Утром на платформе вокзала пассажиров можно было пересчитать по пальцам одной руки. Когда я вошёл в поезд, то глазам своим не поверил: вагон оказался пуст. Совсем. Свободные сидения без людей, хотя до отправления оставались считаные минуты. В последний момент пришли две женщины с объёмистыми сумками, а в другом конце вагона расположился одинокий железнодорожник без багажа. Посередине уселся я, и больше не было никого почти до самого Петербурга.

Я достал свой букридер и погрузился в сюжет нового романа авторства одного из ведущих наших фантастов. Три с половиной часа промелькнули практически незаметно. Расстроило лишь то, что автор, всегда ратовавший за принцип фантастического реализма, допустил серию досадных ляпов. Физику пока никто не отменял, и, если у нас фантастика, претендующая на звание научной, давайте всё-таки соблюдать правила игры.

Ближе к концу пути вдруг оказалось, что место рядом со мной уже не пустует. Там обосновалась какая-то девушка, явная поклонница жанра киберпанк. Стиля, отражающего упадок традиционной культуры на фоне бурного технологического прогресса в информационно-цифровую эпоху. На вид не более двадцати лет. Коротко стриженные фиолетово-розовые волосы, ядовито-жёлтая майка, некогда модные розовые джинсы со стразами. Из многочисленных прорех на штанах блестели чёрные, переливающиеся всеми цветами радуги колготки. Лицо было усилено геометрически правильными проводниками, вживлёнными в верхние слои кожи и направленными от ушей к глазам и от глаз через лоб куда-то в глубь причёски. Девушка вся сверкала и переливалась, будто инсталляция в гламурной витрине. Она хоть и была яркой, но в то же время оставалась холодной и будто неживой. Словно из пластмассы самого высокого качества. Её лицо можно было бы назвать красивым, если бы не вделанные в него странные украшения и серебристо-блестящие, будто ёлочные игрушки, губы. Ни у кого больше не видел я подобной яркой помады.

Помнится, видел я уже эту девицу. Или её, или другую, но очень похожую. Двойник? А что, всякое случается. Почему нет? Видел давно, в таком же вот поезде и в таком же примерно образе. Тогда мы и словом не обменялись. Интересно, что за прошедшие годы данная особа (или её копия) не изменилась никак. Тогда она молча сидела, погружённая в дикий ритм, доносящийся из наушников, а потом исчезла на моих глазах. Будто растаяла в воздухе. Но это – тогда. Сейчас, судя по всему, пребывала в другом настрое и на ином энергетическом уровне. Когда она повернулась ко мне, я с ужасом заметил, что радужные оболочки её глаз представляют собой какие-то безумно сложные подвижные циферблаты, некие устройства с мобильными светящимися зубчатыми дугами и шестерёнками с затейливо устроенными деталями вокруг зрачка. Всё это двигалось и прерывисто вращалось.

– Велели передать, – без всяких предисловий начала резким монофоническим голосом сверкающая девушка, – чтобы внимательно проверил свои контакты.

– Кто велел-то? – не понял я.

– Велели передать, чтобы делал только то, что считаешь нужным для себя. Чтобы в чужие дела носа не совал.

– Я только и делаю, что суюсь в чужие дела. Работа такая.

– Велели передать, чтобы не говорил ничего лишнего и встречался только с теми, без кого не можешь обойтись.

– А можно кое-что передать тем, кто мне велел всё это передать?

– Велели передать, – никак не реагируя на мои слова, продолжала кибердевушка, – чтобы не вёлся на обещания, не верил никому и за своими гаджетами следил. Надеюсь, уяснил. Как можно понятнее тебе говорю. Чтобы зашло.

После этих слов кибердевушка воткнула в уши автономные белые наушники-затычки и перестала как-либо реагировать на моё присутствие. Я снова поймал себя на мысли, что подобные наушники напоминают мне скрюченные окурки, засунутые в ушные отверстия.

Через пару минут девушка начала мерцать в такт попсовой музыке, доносившейся из наушников. Стала просвечивать насквозь. Сначала чуть-чуть, потом всё сильнее и сильнее, в результате сделалась совсем прозрачной и растаяла вовсе. Будто и не было её.

«Велели передать». Кто велел-то? И зачем? Вот ведь заноза. «Чтобы делал только то, что считаешь нужным для себя». А я, спрашивается, чем занимаюсь?

Говорят, что самые правдивые идеи – это те, о которых не расскажешь другим. По приезде в Питер в голове возникли такие чёрные мысли, что точно никому о них знать не следовало, а рассказывать – тем более. Остановился я в мини-отеле на Моховой. При бронировании было указано, что отель расположен в пешеходной зоне и до метро три остановки на маршрутке. На самом деле от метро пешком четверть часа – совсем не то время, что на сайте. Номера небольшие, но чистые, с хорошим ремонтом. В номере санузел, душевая кабина и туалет. Халаты, тапочки, шампунь и гель для душа, телевизор, холодильник, чайник. Есть сейф. Очень вежливый, доброжелательный персонал. Что ещё нужно усталому, задёрганному сыщику? Впрочем, я не собираюсь устраивать тут рекламу и останавливаться надолго тоже не собираюсь.

У меня были другие дела.

Петербургская ведьма Арина, в миру – Ирина Алексеевна Лискова, никогда не была замужем. Это почему-то сильно расстраивало её брата – сотрудника Эрмитажа Степана Алексеевича Лискова, доктора искусствоведения, профессора, заслуженного деятеля искусств. Мы с ним были довольно хорошо знакомы после совместного раскручивания странного и запутанного дела, связанного с хищениями из запасников крупнейшего музея страны[16]. Именно к нему, а не к его сестре вначале я и обратился. Моему звонку Степан, если судить по голосу, совсем не обрадовался.

– Привет, – кратко ответил он на моё развёрнутое приветствие.

– Как жизнь? – стандартно поинтересовался я.

– Живу пока, – не вдаваясь в детали, буркнул Степан.

– Очень занят?

– Есть такое.

– Хотелось бы поговорить, – настаивал я. – Не по телефону.

– Да? – невесело прореагировал Степан.

– Да. Меня к сестре твоей срочно направили. Дело не терпит…

– А, так вот оно что, – обрадовался Степан и вроде как подобрел, если судить по голосу. – Ты к ней, значит. Приехал уже?

– На Моховой, в гостинице.

– Ага… Тогда так поступим. Я на Невском в «Столовой № 1» обедаю, с часу до двух. Это дом пять, по-моему. У меня там скидочная карточка. Приходи, тогда и побеседуем.

Вот для чего мне надо было знать, что у профессора Лискова какая-то карточка? Впрочем, по своим прежним наблюдениям я хорошо помнил, что Степан Алексеевич никогда ничего не делает и не говорит просто так.

Я запер номер и вышел на улицу. Погода была вполне типичная для Санкт-Петербурга. Со стороны залива налетали порывы ветра, временами срывалась мелкая водяная пыль, небо закрывали быстро летящие тучи. Для подобных осадков в польском языке существует ёмкое слово – «мжавка». Тем не менее я решил прогуляться пешком. Дошёл до Мойки, миновал здание цирка, прошёл мимо одного из филиалов Русского музея и вдоль трамвайных путей вышел на Садовую. Добрался до Невского и направился в сторону Адмиралтейства. Время удалось рассчитать правильно, и я успел как раз вовремя. «Столовая № 1» – такое название носило солидное предприятие общественного питания. Скорее кафе, чем ресторан. Как бы то ни было, вечером заведение работало именно как ресторан.

За прошедшие годы Степан немного изменился. По-моему, слегка потолстел и полысел. На висках прибавилось седины, очки стали другими. Раньше профессор предпочитал «докторские» очки с золотыми дужками и без оправы, теперь носил стёкла, удерживаемые металлом стального цвета.

– Ты знаешь, как её отыскать? – спросил брат Арины после короткого рукопожатия.

Профессор снял свои железные очки и помассировал переносицу. Эту привычку я заметил за ним ещё с прошлого раза.

– Да, конечно, – кивнул я. – В позапрошлом году мы…

– Устарело, – перебил меня искусствовед. – Вот.

Степан извлёк из внутреннего кармана и положил напротив меня визитную карточку, на которой значилось: «Ведьма Арина. Гадалка и ясновидящая. Магическая помощь в сложнейших ситуациях. Звоните, я знаю, как Вам помочь! Консультация бесплатная. Приём в Санкт-Петербурге. Удалённая работа в любой точке мира. Личная гарантия». Далее шли имейл и телефонный номер. Ни телефон, ни электронный адрес знакомы мне не были.

– Визитку себе оставь. Позвони и договорись с ней. Только заранее звони, не попади в обед, у неё с двух до трёх. Кстати, ты есть-то хочешь? Моя карточка позволяет покормить одного нового гостя заведения, и за это мне положены разные бонусы.

Ведьма Арина работала в новом офисе с секретаршей. Похоже, теперь это всеобщий тренд. В отличие от брата, внешне ведьма совершенно не изменилась, только выглядела рассеянной, что было совсем на неё непохоже. Как оказалось, требование передать письмо дипломницы лично и в собственные руки объяснялось весьма просто: Арина желала поговорить со мной, причём конфиденциально. Правда, сначала разговор не пошёл. Крутился вокруг всяких пустяков и несерьёзных тем. Ведьма попыталась выведать, как обстоят дела с её братом и не узнал ли я чего нового о его жизни. Но потом разговор всё-таки плавно перетёк к более важным для меня вещам, потому что никаких дел со Степаном у меня сейчас не было.

– Мне тут все настоятельно советуют, – пожаловался я, – чтобы в чужие дела не влезал, внимательно все свои знакомства проверял и никому не доверял.

– Последнее – верно. А вообще, не ворчи. Один восточный мудрец как-то заметил, что доверие, оно как лист бумаги. Раз сомнёшь – идеальным никогда не сделается. Поэтому – да, не доверяй никому. Самые родные могут подставить.

– Могут, но не факт… Это совет из той серии, что не надо ни пить, ни есть, а то вдруг отравишься или подавишься. Гулять в одиночку тоже опасно, а то хулиганы нападут, морду набьют и ограбить могут.

– Тоже не обязательно. С хулиганами и договориться можно, это тебе не террористы. А вот если хочешь избежать подстав, то желательно не рисковать с доверием.

– Тогда лучше вообще никогда не рисковать. В любой момент можешь чего-нибудь лишиться. Как я тогда работать буду без риска? У меня всё построено на влезании в чужие дела с элементами потенциальной опасности.

– Для этого есть старый малоприличный анекдот, – без тени улыбки сказала Арина. – Гуляет парень с девушкой. Та и говорит: «Такой отличный вечер, и хочется, чтобы он продолжался и продолжался». Но вот они около её дома. Предлагает зайти на чашечку кофе. Парень мнётся: кофе на ночь, говорят, вредно. Девушка: «Ну пожалуйста! У меня уже полгода как кофе не было!»

– Это ты к чему? – невесело усмехнулся я. – Последние дни у меня что-то не так с чувством юмора. Мы с тобой вроде бы давно ответили на подобный вопрос.

– Вечно ты про секс думаешь. – Арина нажала какую-то кнопку и сказала: – Танечка, нам два кофе, пожалуйста. Оба – как мне обычно. – После этого ведьма отпустила кнопку и хитро посмотрела на меня. – Я к тому, что слова иногда звучат вовсе не так, как положено по смыслу. А смыслы зачастую отличаются от слов. Сечёшь? Проанализируй советы, которые кто-то там тебе давал, и вспомни, как и в каком контексте они были дадены. К тому же к тебе есть ещё одно дело.

Тут в кабинет вошла секретарша Арины, длинная нескладная девица с неприметным лицом, и принесла два кофе.

– Ещё дело? – струсил я, даже не пытаясь этот испуг скрывать.

Секретарша уже ушла, и говорить можно было свободно.

– Да не дёргайся ты, – засмеялась ведьма, забирая себе обе чашки. – Это совсем не то, что ты думаешь. Одна моя коллега замуж вышла, завещание написала, а меня своей душеприказчицей назначила. Такое тоже случается иногда в нашем кругу. Причины данного поступка нам не столь интересны, главное, что она была обязана избавиться от той коллекции артефактов, которая накопилась у неё за время работы. Что-то продала, что-то подарила, кое-что уничтожила. Но некоторое число предметов оказалось у меня в счёт старой дружбы. Вот я и подумала, что кое-что из её наследства можно тебе передать. Пригодится.

– Что там?

– Разные штучки, сам посмотришь, ничего сложного. Одну вот сейчас покажу.

С этими словами Арина вытащила какую-то подвеску или кулон, похожий на серебряный медальон.

– Это что, старинный колдовской амулет?

– Да ну… Куда там. Просто современная висюлька из технического серебра, способная слегка усиливать обаяние и немного увеличивать притягательность.

– А прежняя хозяйка, она что, умерла?

– Да как тебе сказать… Для нас – да. Умерла, считай. Это я про нас, про «Петербургский круг» говорю. Она покинула «Круг» и потеряна для общества. Но её артефактами, теми, что остались, по закону я должна распоряжаться. Так в её духовном завещании сказано.

– А она что?

– Ничего. Разрыв всех старых контактов. Вышла замуж за какую-то унылую особь мужского пола. Пьёт колу, курит «Мальборо», жуёт «Стиморол» и по модным ресторанам в три горла жрёт. Трусики у неё всегда «Дольче и Габбана», айфон носит в сумочке от «Луи Виттона» и при этом убеждена, что реклама никак на неё не действует, а проблемы с весом и пустой кошелёк – собственный её выбор. Скоро будут разборки с мужем, памперсы, детское питание и очередь к педиатру. Да, ты что-то хотел спросить?

– Почему на «Вконтакте» псевдоним у тебя Арина Пешкова? Это в связи с чем?

– Да ни с чем, по аналогии выбрала. Лесков, Пешков – оба русские писатели.

– Ты же Лискова, а не Лескова.

– И что с того? Скоро вообще удалюсь оттуда. По-твоему, я что, должна была в этой помойке свою настоящую фамилию выкладывать? Очень надо.

– Да нет, не думал ничего такого… Знаешь, как оказалось, в моём роду тоже были ведьмы, колдуны и, скорее всего, шаманы. Шаманы уж точно. Последнее время постоянно хочется вдарить кому-нибудь в бубен.

– Несмешная шутка.

– Только наполовину.

– Наполовину несмешная или шутка наполовину?

– Наполовину шутка. Нашёл семейный архив. В старом чемодане на антресолях, будто в классическом бытовом романе. Понятия не имею, кто, когда и зачем его туда запихнул. Поперёк наклеена бумажная полоска, где выгоревшими фиолетовыми чернилами написано: «Вскрыть после моей смерти», и подпись неразборчивая. До многого пока руки не дошли, но попалась пачка старых писем, довоенных ещё, там везде даты аккуратненько проставлены. Одно письмо резко отличалось от прочих, и из него следовало, что какая-то моя родственница в деревне ведьмой считалась. Вернее, в селе. Там три центра силы было: партийный секретарь – товарищ коммунист, церковь с местным батюшкой и дом ведьмы. Как я понял, последнюю селяне ценили больше остальных. Батюшку ещё перед войной расстреляли, а товарища коммуниста шлёпнули уже потом, когда обвинили во вредительстве. Ладно… Заболтались мы. Я тебя от важных дел отвлекаю?

– Если бы отвлекал, сказала бы. Но время действительно на исходе. Так что пора. Нас ждут.

– Кто ждёт? – не понял я: ничего похожего раньше вроде как не планировалось.

– Наша верховная. Да не дёргайся ты так, всё будет норм! Я несколько лет назад слабость проявила и вступила в Международный союз колдунов, магов, ведьм и экстрасенсов. Сама не поняла зачем. Визитки ещё одним титулом украсить захотелось. У них в качестве эмблемы масонский символ. Взносы вроде небольшие, двадцать евро в год, зато обещали всякие плюшки. Международные конференции, латунные медали, поездки в Европу, участие в съездах и льготные рекламы в разных СМИ. Сначала повелась на это, а потом пожалела. Начать с того, что вследствие «элитарного» характера организации порядок приёма туда двухэтапный: полноправными участниками могут стать лишь те, кто осилит год кандидатского стажа. Самые талантливые. Ну что. Согласилась. Конечно, там вроде как очень круто: приёмная комиссия проверяет, действительно ли ты что-то собой представляешь или так, выпендриться решил. На самом-то деле принимают всех, кто заплатит. Надо лишь написать про себя всякое-разное хвалебное, и готово. Вполне достаточно, только плати. Потом, кстати, оказалось, что вступительный взнос тоже двойной: сначала необходимо заплатить как кандидату, потом, через год, – за полноправное участие. «Международность» заключалась в том, что почётным фиктивным главой этого союза является малоизвестный престарелый американский колдун. Не удивлюсь, если сам он ни сном ни духом.

– А я-то вам зачем? Я ж не колдун и, прости господи, не экстрасенс.

– Ты писатель. У нашей шефини появилась странная идея заказать тебе роман.

– Правда, что ли? На развесистую клюкву похоже.

– Я тоже сомневаюсь. Но тем не менее приказано доставить тебя пред светлы очи. Вернее, пред тёмные очи нашей начальницы.

Вопреки ожиданиям, Арина привезла меня не в офис и не в тёмный замок, а в летнее кафе-веранду, где мы встретились с немолодой, скромно выглядящей, усталой на вид женщиной в противоковидной маске. Верховная ведьма Санкт-Петербурга казалась похожей на потрёпанную жизнью пенсионерку. Да, действительно, мне выпала высокая честь написать роман о ведьмах и колдунах, за что в качестве бонуса полагалось предисловие видного отечественного мага. Далее обещалась статья этого мага в газетах «Наша Ингерманландия» и «Балтийская волна», причём сам я должен был за такое счастье ещё и заплатить вполне ощутимую сумму в двести пятьдесят тысяч рублей. Материал обещали предоставить. Я ответил, что романов подобного содержания сейчас больше, чем до фига, и появления ещё одного никто просто не заметит. Верховная возразила, сказала, что издание и продвижение книги они берут на себя, оплату и раскрутку гарантируют, главное – написать. На вопрос, почему сами не пишут, собеседница туманно сослалась на какой-то запрет. О полагающемся за исполнение заказа гонораре было сказано, что мне и так исключительно повезло и я должен благодарить всех богов за уникальную возможность и оказанное высокое доверие. Дабы не подставлять приятельницу, я вежливо поблагодарил, обещал хорошенько подумать и дать ответ в ближайшее время. В качестве полезного дополнения было предложено встретиться с верховной ведьмой моего региона, после чего вручили соответствующее рекомендательное письмо и посылку для передачи в собственные руки. Коробка оказалась таких габаритов, что туда свободно влез бы средних размеров арбуз. Судя по всему, лежало там нечто скоропортящееся, поскольку при потряхивании слышался характерный шелест, как от сухого льда.

Уже потом, когда мы распрощались и ушли, Арина очень долго извинялась, что совсем не было на неё похоже. Что это с ней?

– Ты извини, что так коряво получилось…

– Да ладно. Прикольная тётка.

– Прикольная? Хорошо, что она тебя не слышит. Она потомственная, как и я. Недавно узнала, что моя прапрабабушка тоже была знахаркой и целительницей. В деревне её считали ведьмой. В детстве я каждое лето отдыхала в этой деревне, где изучила вдоль и поперёк все окрестные леса и болота. Только вот с коровками отношения у меня не сложились как-то. Однажды вечером шла я куда-то по своим делам, вдруг вижу, как соседская девушка Валька кому-то что-то кричит. Потом-то поняла, что кричала она мне, но было поздно. Меня кто-то повалил сзади и начал вдавливать в землю рогами. Этот кто-то порвал на мне ворот рубахи и изрядно поцарапал шею. Как-то я выкрутилась, но потом эту корову всё-таки застрелили по подозрению в бешенстве, а мне сделали несколько уколов…

Обычный агрессивный стиль Арины куда-то улетучился. Ведьма вновь принялась жаловаться, что деваться ей было некуда, что пришлось пообещать доставить меня на встречу и уговорить на участие в литературном проекте. Я пожал плечами, сказал, что идея никакого интереса не вызывает, писать ничего такого не планирую, да и вообще выглядит это весьма некрасиво. Арина сначала промолчала, а потом, когда мы расставались, попросила всё-таки подумать и по возможности дать положительный ответ.

Что значит «по возможности», я спрашивать не стал, просто молча кивнул и подумать пообещал. На том и расстались, а на другой день вернулся в Москву. Переданный Ариной свёрток с частью «наследства» от вышедшей замуж коллеги я не вскрывал. Висюльку решил подарить, а остальное потом задвинул в шкаф и начисто забыл. А зря.