Выставка-ярмарка, куда пришлось попасть с лёгкой руки Алексея, называлась просто – «Формы рукоделия» и была посвящена всем этим формам; она должна была популяризовать таковую деятельность среди современного общества. Входные билеты для посетителей продавались на сайте и стоили недёшево. Местом проведения устроители выбрали помпезный концертный зал Music Media Dome недалеко от метро «Площадь Ильича». Вот на метро я и поехал. На этой станции имеется лишь один выход в город, прямо в подземный переход. Далее направо, по лестнице на улицу и вдоль шоссе Энтузиастов в сторону Третьего транспортного кольца. Минут через пятнадцать ходьбы с левой стороны, позади института какой-то вредной для экологии промышленности, за бетонным забором с колючей проволокой, открылся величественный, украшенный гигантскими рекламами железобетонный павильон без единого заметного окна. Это и был Music Media Dome. Видимо, бывший заводской цех, после ликвидации производства и соответствующего ремонта отданный под культурно-музыкальные мероприятия.

Внутри, за низкими квадратными чёрными колоннами и небольшим фойе, обнаружился огромный концертный зал, оформленный с мрачноватой красотой и хай-тековским минимализмом. Высоченный потолок, опоясывающий зал балкон, сцена-подиум и сложная система подсветки с видеопроекцией. Это помещение позиционировалось как зал с самыми крупными проекционными поверхностями в мире. Интересно, сколько денег стоила организаторам аренда такого зала? Много. Неужели они не только отобьют расходы, но и останутся в прибыли?

Как сейчас принято в подобных случаях, немалое помещение было разгорожено на множество стендов – разноразмерных клетушек без потолков, что сдавались в аренду какому-нибудь физическому или юридическому лицу. По такому принципу устраивались все престижные ярмарки – от книжных до строительных.

Несмотря на то что все павильоны были подписаны крупными заметными буквами, поиск нужного затянулся. Я никак не мог отыскать пресловутое ООО «3D-Профиль», пока не сообразил, что тут просто обязан присутствовать какой-нибудь разъяснительный центр или информационный стенд. После нескольких вопросов таковой действительно отыскался, а потом с помощью общего плана я нашёл и ООО «3D-Профиль» с упомянутым Арсением за прилавком.

На самом прилавке были разложены разнообразные изделия мастеров-косторезов. Тут были кабинетные скульптуры, сувениры и украшения. Шахматные фигурки и ножи, напёрст ки и подвески, серьги и колье, камеи и броши. Материал самый разный: как бивень и кость мамонта, так и рог лося и зубы разных хищных животных. Особенно меня поразила флешка «Волк» в футляре из бивня мамонта.

Арсений оказался суровым таёжным мужиком лет сорока, с выдающимся пузом, дикой бородой, густыми бровями и недоверчивыми глазами. Одет он был в новёхонький камуфляж, на голове – чёрная байкерская бандана. Он вполне гармонично смотрелся бы за рулём какого-нибудь Harley-Davidson или Indian Chieftain, а вовсе не за торговым столом. Я представился и объяснил, от кого и зачем пришёл. Мужик молча передал мне нетяжёлый свёрток из крафт-бумаги размером с квадратный книжный альбом. Судя по тому, что продавец и не думал маскировать свои действия, ничего незаконного там не было. На все мои вопросы либо отмалчивался, отделываясь пожатием широких плеч, либо отвечал кратко, односложно и неохотно. Разговор не заладился, и я ушёл.

Обратная дорога прошла без всяких неожиданностей, разве что перед входом в метро охраннику не понравился мой рюкзак, и страж заставил просвечивать его рентгеном. Зато передача посылки Алексею вышла сама собой.

– Ну и как тебе Арсений? – спросил Алексей, когда я отдал ему принесённый свёрток.

– Ни на один мой вопрос нормально не ответил. Конкретный мужик. С таким лучше не ссориться.

– Это точно. Знаешь, был с ним удивительный случай. Встретился в тайге с шатуном – по каким-то причинам не впавшим в зимнюю спячку медведем, голодным и злым. Крайне опасным. Ружьё у Арсения, конечно, было, но в тот момент оставалось в снегоходе за пару километров. Не стал брать, лишний вес не хотел таскать. К счастью, нож у охотника всегда при себе. Обычно такие столкновения для человека фатальны, но Арсений не только выжил каким-то образом, но и не пострадал. Как – рассказывать не буду, это не моя история.

С этими словами Алексей положил руку на принесённый мною пакет.

– Неужели не хочешь узнать, что внутри?

– Хочу, конечно. Но, как ты изволил выразиться, «это не моя история».

– Ничего секретного, – рассмеялся мой друг. – Смотри…

Он ловко распаковал свёрток и вытащил толстую шахматную доску. Сама доска оказалась плоской шкатулкой, где под крышкой, служащей собственно игральной доской, в тщательно вырезанных углублениях покоились чудесно выполненные шахматные фигуры. Конь был в виде настоящего, вставшего на дыбы коня, слон – слона, король представлял собой скульптурку монарха в средневековой одежде, ферзь изображал королеву в пышном облачении, а пешками были маленькие солдаты, стоявшие на одном колене. Чёрный король пребывал в белой короне, а белый – в чёрной. Алексей аккуратно положил доску перед собой на стол и молча расставил фигуры. Все они были исполнены столь искусно, что казалось, ещё чуть-чуть – и фигурки оживут и сами начнут двигаться и воевать.

– Подарок за одну мою услугу, – пояснял мой друг. – Я сам его попросил вместо обычного гонорара. Спецзаказ. Доска из чёрного дерева, а белые поля из пластин мамонтова бивня. Белые фигурки просто костяные, а чёрные – это чернёная кость. Обожаю шахматы.

– А зачем чернёная кость?

– Чтобы кость стала чёрной. Точная технология глубокого окрашивания мне неизвестна, знаю лишь, что при определённых условиях изделие кипятят в растворе солей марганца, а затем шлифуют. Получается такой вот благородный чёрный цвет. Чернь проникает в саму структуру материала. Сыграть не желаешь?

– Не желаю. Не смею осквернять своими руками такое чудо. Заведомо проиграю, а мне ещё в офис ехать.

– А, этот твой бизнес… Ну что, удачи. Если что-то узнаю, дам знать.

На том и расстались. Я ехал и думал. Вот ведь какая у людей жизнь интересная. Шахматные фигурки у мастеров заказывают, с медведями борются, в элитарных ярмарках участвуют, а я отслеживаю каких-то подозрительных типов. Поможет мне Алексей или нет, неизвестно. Мало ли что он говорит, планы меняются, а вместе с ними и ожидаемые результаты. Я-то понадеялся, грешным делом, что вот он, путь. Но – облом. Не только до финиша не дошёл, но и на финишную прямую не вышел. Света впереди не видно. А если бы другой дорогой направился, то, весьма вероятно, и вовсе бы никуда не пришёл.

Дорога от Алексея до офиса мне совершенно не запомнилась, двигался я на автопилоте и пришёл в себя лишь перед самым входом в офисный центр. А там на рабочем месте опять закрутили дела. Дела эти сначала порадовали, потом расстроили. Все они казались какими-то дурацкими и нелепыми.

Инга отпросилась, и посетителей принимал я один. Сначала пришли две девушки. В первый момент принял их за парочку, но реальность оказалась несколько иной. Выяснилось, что у них общий парень, и эта общность их вовсе не радовала. Ещё пару дней назад они понятия не имели друг о друге, но, когда одна нашла способ проверить смартфон своего бойфренда, открылась истина. Девушки встретились. Сначала поорали одна на другую, потом чуть не подрались, а после этого помирились и решили парня проучить. Фантазии хватило лишь на то, чтобы подбросить ему наркоту, а потом сообщить в полицию. Для исполнения задуманного не изобрели ничего лучшего, как обратиться к частному детективу. Ко мне.

Естественно, я отказал, сославшись на необходимость строгой отчётности.

Второй случай сначала показался просто анекдотичным, и не сразу я понял свою ошибку. Пришёл полицейский. Настоящий. За время работы частным сыщиком я научился определять подлинность служителей закона. Капитан Тихеев, Вячеслав Сергеевич. Всё как положено: в форме, с четырьмя звёздочками на каждом погоне и с папкой в руке. И, по-моему, с пушкой. Сначала подумал, что он явился меня арестовывать, но капитану самому понадобилась помощь. Что было дальше, помню отрывочно. Разговор начался скучно и вяло. Может, прошло несколько минут, а может, полчаса, но мы сравнительно долго сидели и говорили. Говорил в основном полицейский, я больше слушал. Нетипично, чаще бывает наоборот. Вопросы – ответы, всё как обычно. Когда вопросы стали повторяться то в одной, то в другой формулировке, мучительно захотелось, чтобы полицейский побыстрее ушёл. Я предложил кофе, мент кивнул. Из-за отсутствия Инги пришлось заваривать самому. Сначала капитан старался вовлечь меня в свою игру, чтобы я отвлёкся от собственных мыслей, но потом он понял, что напрасно теряет время и никакой кофе тут не поможет. Когда кофе закончился, капитан разозлился.

– Это противозаконно, – заявил он. – Вам нельзя заниматься подобными делами.

Он бросил на меня такой взор, что сразу стало ясно: придётся выслушать очень неприятные вещи. Его визит не какая-то рутинная проверка, а нечто большее. Что? Сколько бы времени ни потребовалось, надо терпеть.

– Что ж, – сказал я, – слушаю вас.

– Вот вы полагаете, – продолжил капитан, – что можете заниматься такими делами. Это потому, что вы спите, а не работаете.

Ничего такого я не полагал. Я вообще не понимал, куда он клонит, а спросить опасался. Мало ли? Полицейский как-никак. Представитель власти, а с властью лучше не шутить и не дискутировать.

– Я не сплю, – сказал я, – просто работа у меня такая сонная. Неторопливо собираю факты, выбираю нужные, часто сижу и чего-нибудь долго жду, а параллельно читаю и учусь.

Я-то знал, что это почти правда, но полицейский не унимался.

– Знаете, что думаю? – Капитан посмотрел на меня нехорошим взглядом, сделал паузу, а потом продолжил: – Вы убийцы. И вы, и ваша сотрудница. Настоящие преступники. У меня есть сведения, что на этот раз от ответа не уйдёте.

Сказав это, он неторопливо и с важным видом полез в свою папку и вытащил файл с просвечивающей надписью: «Дело А. Д. Старичкова-Павленко, бывшего программиста ООО “ЮниКод”». Палец полицейского не дрогнул, и файл он раскрыл точно так же, как раскрывал папку, – медленно и торжественно. Внутри, кроме стандартных распечаток, оказалась куча фотографий и пара клочков бумаги с нарисованной от руки схемой и коротким напечатанным текстом.

– Вот, читайте. Дело закрыто, и я могу вас ознакомить с отдельными документами.

«…На четвёртом году реформ, – читал я, – возникло новое поколение банковских грабителей. Бандиты пытались устраивать облавы в торговых центрах, похищая кассиров, инкассаторов, телохранителей и водителей. Обычно налёт происходил в районе пересечения Рублёвского шоссе с кольцевой автодорогой. В интересующий нас период таким грабителем банка, которому всегда удавалось уходить от погони, был Александр Денисович Старичков-Павленко. Во время своего последнего дела в районе Рублёвского шоссе он понял, что совершает ошибку. Опытный жулик, он заметил, что после каждого ограбления в одной и той же машине меняют водителя. Рискуя быть пойманным, Старичков-Павленко стал выбирать жертву, зная, какой маркой автомобиля та будет пользоваться. Через некоторое время он остановил свой выбор на тёмно-синем «ниссане» с тремя антеннами на крыше. Если верить записям в регистрационной книге, в тот день рядом с водителем сидела Софья Буракина…»

– Погодите, но ведь Буракина…

Полицейский выбрал одну фотку и придвинул ближе ко мне.

– Узнаёте?

– Похожа на Софью Николаевну, но намного моложе.

– Да, именно так, – нехорошо усмехнувшись, кивнул капитан. – Тогда она была совсем молоденькой девушкой, а теперь – успешная бизнесвумен. Хорошо обеспеченная женщина. И, как нам известно, сейчас она ваша клиентка.

– Любопытно. Но почему вы назвали нас убийцами? Мы никого не убивали.

– Вы своими действиями убиваете уголовное дело, влезать в которое не имеете права. При этом может произойти что угодно. Там крутятся такие бабки, что убийства по вашей вине или уже произошли, или случатся в ближайшем будущем.

– Вы сказали, что дело закрыто. По-моему, тут какая-то ошибка. Я занимаюсь частными проблемами подруги Буракиной по просьбе последней.

– Подробности?

Я рассказал представителю власти всё, что знал о самой Софье, о её подруге и муже этой подруги. Поведал о странном его бизнесе и зубах в чемоданах. А что мне ещё оставалось?

– А, вот оно что! – неожиданно рассмеялся мент. – Возможно, тут действительно случайность, если всё обстоит именно таким образом, как вы говорите. Проверим. Но если… Только если что-то услышите или нароете нечто важное, немедленно свяжитесь со мной. Немедленно! Вот моя визитка. Удачи.

На этой жизнеутверждающей ноте наш разговор естественным образом завершился, и полицейский капитан покинул мой офис.

От всей этой истории всё больше и больше веяло каким-то шизофреническим бредом. Мне особенно не нравилось, что письмо Олёны следовало доставить в Петербург обязательно лично, уехать из города и передать непосредственно в собственные руки адресата. Почему – не знаю, но не понравилось вот. Было в этом что-то крайне подозрительное и странное. Театральное что-то. Поэтому для начала я напрямую связался с Ариной, для которой, собственно, и было письмо. Да, отдать надо лично, да, в собственные руки. Нет, никаких почт и никаких сканирований! После подтверждения стало совсем кисло. Не отмажешься и не увильнёшь, придётся ехать. Значит, судьба моя такая, а полный счёт за неудобства и транспортные расходы потом нужно будет к оплате представить.

Снова попросил Ингу подежурить за меня, взять на себя офис со всеми делами и посетителями. Инга посмотрела холодно своим фирменным надменным прибалтийским взглядом, но ничего не сказала. У меня складывалось ощущение, что это не она у меня, а я у неё работаю и она тихо меня ненавидит. Что ж, её можно понять. Начальничек вечно где-то шляется, постоянно отсутствует и ничем не занимается, по всему судя. Пришлось сделать вид, что всё так и надо, а билеты покупать самому.

Для путешествия из Москвы в Петербург вначале подумывал выбрать купе, где нет других людей. Или, если припрёт, занять СВ, приобретя оба места. Плацкарты, набитые купе и самолёты исключались по идейным соображениям. Ну не люблю я больших скоплений людей, а теперь, в период эпидемии… Но цены кусались, да и жаба душила, а когда на сайте по продаже билетов посмотрел повнимательнее, улыбнулась фортуна. Оказалось, что в семь утра из Москвы в Питер отбывает сдвоенный «Сапсан». Причём в первую половину поезда продали сравнительно много мест, зато вагоны второй половины получились полупустыми. Возникло ощущение, будто людям просто лень отматывать страницу сайта. В результате взял билет в один из таких пустых вагонов. Решил, что соседей окажется человек десять от силы и никто никому мешать не станет.

Подумал, что, прежде чем уезжать, следовало откровенно поговорить с Андрюхой с глазу на глаз и уточнить пару текущих моментов. В Сети его не было, и аватарка на Скайпе оказалась неактивной. Не сразу я нашёл бумажку с его рабочим телефоном, чуть не потерял. Но всё-таки отыс кал в каком-то кармане и позвонил. Телефон был занят, о чём тут же приятным женским голосом предупредил автоответчик, предложив или перезвонить позже, или подождать. Решив, что ждать за свои деньги – слишком дорогое удовольствие, отключился.

Когда мне вдруг перезвонили, я очень удивился. Обычно с рабочих телефонов никто никогда не перезванивает.

– Пропущенный звонок, – сказал молодой женский голос. На сей раз живой, не в записи.

– Да, я вам звонил. Можно позвать Андрея Олеговича? – назвал я полное имя-отчество Андрюхи.

– Желаете записаться на приём? Могу записать на сегодня на шестнадцать часов.

– Запишите. А это где?

– Москва, Нагатинская улица, дом два.

Адрес я тут же вбил в электронную карту. Недалеко от меня, надо же, как удачно. Оказывается, на упомянутой улице имелось аж четыре дома с таким адресом. Четыре корпуса на существенном отдалении друг от друга. В некоторой растерянности я спросил:

– Скажите, а корпус-то какой? Тут их четыре на карте, хотелось бы уточнить, чтобы зря не блуждать.

– Не знаю, что там у вас на карте, а у нас просто дом два по Нагатинской улице, – сухо ответила телефонная собеседница. – Красное кирпичное офисное здание. Пройдите мимо шлагбаума и позвоните. Я вас дальше проведу.

На дорогу ушло не более получаса, но потом всё оказалось не так просто. Нагатинская улица. Вот он, дом два. Рядом ещё пара кроваво-красных, неказистых с виду домов без всякого намёка на архитектурный стиль. Все под номером два. Один надёжно огорожен высоким решётчатым забором, второй легко доступен со всех сторон. Все по одной улице, только номеров корпусов нигде не обозначено. Похоже, эти здания некогда были жилыми трёхчетырёхэтажными домами, а потом их расселили, внутри отремонтировали, вставили стеклопакеты, снаружи покрасили, понатыкали кондиционеров и раздали арендаторам под самые разные офисные надобности.

Шлагбаум тут действительно имелся. Сразу за ним толпились среднего возраста мужики и громко спорили о том самом шлагбауме, что, видимо, мешал им проезжать на своих машинах. В ближайшем легкодоступном корпусе с номером два кто только не обитал. Судя по вывескам, тут располагались некая пекарня и торговля алкоголем, какая-то контора по выдаче автомобильных номеров, место для оплаты штрафов, «СервисКонтроль», «Автострахование» и «Доставка цветов – 24». А ещё три подъезда за железными дверьми, где, кроме как «подъезд 2» или «подъезд 3», ничего не значилось. Похоже, мне всё-таки не сюда. Куда идти-то?

Снова перезвонил, но на этот раз телефон оказался свободен. Объяснил, где нахожусь, и рассказал о своих затруднениях, на что получил чёткие указания. Пройти ещё несколько шагов, обнаружить справа зелёную будку проходной и сказать там, что записан в двести тридцать первый кабинет.

Проходная больше всего смахивала на КПП какой-нибудь воинской части. Турникет-вертушка, пара вежливых людей в камуфляже и молодой солдат-срочник. Все вооружены автоматами.

Я прошёл обследование металлодетектором, подвергся тщательной проверке паспорта и краткому опросу: куда иду, к кому и зачем. После чего паспорт разрешили забрать, заставили расписаться в потрёпанной книге учёта, а один из камуфляжных вежливых людей отправился меня сопровождать. Мы пересекли небольшой двор и проследовали в отстоящий от проходной корпус. По недавно отремонтированной лестнице с мраморными ступенями поднялись на второй этаж, где мне было сказано: «Видите, вон там молодой человек вышел? Вам туда». После чего вежливый охранник удалился. Видимо, вернулся к месту постоянного несения службы.

Около нужной мне двери на стене сверкала блестящая бронзовая табличка: «ЦЕНТРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ». Внутри за столом притаилась секретарша под двумя государственными и двумя городскими флагами. По-моему, это перебор.

– Возьмите визитку, – ответила она на моё стандартное «здравствуйте».

Интересно, визитку-то зачем? Но раз предлагают, почему бы не взять? На тёмном, почти чёрном, фоне прямоугольника из плотной бумаги выделялась надпись: «Центральная служба экологической защиты», золотой государственный герб и большими буквами – «ПРИЁМНАЯ». Внизу, под чертой: г. Москва, телефон и имейл. Номер начинался на 8-991. Мобильный, не городской. Странно. Хотя почему бы и нет?

– Раздевайтесь и подождите пока, – велела секретарша. – Вас пригласят.

В углу около двери стояла обычная рогатая вешалка, почти вся занятая чьей-то верхней одеждой. Я снял куртку, прицепил её на свободный крючок и принялся ждать. Среди того, что висело, моя куртка выглядела словно бомж на великосветском приёме.

Сидел я так минут двадцать. Не скучал: для таких случаев в смартфон у меня было закачано несколько хороших фантастических романов. Сейчас решил освежить в памяти давно прочитанных и перечитанных «Космобиолухов» Ольги Громыко. Я дошёл до места, где Стас очнулся после жесточайшего бодуна и с ужасом осознал, что вчера не только купил в кредит списанный космический корабль, но и заключил с пьяных глаз транспортный договор, когда двери, напротив которых я сидел, распахнулись. Оттуда вышел Андрюха. Был он аккуратно причёсан, можно сказать прилизан, в сером деловом костюме, белой рубашке и при галстуке, отчего выглядел смешно и непривычно. Он что-то убедительно втолковывал лысому пузатому мужику с нечестным лицом уязвимого для коррупции чиновника в дорогом, но плохо сидящем и слегка мятом костюме. Сам Андрюха выглядел эффектно, как американский дипломат на приёме в посольстве какой-нибудь южной страны под внешним управлением. На меня он посмотрел, будто клерк, открывший незапертую кабинку в корпоративном сортире и обнаруживший там собственного начальника.

– А ты-то что тут делаешь? – наконец спросил мой друг, когда лысый господин с нечестным лицом ушёл.

– Вот записался. К тебе, видимо.

– Позвонить не мог?.. А, ну да… Я же сменил… Ладно, заходи.

Комната, в которой работал Андрюха, была похожа не то на рабочее место крутого юриста, не то на кабинет какого-нибудь промежуточного министерского начальника. Большое помещение, но, кроме стола и двух стульев, тут ничего не было, разве что у самого входа раковина для мытья рук. На потолке – светильник в форме белого полушария. Свет не горел: хватало дневного освещения. На столе – монитор без компьютера. На стене – большой портрет президента, причём изображение смотрело прямо на сидящего боком посетителя, на меня в данном случае.

Андрюха вымыл руки и тщательно вытер их полотенцем, которое не повесил, а зачем-то бросил рядом с собой на подлокотник кресла.

– Ну, говори, зачем пожаловал? – Андрюха пребывал не в самом хорошем расположении духа и не считал нужным своё настроение от меня скрывать. – Чего хотел-то?

Я объяснил чего.

– Совсем сдурел? – возмутился мой друг. – Я же работаю. Зато вот к тебе у меня появилось несколько интересных вопросов.

В этот момент в кабинет в открытую форточку влетела большая и толстая муха и с противным жужжанием стала беспорядочно метаться по комнате, временами ударяясь о стекло. Я сначала не обратил на неё внимания, думая, что сама скоро улетит, но муха становилась всё назойливее. Потом она десантировалась на круглый плафон, торчавший посередине потолка, и принялась ползать по гладкой поверхности.

– Ты что, прокурор или следователь? – возмутился я. – Что-то произошло, чего я пока не знаю?

– Да понимаешь… – Андрюхе явно очень не хотелось говорить, и он действительно заставлял себя. Видимо, испытывал почти физическое неудобство. – Тут такое дело…

– Не тяни кота за это самое. Я внимательно слушаю.

– Сплетни пошли всякие, разговоры разные. О тебе! Уверяют, что ты сумасшедший. Патологический лгун, никогда не выполняющий своих обязательств.

Муха медленно ползала по светильнику и пока не улетала.

– И это говоришь мне ты, человек, которого я знаю с детства?

– Поэтому и говорю, – смущённо признался Андрюха. – Мы не общались пятнадцать лет. Люди меняются, и обычно в худшую сторону.

– И ты решил, что за это время я стал гнусным подонком?

– Так доказательства же. Причём такие, что и возразить нечего. Против фактов не попрёшь.

– Вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – произнёс я давно избитую фразу, ставшую мемом. – Самому интересно.

– Ну не сейчас же… – замялся и зажался мой собеседник.

Наконец мухе надоело ползать, и она опять начала летать по комнате.

– Вот именно что сейчас, – поторопил я, пока друг ещё что-нибудь не придумал.

Муха несколько раз пролетела мимо Андрюхи, и он не выдержал:

– Достала, блин!

Он схватил полотенце, которое всё ещё висело на подлокотнике, и попытался выгнать докучливую гостью в форточку. Не тут-то было. Насекомое легко уворачивалось и выгоняться не желало. Пока Андрюха охотился за мухой, я успел перегнуться через стол и одним глазом взглянуть на лежащие там бумаги. Да, забавными делами занимается мой старинный приятель. К тому моменту, как Андрюха устал махать полотенцем, я сидел как и раньше.

– Чёрт! И не выгонишь ведь, – пробормотал Андрюха, усаживаясь на своё место. – Паскуда!

– Ладно, сама улетит. Лучше рассказывай, что за слухи обо мне, причём в картинках и подробностях, со всеми известными тебе деталями рассказывай.

– Хорошо, будут тебе картинки. Уверяют, что ты незаконно получил лицензию. Что берёшь деньги вперёд, а работу не выполняешь. Что за взятку приобрёл офис в престижном здании. Говорят, что ты за бабло диссертации чиновникам и бизнесменам писал ради украшения их биографий. Но не просто писал (кто без греха, этим многие из нас зарабатывали) – ты ещё оставлял в теле диссертации какие-то скрытые закладки, зацепки и метки, которые позволяли не только сильно усомниться в авторстве диссертанта, но и полностью дезавуировать ценность работы. Ну а потом шантажировал и деньги вымогал. Ходят упорные слухи, что ты, используя свои возможности, накопал компромат на разных богатых и влиятельных людей, а потом опять-таки шантажировал их через третьих лиц. Ещё говорят, что ты сексуальный извращенец, посещаешь подпольные бордели с очень специфическим набором услуг. А книги, которые ты писал, на самом деле ты не писал, а просто делал перевод малоизвестных зарубежных авторов. Заменял все имена и названия отечественными, производил чисто внешнюю адаптацию под современные наши реалии. Продолжать?

– Продолжать, причём в письменном виде. Запиши это и укажи, от кого инфа. Не хочешь писать, на диктофон наговори. Даты не забудь, хотя бы приблизительные. Пройдусь по цепочке и найду источник. Ничего сложного. Это всё враньё, дезинформация, причём такая, которую трудно оспорить. Проще источник найти.

– То есть ты всё это отрицаешь? – спросил Андрюха, внимательно посмотрев мне в глаза.

Муха снова вернулась на светильник и замерла на его краю.

– Ещё как отрицаю! Надеюсь, ты понимаешь, что всё это ложь? Брехня и клевета. Говорю тебе, найду брехуна и что-нибудь оригинальное придумаю, что потом с ним сделать. У тебя сохранились эти фотовидеоматериалы? Мне передашь?

– Только без убийств, – буркнул Андрюха.

Да, неслабо его обработали.

– С ума сошёл? – возмутился я. – Ты упомянул про какие-то доказательства, которые не опровергнешь. Это что?

– А, ну так… Есть забористый видеоролик, где ты с двумя какими-то бабами сексуально развлекаешься. Рожу твою хорошо видно, никто не усомнится, что это ты.

– Бабы что, несовершеннолетние? – не на шутку испугался я. Ничего подобного я за собой не знал, но мало ли что. Век современных цифровых технологий и необыкновенно продвинутой фармацевтики творит истинные чудеса. А видео такое получится, что любой эксперт подтвердит. Можно и в незаконные любовные приключения попасть, и в автомобильную аварию угодить, причём ничего не знать об этом.

– Бабы? Да нет, почему. Вполне спелые. Я бы сказал, весьма спелые. Ещё разные другие фотки и видео с твоим непосредственным участием. Кроме того, имеется заключение литературного работника, проверявшего твой текст…

– Отлично. Вот всё это мне и передай. Обязательно источники получения назови, координаты и полное имя этого работника. Про видео не забудь. Нам бы найти собственного эксперта, который усилит нашу команду, – пробормотал я.

– У нас что, команда? Тут я тебя вынужден огорчить. Никакой команды у нас нет и не будет. Собрались разок вместе с приятелями, чтобы одну проблему решить, и всё! Больше ничего подобного не случится, даже не проси. Ещё с прошлого раза никак в себя прийти не могу. Но ты всё-таки держи меня в курсе: интересно, чем там закончится. Лично причастен, так сказать. И потом, я работаю в уважаемой организации с устоявшейся высокой репутацией, ни мне, ни ей разные компрометирующие факты не нужны.

– У вас что, фирма с высокой репутацией? – съязвил я.

– Сам не видишь? Служба экологической защиты – серьёзная организация. Люди нас ценят, уважают, доверяют нам.

– Сейчас, по-моему, никто никому не доверяет. А вы-то как этого достигли?

– Как достигли высокого уважения? – снова вопросом на вопрос ответил Андрюха. Вообще-то я такого терпеть не могу, но тут вопрос был сугубо риторический. – Очень просто. Провели воспитательную работу среди населения. Заказали серию видеороликов, подкастов, несколько телепередач, проплатили цикл статей в скандальных «оппозиционных» газетах, серию интервью на «Ухе Москвы». Наняли команду блогеров и брехунов в соцсетях. Тут нет ничего нового, было бы бабло, а оно у нас есть. Главное – правильных представителей иметь, людей, что фирму рекомендовать будут. Вот представь, что ты наш представитель…

– Я не ваш представитель, – буркнул я.

– Неважно, только представь. Так вот, тебе надо убедить всех в своей умности, доброжелательности и компетентности. Вообще, все те, кого ты пытаешься охмурить, обязаны видеть в тебе защитника, правдоруба и душеведа. Полное доверие к тебе ощущать. Самый действенный способ добиться этого – сделать так, чтобы собеседник решил, будто ты ему близок. Личная харизма весьма желательна. О себе какую-нибудь историю расскажи, сокровенной тайной поделись. Пусть слушатели думают, что ты при них раскрылся и так доверяешь, что собственную слабость показать не боишься. Тайна вовсе не обязана быть правдой, а рассказанная история совсем не должна являться достоверным фактом. Наоборот, желательно, чтобы это оказались полностью вымышленные истории. Но что бы там ни было, ты обязан предусмотреть вероятность, что о твоей истории узнает кто-то ещё. То есть, с одной стороны, пусть это будет что-то личное, а с другой – нечто такое, что не нанесёт ущерба твоей репутации. Пускай о тебе лучше думают. Где-то я читал, что один известный психолог провёл потрясающий эксперимент. В лабораторию пригласили незнакомых ранее мужчину и женщину, которым предложили ответить на три с половиной десятка специально подобранных вопросов. Люди должны были отвечать искренне, сопереживая друг другу. После обсуждения ответов пара смотрела друг другу в глаза в течение четырёх минут. Поразительно, что случилось потом: всего через полгода эти люди решили пожениться. Секрет опыта в том, что, отвечая на личные вопросы, люди становятся открытыми и уязвимыми. Взаимная откровенность сближает. Поговорив с незнакомым человеком и внимательно его выслушав, ты очень быстро завоюешь доверие. Вот так примерно. Ну всё, бывай.

На такой жизнеутверждающей ноте мой друг и завершил нашу беседу. Муха по-прежнему оставалась на светильнике посередине потолка.