за работу взяться.

– Да, но зачем нам тратить время и ресурсы на психически больных людей?

– Как зачем? А договор? А оплата? Знаете профессиональный кодекс частного детектива? Он всего из трёх пунктов. Первый – сначала аванс. Второй – заказчик всегда прав. Третий – при возникших сомнениях смотрите пункт второй. Пусть вносит плату за наши услуги, и достоверный результат будет предоставлен. А душевное здоровье этого заказчика нас должно беспокоить лишь как предмет возможного отказа от платежа. Психическую болезнь может диагностировать только врач, а не мы. Говорят, что в развитых странах сейчас каждый седьмой человек либо параноик или шизофреник, либо подвержен депрессии или алкоголизму. По данным Всемирной организации здравоохранения, депрессия сегодня на втором месте по трудопотерям. Так что вы хотите в нашем случае?

– Циник вы и мизантроп.

– Есть такое. А второй отказник?

– Этот потребовал, цитирую, «провести расследование против правительства».

– А тут правильно, что отказали. Этот – полный неадекват. Здесь без вариантов.

– Его звали Артур Рубинович Гололобов, – зачем-то добавила Инга.

– Артур Рубинович – и вдруг Гололобов?

– Ну, всякое случается. Возможно, он ещё придёт. Очень упорный господин. Ну и письмо на наш офисный адрес. Специально для вас распечатала.

Я взял протянутый листок и прочитал следующее:

Добрый день! Настоящим сообщаю, что на основании Соглашения об организации деятельности по обращению с ТКО на территории города № 110-джкх/21 Федерального закона № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» (ст. 24.7), а также Постановления Правительства РФ № 1156 «Об обращении с ТКО и внесении изменения в Постановление Правительства РФ № 641» прошу Вас заполнить предварительную заявку в целях соблюдения вышеуказанных норм и проведения необходимых расчётов по объёмам образования ТКО. Прошу Вас направить заполненную заявку, заверенную подписью и печатью, ответным письмом. Более подробную информацию Вы можете получить, перейдя по ссылке на официальный сайт ГУП «Экотехэкспорт», региональный оператор – ГУП «Экотехэкспорт» (Eco-Tech-Exp.org) или связавшись со мной по указанному ниже телефону.

Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

С уважением Богородицкая Лилия Семёновна…

Далее шёл телефонный номер и парочка электронных адресов.

– Что такое ТКО? – с недоумением спросил я.

– Твёрдые коммунальные отходы, – усмехнулась Инга. – Мусор, короче. А вы не знали? Там к письму прилагаются четыре многостраничных документа. Соглашение об организации деятельности, что-то там о присвоении статуса регионального оператора по обращению с ТКО, данные по количеству установленных контейнеров и предварительная заявка на заключение договора. Читать будете? Они мусор вывозят и всем такие письма рассылают. Я почему вам это письмо решила показать, чтобы вы подумали о возможности нам самим рассылать такие письма. Типа юридическая поддержка при семейных конфликтах, разрешение имущественных споров при разводах, бла-бла-бла. Все лицензии у вас есть, а лишние клиенты не помешают.

– Заказчики, Инга, заказчики. Давайте изживать слово «клиент» из нашего лексикона… Да, я давно хотел задать вам один нескромный вопрос. Можно?

– Попробуйте.

– Вот вы приехали из Латвии, из Евросоюза…

– Я поняла, о чём вы хотите спросить, – перебила девушка. – Почему сменила благополучную Европу на эту страну? Об этом все всегда спрашивают. Да, я гражданка Латвии, как и мой покойный отец. Мама русская. Да, до восемнадцати лет жила в Риге, свободно говорю на латышском языке, но последние годы училась и жила здесь. Там бы у меня не было никаких перспектив, да и неинтересно. Работу не найдёшь, тихо, как в могиле, а здесь – движуха и всё происходит. Вы по-прежнему недовольны, что я упустила того заказчика?

– Да нет, о чём там жалеть. Просто больше не поступайте так, прошу вас.

Девушка явно осталась при своём мнении, но ничего не сказала, зато продолжала изучать меня прежним медицинским взглядом.

– Случилось ещё что-то важное, но вы не хотите говорить? – напрямую спросил я.

– Н-нет… – Девушка упрямо помотала головой.

– Инга, – я старался говорить увещевательнее, – не знаю, какое время планируете работать со мной, но вы более чем устраиваете меня как сотрудник.

– Спасибо. Ну и?..

– Ну и если мы трудимся вместе и одно общее дело делаем, – я заговорил совсем примитивными, затёртыми штампами, – то должны доверять друг другу. Извините за излишне патетическую речь.

Девушка подумала ещё несколько секунд и выпалила, будто боялась передумать:

– Есть ещё кое-что, о чём я умолчала. Проверяла наш сервер на предмет упорядочивания материалов. Архивировала и стирала лишние файлы. Кэш, ненужные дубли, старые страховочные копии, всякий мусор уничтожала. Ну, всё такое. Так вот, в нашей общей папке обмена обнаружился любопытнейший документ. Думаю, вам стоит взглянуть.

С этими словами она повернула монитор в мою сторону. Это, как нетрудно догадаться, оказался тот самый текст, распечатку которого я видел у себя дома, сразу после того пробуждения.

– А, это. Да. Читал.

– Больше ничего не хотите добавить? – поинтересовалась девушка. – В этом есть жизненная необходимость.

– Говорят, чтобы в чём-нибудь кого-нибудь убедить, надо заявить, что это необходимость, причём жизненная, – пробормотал я.

– Не поняла.

– Хорошо, слушайте…

Я поведал Инге всё, что можно было рассказать. Поведал лайт-версию того, что происходило со мной здесь до и после моего отсутствия. Всё, что помнил, умолчав о содержании пробудившихся в памяти эпизодов нахождения там, а ещё о том, как эпизоды эти бессистемно всплывали и продолжают всплывать в памяти. То, о чём обещал молчать, я тоже оставил за скобками.

Удивительно, но девушка сразу поверила этому бредовому рассказу. Будь на её месте кто-нибудь другой, я наслушался бы такого, что в приличном обществе и не повторишь.

– Это выглядит безумно и дико, но многое объясняет, – признала Инга после непродолжительного молчания. – Поделиться происходившим с вами там не желаете?

– Желаю, но пока, наверное, не сумею. Вспоминаются отдельные клочки, и эти обрывки никак не хотят складываться в общую картину. Не склеиваются. Надеюсь, что временно. Вот когда соберётся что-нибудь цельное, обязательно расскажу.

– Ловлю на слове. Я бы вам ни за что не поверила, если бы сама не сталкивалась с чем-то подобным. Никому не говорила, чтобы за сумасшедшую не приняли. Вы первый.

– Вот это хорошо. Думал, гадостей наговорите.

– Кстати, о гадостях, – спохватилась моя помощница. – Тут ещё какая-то женщина заходила. Вас спрашивала. Уверяла, что ваша заказчица и у вас договор. Я потом проверила в нашем реестре. Никакого такого договора не нашла.

«Почему “кстати”?» – подумал я. Вот из таких примерно замечаний и вырастают самые противные и опасные проблемы. Интуитивное ощущение, ничего конкретного. А вслух спросил:

– Она представилась?

– Визитку оставила. Со мной отказалась говорить.

Это был красиво оформленный прямоугольничек плотной бумаги, на котором читалось: «Софья Николаевна Буракина. Независимый финансовый агент». Далее шли имейл и мобильный телефон. На обратной стороне никаких пометок не оказалось.

– Что такое «независимый финансовый агент»? – спросил я, всё ещё вертя в руках карточку.

– А вы и этого не знаете? Очень популярная сейчас и неплохо оплачиваемая работа. Причём доступная почти любому вне зависимости от образования, места жительства, пола и возраста. Лишь бы способности обнаружились. В принципе, такой фриланс. За определённую плату такой агент должен помогать поддерживать уровень доходов, сохранять деньги, планировать и делать инвестиции, обеспечивать финансовую безопасность вам и вашей семье. Это если он честный, разумеется. Жуликов вполне хватает. Теоретически можно зарабатывать столько, сколько душа пожелает. Но это теоретически. Считается одной из самых перспективных профессий на сегодняшний день.

– То есть управляющий чужими деньгами?

– Практически да.

– А эта Софья Николаевна, как она вам показалась?

– Никак. Женщина как женщина, ничего особенного. На бандитку не похожа, но только на первый взгляд, а там не знаю. Хотите взять на работу независимого финансового агента?

– Боже упаси. У меня и денег таких нет. Она действительно заключила с нами договор, только он остался в моём столе, забыл в регистратор подшить…

– …и в наш реестр тоже вписать забыли, – продолжила за меня Инга. – Сделайте, пожалуйста, а то я в неудобном положении оказалась.

Пришлось извиняться, а потом исправлять. Ничего страшного, меня не убудет.

От минорных мыслей отвлёк звонок городского телефона. Надо же, они ещё действуют.

– Слушаю, – сказала Инга, предупредительно включив громкую связь.

– Хорошо, что слушаете, – отозвался незнакомый молодой женский голос с недовольными интонациями. – Суд по моему разводу назначен на тот же день, что и моя рабочая командировка. Могут ли рассмотреть дело без моего участия?

– Добрый день. Могут, конечно. Процедура расторжения брака может происходить и без вас, причём от подачи заявления на развод до получения решения о расторжении брака, – на автопилоте отбарабанила Инга. – Но покидать место проживания я бы не рекомендовала. В любом случае посоветуйтесь со своим адвокатом.

– Вы ещё пожалеете об этом, обещаю.

Трубку с той стороны бросили.

– И вот так постоянно, – пожаловалась мне девушка. – Вечно кто-то чем-то недоволен. Угрожают ещё. Хоть бы спасибо сказали.