Потом начались трудовые будни. Рутинные дела, без которых никак. Постоянно приходили письма от всяких организаций и отдельных людей. В основном это был обычный спам, хотя попадались и дельные послания. Спам, конечно, надоел. Но приходилось регулярно его просматривать: туда могли попасть существенные сообщения, иногда важные для дела. Поэтому в изобилии читал примерно такие тексты:

Добрый день! Позвольте дать Вам добрый совет. Как известно, бóльшая часть заказчиков перед обращением куда-либо изучает отзывы и рекомендации. Люди доверяют личным советам. Мы предлагаем создать положительный образ Вашего бизнеса на сайтах, в социальных сетях, магазинах и везде, где есть такая возможность. Мы создаём положительный имидж в глазах потребителей; стимулируем к заключению контракта именно с Вашей фирмой; создаём активность вокруг Вашего бизнеса; увеличиваем доверие к Вашему имени, исходя из положительных отзывов заказчиков. Отказавшиеся вскоре горько жалеют о содеянном. Будем рады нашему сотрудничеству!

Спасибо, конечно, но мы уж как-нибудь сами. Своими силами. Причём «жалеть о содеянном» не станем. В фальшивых отзывах не нуждаюсь, да и излишнюю активность вокруг моего бизнеса лучше не разводить.

Меня волновала заказчица Софья Николаевна. Чем-то беспокоила. Та самая, что рассказывала про соседа, который за границу перевозит зубы зверей. Вообще-то тревожиться о своих заказчиках непрофессионально, тем более испытывать к ним личную симпатию. Так никаких нервов не хватит. Но не давала покоя мысль о когтях и зубах: что-то в последнее время много их стало попадаться на моём пути.

На предмет информации о поделочных когтях и сведений о всяческих сувенирах, из когтей изготовленных, я решил лично посетить некий магазин, известный мне очень давно. Несколько раз он переезжал, менял адреса, названия и ныне обретался в объединённом торговом центре под претенциозным наименованием «Город хоббитов», где занимал отдельный павильон. Сейчас магазин звался изящно – «Маленький магазинчик ужасов» – и прятался под видом антикварной галереи. На сайте «Города хоббитов» у магазинчика имелась своя страничка с большим ассортиментом товаров. Здесь предлагались фигурки Будды, антиквариат из Азии, церковные книги и рукописи, иконы, картины, авторские скульптуры, изделия из кости, всевозможные обереги, предметы современного искусства и прочее разное. Каждый раз, когда я оказывался там, магазин был стабильно закрыт. Подумалось, что теперь это постоянное его состояние, но всё оказалось проще. Магазин работал. По записи. Следовало позвонить по заветному номеру или написать хозяину на электронную почту. Причём не просто написать, а убедительно объяснить, что надобно, за какую цену и в каком количестве. Правда, позвонить и поговорить не получилось: хозяин оказался болен, причём лежал в больнице. Появиться в своей лавке всё-таки собирался, но никак не раньше чем через месяц. Правда, в этом «Городе» был ещё один похожий магаз с очень близким ассортиментом, но там я неплохо знал хозяина. Что ещё хуже, хозяин не менее хорошо знал меня, и это обоюдное знание грозило плохо для меня закончиться. Могло привести к какому угодно результату – от лёгкого мордобоя до дополнительной дырки в башке.

Тем не менее мне действительно понадобился дельный совет, причём совет незаинтересованного наблюдателя или слушателя, без разницы. Хорошая и дружеская рекомендация, лучше профессиональная. Такой человек был, знал я его много лет, но обращаться к нему очень не хотелось. Дело не в какой-нибудь там личной неприязни или застаревшем неоплаченном долге: ни того ни другого не существовало. Беда была в том, что человек этот меня откровенно пугал. Последнее время всё чаще. Он казался просто дьявольски умным, чертовски проницательным и, на мой взгляд, знал почти всё. Причём если чего-то и не знал, умел быстро находить оптимальный путь к нужным знаниям. Звали его Алексеем. Это был фиксер[14] с богатейшим опытом и отменной интуицией, ворочал легальными и нелегальными делами. Но за его услуги приходилось хорошо платить, и не всегда деньгами. Я старался использовать Алексея как посредника между собой и разными силами, тёмными и не очень. База его контактов была, по-моему, самой большой в стране, если не в мире. Когда-то давно, ещё в студенческие годы, он получил травму спинного мозга и с тех пор передвигался в инвалидном кресле. Несколько таких продвинутых кресел на все случаи жизни плюс специально оборудованный автомобиль позволяли ему почти свободно путешествовать и разъезжать куда потребуется. Почти – так как помощь иногда всё-таки требовалась, и обычно у него работала помощница по хозяйству. На одной такой он женился, правда, через год развёлся, но это совсем другая история. Сравнительно недавно Алексей научился обходиться без инвалидного кресла: от одной известной американской фирмы, делавшей роботов, он получил супернавороченный и под завязку набитый электроникой экзоскелет, после освоения которого свободно прогуливался по своей огромной квартире, тихо шелестя сервомоторами и механическими суставами. Но мой друг всё-таки втайне надеялся, что однажды учёные что-то там откроют, а ему когда-нибудь восстановят полную и естественную подвижность.

Свою специфическую известность (и материальное благополучие!) он заработал вовсе не как врач-психолог частной практики, которым официально числился, а тем, что консультировал самые разные структуры, от законодательных и государственных до мафиозных. Подобно британскому математику Чарльзу Лютвиджу Доджсону, который посвятил бо_́льшую часть жизни математической логике, но прославился в качестве знаменитого писателя Льюиса Кэрролла, мой друг был более известен как консультант по особо важным вопросам, а не врач-психолог. (Именно такая специальность значилась у него в дипломе.) Ни писателем, ни математиком он тоже не являлся. Работал в сфере стратегического консалтинга и исследований, консультируя федеральные и региональные организации, государственные компании – международные и российские – по самому широкому кругу вопросов. Добывал и продавал информацию всем, кто может хорошо заплатить, но при этом каким-то непостижимым образом оставался защищённым столь надёжно, что не боялся ничего. Алексей был, что называется, хорошо обеспечен и всегда хотел сохранить тот уровень благосостояния, который приобрёл. Не приумножить, а именно сохранить. Я же никогда не имел лишних денег, тем не менее нас можно было бы считать друзьями, если бы всякий раз, когда я обращался к этому человеку, у меня не возникал острый приступ умственной неполноценности.

На мой звонок друг отозвался сразу и тут же перешёл в нападение:

– Куда пропал? Не звонишь, не пишешь. На сообщения не отвечаешь. Что за дела вообще?

– Ну, извини, старик! – ответил я покаянной репликой. – Мне очень жаль.

– Врёшь, – уверенно отметил Алексей. – Ничего тебе не жаль. Вот почему ты всегда врёшь? И потом, с некоторого момента жизненного пути приятельское обращение «старик» между друзьями не употребляется. Симпатии не вызывает. И это страшно. А ещё хуже, когда тебя так величают за глаза, а ты не в курсе. Что голос такой нервный?

– Задёргался, закрутился, – признался я. – Забегался.

– Забегался, говоришь? Знаю я про твои забеги. Слушай, как ты смотришь на то, чтобы зайти ко мне и пивка тяпнуть? Не хочешь пива, у меня и покрепче есть.

– Вполне положительно. Когда? С меня закусь.

– Нет уж, это с меня закусь к пиву, а то купишь опять какую-нибудь гадость, а мне потом животом мучиться. От тебя другое потребуется.

– Что?

– Потом объясню. Если нет возражений, встречаемся у меня дома, ну… скажем, завтра, сразу после пятнадцати часов. Как тебе? У меня окно, могу и поболтать за жизнь.

Алексей никогда не говорил «после трёх» или «в два часа», потому как прекрасно понимал: собеседник способен заявиться и в два, и в три часа ночи.

– Завтра?

Завтрашний день у меня был расписан и распланирован, я стал прикидывать, как отменить намеченные мероприятия, чтобы освободить время для поездки к Алексею, но он вдруг резко передумал:

– Хотя нет… Стоп! Я занял это окно. Забыл совсем, старею, что ли…

Что это с ним? На него непохоже. Алексей никогда не вёл ежедневников и не переносил всяких там напоминалок, а сейчас валял дурака. Зачем только? Его память всегда казалась мне безупречной, поэтому оговорка «старею» немного удивила.

– Слушай, – продолжал тем временем мой друг, – а как насчёт сегодня? Часика через полтора-два?

Подобный поворот более чем устраивал. На сегодня ничего значительного у меня не планировалось, и съездить к Алексею показалось хорошей идеей. Мы перекинулись ещё парой слов и попрощались. Мой друг отключился.

Только тут вдруг вспомнил, что Алексей так и не объяснил, что, собственно, требуется от меня. Перезванивать не хотелось, и для себя я решил, что и так всё выяснится в разговоре, а пока можно не дёргаться. Кальмаров всё-таки купил: не помешают.

– Опаздываешь, – с укоризной сказал мой друг после того, как сам открыл дверь. Видимо, помощницы по хозяйству сейчас не было или она временно отсутствовала.

– Вот. – Я отдал хозяину квартиры пакет с закусками. – Ничего особенного, но ты любишь такие, я помню.

– Так у меня личный резерв имеется, я же говорил. Ладно, спасибо, что купил. Надо только проверить, какой у моих срок годности, и просроченные выкинуть.

– Там годность всегда с запасом, и сушёные продукты можно не выбрасывать.

– Так-то оно так… Но экспериментировать с просрочкой всё-таки не стоит, свежие в любом случае полезней. – Алексей посмотрел с разных сторон на принесённую мною пачку. – Да, эти очень ничего, надёжная фирма… Слушай, а знаешь, откуда вообще пошёл термин «срок годности»?

– От санитарных врачей, вероятно?

– Не совсем. Будешь смеяться, но срок годности изобрёл глава чикагской мафии Большой Аль…

Мы перебрались в главную гостиную и расположились вокруг столика, где стояли бутылки хорошего чешского пива.

– Он был чертовски умным мужиком, пока не заболел, Альфонсе Габриэль Капоне, хорошо известный у нас как просто Аль Капоне, – продолжал Алексей. – Придумал многое такое, чем пользуются до сих пор. Ввёл в широкое употребление ручное автоматическое оружие, изобрёл такие расхожие термины, как «рэкет», «крыша» и «отмывание денег»… Ну и внедрил понятие срока годности.

– А чем он болел?

– Нейросифилисом страдал, бедняга, как и вождь мирового пролетариата. В начале прошлого века болезнь эта существовала в очень разных формах, коих было немалое число. Тогда ещё не могли ставить уверенный диагноз, не умели это лечить, а нейросифилис развивался у каждого десятого сифилитика, и причина такой избирательности неизвестна до сих пор. Но это ладно, вернёмся в Чикаго. Рассказывают, будто любимая племянница Аль Капоне однажды пошла за молоком и купила испорченное. Вот тогда-то Большой Аль и придумал закон о сроке годности молока «для безопасности детей и беременных женщин». Ему просто захотелось хапнуть рынок всех молочных продуктов Чикаго, который тогда почти не управлялся. Сказано – сделано. Этот гангстер абсолютно легально прикупил крупный молокозавод, а потом через доверенных лиц в городском совете провёл закон, обязавший всех поставщиков молока маркировать бутылки особым заводским клеймом с указанием срока годности. До того никто нигде так не делал. Ну и вот, а так как соответствующее оборудование было лишь у Аль Капоне, то и стал он монополистом. Фермерам приходилось сдавать молоко лишь на конкретный завод по грабительским ценам. Потом сходный приём использовали другие частные и государственные структуры, но термин укоренился, стал существовать сам по себе. Сейчас срок годности указывают почти на всех продовольственных товарах, разве что для крепких спиртных напитков сделано исключение.

– Забавно, – восхитился я. – Лишнее доказательство созидательной работы мафии. Знаешь, а я к тебе по делу.

– Естественно, иначе бы не пришёл. Давай рассказывай.

– Помнишь, – продолжил я, – несколько лет назад мы собрались у меня дома, чтобы уличить убийцу?

– Такую историю поди забудь[15].

– А ещё там была красивая такая девушка, рыжая, с сума сшедшими глазами.

– Тоже помню, – кивнул Алексей, открывая первую бутылку, – она у тебя тогда детектором лжи работала.

– Сейчас ведьмой в Санкт-Петербурге трудится и в Новоладожском университете преподаёт…

Короче, рассказал я Алексею всё, что со мной происходило в последнее время, за исключением моментов, о которых обещал молчать. Умолчал ещё о нашем странном похищении и последующем чудесном освобождении. Некоторые документы показал, которые в офисе нашёл и с собой взял.

Мой друг задумался, встал, шелестя механическими суставами, и прошёлся по комнате. При этом массировал ладонью лысую голову. Эту привычку он приобрёл давно, ещё до нашего знакомства. По своему прежнему опыту я чётко знал: такие моменты задумчивости ни в коем случае нельзя прерывать, а сидеть надо тихо, лучше абсолютно бесшумно.

– От меня-то чего хотел? – наконец спросил Алексей, возвращаясь за столик.

– Совет нужен. Простой и дружеский. Твой.

– Ты когда-нибудь следовал моим советам?

– Да, – как ни в чём не бывало ответил я. – Регулярно.

– Опять врёшь.

– Ну…

– Не «ну», а никогда ты моим советам не следовал. Всё наоборот делал. Поражаюсь, как тебя до сих пор не убили.

– Спасибо, обнадёжил.

– Да не за что. А все твои приключения… Ты не всё мне рассказал, я прав? Прав, конечно. Но тут всё-таки есть что-то интересное. Нечто с затравкой на будущее. На первый взгляд, три совершенно не связанные между собой истории. Твоё двухмесячное путешествие в это зазеркалье, о котором мало что помнишь, потом ваша поездка в лес на предмет доставки туда молодой девушки и эта мутная история с мужем подруги твоей клиентки. Но что-то меня тут беспокоит, чувствую, не всё так просто. Одна мысль имеется, но пока умолчу. Проверить надо… А давай-ка ещё по пиву!

Я задумчиво посмотрел на бутылки и вдруг сказал:

– Знаешь, недавно в Сети появился простой способ определения алкоголизма. Не читал?

– Нет, поделись.

– Сейчас…

Я достал смартфон, нашёл нужную ссылку и продекламировал:

– «…Алкоголизмом считается потребление спиртного чаще чем раз в две недели в любом количестве. По словам врача, некоторые могут страдать алкоголизмом без последствий. Существуют так более двадцати лет, при этом настолько адаптировались, что вредят только внутренним органам, но здоровье их так велико, что его хватает и на работу, и на хорошее самочувствие».

– Вот прям так и написано?

– Слово в слово, – усмехнулся я. – Здесь прекрасно всё.

– И где ж такая мудрость опубликована?

– На «Ленте. ру». Цитируется интервью с известным врачом-наркологом.

– Ну раз с известным наркологом, – кивнул Алексей, – то кто мы такие, чтобы спорить с прославленным специалистом? Ещё по бокальчику?

– А давай, – махнул рукой я.

Мы снова наполнили высокие стаканы, а потом приятель продолжил:

– К тебе тоже одно дело будет. Несложное. Сходи-ка на ярмарку… – Алексей взял бумажку и что-то там нацарапал. – Вот я тут написал где, когда и кто. Подойди к стенду ООО «3D-Профиль», где и найдёшь этого индивидуума. Во всяком случае, должен там присутствовать. Зовут Арсений. Скажешь, что от меня, я ему тоже сообщение кину. Он всякие изделия из кости режет и всё про эти дела знает. Можешь задать несколько вопросов, но на многое не рассчитывай. А в «Город хоббитов» не ходи пока. Не надо. Нечего тебе там делать. А тот человек, которого на ярмарке найдёшь, через тебя посылку мне передаст.

– Сам он прийти не может или не хочет?

– Может, конечно, только я не хочу, чтобы он приходил, и чтобы знал, где я живу, тоже не хочу.

– Наверное, опять глупость спросил, – извинился я. – Это ничего?

– Ничего. Ты всегда у всех разные глупости спрашиваешь, а потом каким-то непонятным образом умудряешься полезную информацию из этих глупостей вытягивать. Ты же не только за этим ко мне пришёл, я прав?

– Ты всегда прав. Вот. – Я протянул Алексею странный гаджет, подобранный в доме усыпивших и похитивших нас сельских жителей.

– У тебя новый смарт?

– Если бы. Я тоже сначала подумал, что это навороченный новый телефон, но не понял, как он вообще включается. Смотри, совершенно одинаковый с двух сторон, ни кнопок, ни разъёмов, отверстий никаких нет. У тебя куча знакомых спецов, может, спросишь при случае?

– Откуда это?

Я как мог, без частных подробностей, рассказал об обстоятельствах появления у меня этого предмета.

– Он работает? – поинтересовался Алексей.

– Как-то работает. Вопрос – как? Если его сдавить с боков, отзывается коротким вибросигналом, но это всё, чего от него удалось добиться. Сам посмотри.

Алексей взял в руку принесённый мною предмет, повертел его, сдавил, как я говорил, хмыкнул, а потом спросил:

– Для тебя это очень важно?

– Как оказалось, да, – уточнил я. – Оставь пока у себя, ты можешь кому-нибудь сведущему показать?

– Ладно, попробую. Есть у меня одна девушка… Золотые руки. И голова тоже золотая. Айтишница от бога. Если уж и она не знает, то не знает вообще никто. Ещё кое у кого спросить можно, но это потом. Так… А посоветую я тебе вот что. Смени-ка ты квартиру, телефоны и аккаунты. Ещё лучше – поменяй фамилию, год рождения, паспорт и страну проживания. Откуда нет экстрадиции.

– Впечатляет. Ты серьёзно?

– Вполне.

– Ценный совет. Жаль, неосуществимый. Мне его раньше давали, если ничего не путаю, много раз. Причём не только ты. Вроде бы жив до сих пор.

– Ну а если совсем серьёзно, то поговори-ка ты по душам с этой своей Ариной. У вас хорошие, дружеские отношения, как я понимаю. Всё равно тебе ехать к ней предстоит. Вот и поговори. Что-то мне кажется, будто она как-то причастна ко всем этим делам.

После таких мудрых и добрых советов, а главное, вследствие хороших посиделок я чуть было не уснул в такси по дороге домой. Помог говорливый водитель – невысокий восточный парень, что всю дорогу непрерывно жаловался на тяжёлую жизнь и плохих клиентов. Какие они жадные да какие вредные: чаевых не дают, ещё кляузы из-за опозданий пишут, а он тут не виноват, раз по всему городу заторы и пробки. Потом таксист врубил запись какого-то рэпера с противным голосом. Я попросил выключить, на что водитель, к моему удивлению, согласился. Далее монолог перешёл на общую тему о том, как трудно быть таксистом. Что-то там про высокие цены, низкую зарплату, голодных детей, беременную жену и другие бытовые подробности.

Когда пришёл домой, просто растянулся на кровати. Вроде ничего такого особенного я не делал, но зверски устал. На завтра планировалось сразу два мероприятия: сходить по заданию Алексея на ярмарку и разобраться с накопившимися проблемами в собственном офисе.