– Так, отвернитесь, пожалуйста, мне переодеться надо.

Пока девушка переодевалась, а я смотрел в другую сторону, вдруг подумалось, что в таком лесу просто обязаны обитать разные наземные и подземные звери. Не только белки, но и ежи, кроты, какие-нибудь грызуны, землеройки, зайцы… А всеми ими должны питаться лисы и волки.

– Всё, можете поворачиваться.

Теперь Олёна была облачена в светлый «тропический» костюмчик для сафари. На ногах – белые кроссовки на толстой подошве, но без особых наворотов. Те, что раньше предпочитали городские девицы, никуда, кроме турецких курортов, не путешествовавшие. Рядом в беспорядке валялись её рваные дизайнерские джинсы, сетчатые колготки с большими круглыми дырами помимо ячеек, кожанка и берцы.

Олёна, по всей видимости, полностью овладела собой после недавних событий.

– Прекрасно выглядите, – зачем-то сказал я. – Слушайте, а эти дырки на модельных колготках. Это так специально было задумано, они порвались или вы снимали их не слишком аккуратно?

– Так специально задумано. Что-нибудь ещё скажете?

– Да нет, пожалуй. От меня требуется нечто важное?

– Ничего особенного. Просто придётся съездить в Санкт-Петербург и отвезти записку моей руководительнице, – задумчиво произнесла девушка. – Я там всё расскажу и объясню. А что?

– В Питер? А без поездки никак? По имейлу там переслать или по Скайпу? По Ватсапу никак?

– Нет, не получится. Более того, записка от руки, вот. – И она передала мне сложенную вчетверо тонкую пачку бумаги.

– Отсканировать и переслать? – сделал я последнюю попытку.

– Нет. Лично передайте.

– Какие сложности. Прям так, без конверта?

– Без. А что? Хотите – читайте, но я бы не советовала.

– Не буду я ничего читать. Если Арина надумает, сама всё объяснит…

Разговор завис, и я решился резко сменить тему:

– Скажите, Олёна, а почему поместье никем не охраняется? Посередине леса – и без всякой защиты. Собак нет. А тут вон бандиты ходят… Вернее, ходили.

– Собак здесь отродясь не водилось. А что? Зачем они? Дом охраняла стая волков. На участок серые не забредали, снаружи забора бегали. Благодаря специальным знаниям Людмиле Владимировне удалось заручиться волчьей поддержкой. Считается, что такое невозможно, но это так только считается. Волки плохо живут в неволе, в депрессию впадают, болеть начинают и вскорости погибают, не могут они противостоять инстинктам. Если и привыкают к человеку, то быстро забывают его и могут загрызть. Они шума не переносят, яркого света и суеты вокруг, так как очень осторожны от природы. Их легко напугать, и тогда может случиться непоправимое. Волки живут в диких лесах, нормальному одомашниванию они не поддаются, не собаки. Путь один – добиться их доверия и помощи. Тут как раз лес кругом, особо охраняемая территория…

– Так куда делась эта стая? – спросил я, зная ответ.

– Сами, что ли, не догадались? Их убили. Всех.

– Кто?

– Те самые… бандиты. Причём они не просто бандиты, а с вывертом. Их обычными браконьерами не назовёшь, это была банда полных отморозков. Находили лес и, если там имелось что-то типа егерской службы или лесного хозяйства, убивали ключевых людей. Причём очень аккуратно, чтобы подозрений не возникло. Дорожная авария, случайный пожар, смертельное отравление грибами, укус бешеного зверя. Бесследное исчезновение. Таким образом обеспечивали себе поле деятельности. Обычно после этого лесное хозяйство ликвидировалось и шло под вырубку. Диких зверей уничтожали в промышленных масштабах, практически всех, а себе оставляли лишь зубы да когти. Ещё черепа. Они для этого убивали не только волков, но и медведей: те намного ценнее считаются.

– Зачем? – не понял я.

– Хороший вопрос, – невесело усмехнулась моя собеседница. – Ожерелья, серьги, кулоны и колье из них делают, побрякушки всякие, а потом в Европу продают. Обереги типа. Медвежий череп, чтобы на стенку повесить, довольно дорого стоит. В Европе почти всех волков истребили, а в Англии так и совсем. О медведях не говорю. Поэтому, минуя наших мастеров, зубы и когти в сыром виде прямиком от браконьеров в Европу поступают. Там-то особо не разгуляешься: туго с материалом, а спрос велик.

– Что, для каких-нибудь колдовских и ведьмачьих обрядов?

– Не только. Сейчас очень модно стало. Обычные девушки покупают. Мужики иногда. Спрос почти неограничен, цены растут. Более того, в настоящее время у нас убийство волков приравнено к добыче пушнины, с теми же сроками охоты, то есть с первого октября по двадцать восьмое февраля. В другие дни охота на волков запрещена. А этим – пофиг. Круглый год стреляют, даже беременных самок.

– Так отстреливали бы агрессивных бродячих собак. Зубы такие же.

– Ха, – невесело хохотнула Олёна. – Сначала – да, так и было. Официальный отстрел бродячих собак и диких лис под тем благовидным предлогом, что они якобы переносят бешенство. Такое и правда иногда случается. Помните, сообщения были и в интернете, и по телевизору? Внимания не обратили, нет? Короче, был такой слух. Думаю, сами бандиты его и распустили. Заручились поддержкой какой-нибудь «экологической», – Олёна сделала характерный жест пальцами, изображая кавычки, – организации. Под этим прикрытием перестреляли всех лис, которые худо-бедно приспособились жить в лесопарках и по окраи нам мегаполиса. Вы в своей Москве много бродячих собак и диких лис в последнее время видели? Правильно, нет их. Все собаки и лисы в ближайшем окружении закончились. И потом, лисьи клыки мельче волчьих, меньше ценятся. У волков более крупные когти и зубы, длина волчьего клыка до восьми сантиметров. Жуликоватые продавцы могут попытаться впарить собачьи вместо волчьих, их действительно практически не отличишь. Вы, прежде чем уезжать, с Людмилой Владимировной поговорите. Она хотела побеседовать после того, как войдёте в курс дела.

– А я вошёл?

– В определённой мере, – с необыкновенной серьёзностью подтвердила девушка и внимательно посмотрела мне в глаза. От её взгляда у меня по телу побежали мурашки: до этого она упорно избегала зрительного контакта.

Тут послышались удары в ворота и знакомые голоса.

Мы вышли во двор и подошли к створкам. Олёна ничего делать не стала, а я принялся отодвигать щеколду. Створки сами собой раскрылись, и вся наша объединённая компания быстро ввалилась на территорию. Игоре_́вич и Людмила Владимировна выглядели как обычно, а на Андрюху с его приятелями страшно было взглянуть. Все они пришли какие-то пришибленные, словно измордованные, и жутко испуганные, причём смотрели только себе под ноги, будто боялись поднять глаза.

– Так, – командирским тоном повелела Людмила Владимировна, – Святослав Игоревич и Олёна идут со мной, а вы, молодые люди, подождите пока тут. Отдыхайте, набирайтесь сил. Нам с вашей любезной помощью ещё надо будет всё закончить.

Мужики повалились на землю. Они с наслаждением разлеглись, словно это была не лесная подстилка, а диван в каком-нибудь дорогом отеле.

Старики, тихо переговариваясь, направились в сторону сарая, девушка пошла следом на некотором отдалении. В том сарае я никогда ещё не был, а вот Андрюха бывал. Через какое-то время широкие двери строения распахнулись, и оттуда, тихо урча, выехал УАЗ-буханка в камуфляжной раскраске. Правил машиной Святослав Игоревич, а на пассажирском месте восседала Людмила Владимировна. Вездеход притормозил около всё ещё раскрытых ворот.

– Так, молодые люди, – из окна машины повелела Людмила Владимировна, – забирайтесь-ка внутрь. Немного прокатимся. Только аккуратнее там, не трогайте ничего. Не дай бог, повредите что-нибудь.

Решив, что указание относится и ко мне, я тоже направился к задним дверям «буханки».

– А ты куда? – остановил меня грозный глас Людмилы Владимировны. – Ты здесь остаёшься ворота закрывать, Олёнку оберегать.

Когда я закрыл ворота за уехавшим УАЗом, сзади подошла Олёна.

– Укатили. Наверное, до поздней ночи прокопаются.

– Это то, что я думаю?

– То самое. А что? Яму надо не просто засы_́ пать, а всё по-умному сделать. Беда в том, что разлагающиеся тела выделяют особые вещества, которые некоторое время остаются в окружающей среде. Эти соединения могут изменять характеристики почвы, состав выделяемых грунтом газов, что, в свою очередь, влияет на внешний вид ближайших растений. На их цвет и размер листьев, например. Современные научные методы способны выявить такие эффекты и указать место, где закопаны тела. Мы всё это по прикладной химии изучали. К тому же на убитых много одежды, что осложняет дело.

– Скажите, а вам тут встречались трупы волков?

– Конечно. Мы с Людмилой Владимировной их находили и хоронили. У них у всех были выдраны клыки и вырваны когти.

– А из волчьих клыков и когтей… Из них что-то ещё делают? Помимо оберегов и украшений?

Олёна ничего не ответила. Мы отошли от ворот, обогнули дом и уселись на лавочку, которая обнаружилась с другой стороны. День клонился к закату, а в кронах елей кто-то копошился и пощёлкивал. Я посмотрел вверх, в самую гущу еловых веток, но ничего не увидел.

– Бéлки, – угадала мои мысли Олёна. – У Людмилы Владимировны тут живёт несколько. Она не слишком-то их балует, чтобы из леса другие не набежали. Пусть, говорит, в форме себя держат, а то разжиреют и будут как в городских парках. А вы чем сейчас занимаетесь? Почему зубами и когтями интересуетесь? Арина Алексеевна говорила, что вы частный сыщик.

– Частный детектив. Могу удостоверение показать.

– Не надо, и так знаю. И кого вы сейчас разыскиваете?

– Вообще-то такую информацию нельзя разглашать. Так и лицензию потерять недолго.

– Хорошо. Дайте угадаю. К вам обратились по поводу волчьих зубов. Так? Причём речь шла о крупных партиях?

– А откуда… – прикусил язык я.

– Ну да. Всё правильно. Ладно, спрашивайте. Вы хотели узнать что-то ещё о сувенирах из волчьего «вооружения»?

– Я читал в интернете, но там схематично и противоречиво как-то.

– Ещё бы не схематично. Это сакральные знания, их так просто в интернет не выкладывают. Нам об этом много рассказывали, специальный курс читали. Было несколько практикумов, так что тут я могу проконсультировать. Вообще, ещё с глубокой древности люди верили: если носишь на себе частичку священного животного, то притянешь его силу и способности и обеспечишь покровительство духа. Волк не остался в стороне, его клык использовали для создания амулетов, которые в основном выглядели как украшения: подвески, серёжки, кулоны… Талисман из зубов волка дарили воину, оберегающему от врагов свой народ и страну, для укрепления храбрости и мужественности. Волк – отважный зверь, яростно защищающий свою территорию, стаю, пару и потомство. Поэтому люди носили волчьи клыки на себе, если стремились защитить свои дома от недоброжелателей и завистников. Такие обереги применяются и сейчас.

– То есть это предмет стиля унисекс? Можно и мужчинам, и женщинам носить?

– Да, а что? Талисман в виде зуба волка подходит всем, причём в любом возрасте. Но в зависимости от возраста и пола он усиливает определённые качества. В глазах представителей противоположного пола клык волка будет выглядеть невероятно привлекательно и подойдёт сильной и уверенной в себе личности. По этой причине такой амулет рекомендуется носить девушкам, находящимся в поиске возлюбленного: он поможет привлечь надёжного и верного мужчину. Оберег волчий клык отлично смот рится на бизнес-леди, защитит от недоброжелателей, придаст решительности своей обладательнице. Поможет в делах…

– Погодите, – невежливо перебил я. – Ну допустим, есть у меня такой зуб. А как талисман-то сделать?

– Для мастера довольно-таки просто, – печальным и скучным голосом объясняла Олёна. – На самом деле сначала необходимо изготовить само изделие. Кулон, ожерелье или серьги из клыков волка. Зубы надо хорошенько помыть и почистить, тщательно продезинфицировать, ведь на них может остаться опасная инфекция. Всё делается аккуратно: несмотря на внешнюю внушительность, предмет при определённом воздействии очень хрупок. Самое простое – это сшить небольшой мешочек для хранения, положить в него клык и поместить оберег во внутренний карман сумки или кошелька. При желании и умении делают металлическую оправу для клыка и в неё заключают оберег, а затем подвешивают на шнурок или цепочку. При наличии свободных денег лучше заказать работу хорошему ювелиру. Ещё один вариант – собрать снизку, бусы из волчьих когтей или зубов. Для такого изделия нужно девять волчьих клыков – ни больше ни меньше. Последний штрих в изготовлении мощного оберега – придание ему действенной силы. Для этого надо прочесть заговóр и совершить соответствующий обряд. С этой целью необходимо обратиться к профессионалу, лучше всего к практикующей ведьме.

– А вы умеете делать такие обереги?

Вопрос, казалось, Олёну удивил.

– Умею, конечно. Часть профессии. А что?

– Вот это. – Я показал на колье из костей, которое по-прежнему было на Олёне. – Это что, действительно из фаланг человеческих пальцев?

– Почти, но не вполне.

– Не понял?

– Из костей пальцев, но не вполне человеческих.

– А чьих? – предсказуемо спросил я.

– Это пальцы демона. Сделала себе оберег. Довольно сильный получился, но рассчитанный только на меня. Вам, например, от него никакого проку.

– Офигеть. Вы понимаете, – извиняющимся тоном продолжил я, – что не отстану теперь, пока не расскажете?

– Понимаю и расскажу, – кивнула девушка. – Должна я хоть как-то отблагодарить вас за спасение и авансом за то, что отвезёте записку моей руководительнице. Хотя рассказ мой не потянет на полноценную благодарность, но хоть что-то. Ладно, потом что-нибудь придумаем. Правда, всё рассказать не успею. У нас тогда шёл курс прикладной городской демонологии, и в заключение этого зубодробительного курса полагалось собственноручно убить вредного демона. Простого, неразумного, из тех, что только и могут, что чужие силы высасывать. Таких много развелось, так что с них не убудет. Вы знаете про городских демонов? Видели? Ну вот. Земные и городские демоны обитают среди людей и часто скрываются в пещерах, в лесах, и в горах, и в городах. В каменоломнях. Этот вид для поддержания своего существования зачастую пакостит людям, но далеко не всегда. Не все они злые. Некоторые из разумных тайно живут среди людей, спокойно выдают себя за обычных мирных граждан. Но тем не менее никакие они не люди, а нежить. Есть и такие, что питаются за человеческий счёт. Например, некоторые городские. Съедают заживо. Чужие души жрут, если хотите. Подробности излишни, просто надо было такого обнаружить, догнать и убить. Курсовая работа была. Вернее, последний штрих к работе. Я вычислила одного, узнала его истинное имя, поэтому ничего не мешало найти и уничтожить. Как на него вышла – дело десятое, значения не имеющее, главное – обнаружила, приманила и погналась за ним. Оберег-амулет, что мне на кафедре под расписку выдали, болтался и мешался, но без него никак. Демон хоть и не мог причинить мне никакого зла, оказался вёртким и очень ловким – вся измучилась, пока догнала. Почти догнала. Всего несколько метров, и я бы его грохнула, но – нет. Объект практически не приближался, наши скорости почти совпадали, только он бежал слишком быстро по непредсказуемой траектории. Если б не беспорядочные рывки, я бы давно его прикончила. Главное – не дать ему до забора добежать, а забор неумолимо приближался. Объект-то перемахнёт, а вот я… Не смогла бы я: высоко слишком, да и поверху подлая колючка-егоза. Это вам не бег по гаревой дорожке, а я хоть и трейсер[12] сотого уровня, но и у меня есть предел. Наконец он допустил ошибку, и мне свезло. Неслыханно подфартило. Догнала его. Бросок – и сразу удар. Моё мачете перешибло объекту шею, из обрубка фонтанами хлестанула кровь, а само тело упало и замерло. Всё. Конец. Надо бы расслабиться, но было ещё рано. Сколько могла, собрала кровь в специальную герметичную тару: кровь демонов чрезвычайно ценится нашими специалистами. Достала из заднего кармана рюкзачка герметичный пакет и, стараясь не запачкаться в крови, упаковала туда отсечённую голову. Без неё и курсовую бы не засчитали, и зачёт бы не поставили. В лицо старалась не смотреть, а ещё не особо вглядывалась в срез шеи. Несмотря на усилия, пакет снаружи всё-таки перемазался – пришлось достать второй такой же и натянуть поверх первого, тогда можно и в рюкзак класть. Потом я отсекла и отдельно упаковала кисти рук демона. Перевела дух и засы_́пала тело специальным порошком. Аккуратно сняла перчатки и запихнула в другой пакетик, а после сожгла в безопасном месте. Голову, конечно же, пришлось на кафедру сдать, а вот руки, пальцы демона оставались в полном моём распоряжении. Мой трофей. Потом, уже дома, пальцы демона я в щелочном растворе проварила, кости очистила и оберег из конечных фаланг себе сделала. Он мой – и только мой, личный. Отлично получилось, лучше всего помогает от тёмных сущностей и скверных людей. А что? Если б не это моё колье, из той ямы мы и не выбрались бы никогда, уж поверьте.

Я поверил.

– Какая замечательная история, – проговорил я, разглядывая высунувшуюся из еловой кроны любопытную белку. – В двухтысячных годах смотрел такой фильм: странноватая девушка работала профессиональной уборщицей частных домов. Пылесосила, наводила порядок, полы драила. В этом районе начал орудовать маньяк. Нападал на жителей и вроде как отрубал им головы. Героиня была вынуждена отмывать домá от крови после нападений этого психопата. Потом в одном из таких домов она на самого_́ маньяка всё-таки наткнулась. Её очень интересовал вопрос, какое время живёт отрубленная человеческая голова после отделения от тела. С этим вопросом она к убийце и обратилась. В итоге, как я помню, девушка нашла ответ с помощью его собственной головы… Не помните, что за фильм? Нет? Тогда разрешите как-нибудь использовать вашу историю? А ещё с вопросами обращаться, если таковые возникнут?

– Да пожалуйста. Всё равно никто не поверит. Вот вы хоть и верите, но сомневаетесь в глубине души? Это нормально. Я привыкла к непониманию. Когда в Питер приехала, то сразу ко мне куча парней стала клеиться. Сначала они видели во мне доступную красотку, этакую беспроблемную тянку. Ну да, да, я всегда старалась выглядеть как девочка с глянцевой обложки, следила за собой, на чувство юмора не жаловалась, жила на позитиве.

– Так в чём проблемы? – не понял я.

– Они серьёзные. Есть у меня какое-то болезненное обыкновение мигом перенимать увлечения человека, в которого я в тот момент влюблена. Стала встречаться с парнем, что занимался теннисом, любил астрономию и увлекался рыбалкой. Через полгода у меня была личная ракетка, крутой телескоп и я могла похвастаться пойманным сазаном весом четыре килограмма. После него был журналист, и через пару месяцев я напечатала свою статью в его журнале о ландшафтном дизайне. Потом, правда, были отношения с одним архитектором. Очень недолгие и самые неудачные. У него оказалось обсессивно-компульсивное расстройство, осложнённое фобией заражения. Зато перед расставанием я тонко разбиралась в видах и сортах современного крафтового пива.

– Светлые эли, тёмные эли, портер, стаут… Это же замечательно, – засмеялся я.

– Ничего смешного, – слегка обиделась Олёна. – Бедствие состояло в том, что эти парни, как только узнавали, что у меня две судимости, значок кандидата в мастера спорта по боевому самбо, первый разряд по городскому паркуру, диагностирован гипоманиакальный синдром, а в ближайшем будущем светит диплом с непонятной специальностью, исчезали в мгновенье ока…

– А за что две судимости? – удивился я.

– За побои, – просто ответила девушка. – Британские учёные давно доказали, что есть три типа людей: визуалы, аудиалы и кинестетики. Визуалы информацию воспринимают зрением, аудиалы – слухом, а кинестетики – тактильно, самый редкий тип. Эти запоминают только общие впечатления, детали игнорируют. Поэтому большинство пока по роже не получит, ни фига не поймёт. В первый раз мне дали условно, а во второй сразу же отправили на принудительное лечение в закрытую психушку. Поставили диагноз. Едва выбралась оттуда, спасибо Арина помогла.

– А вы какие-нибудь вещества употребляли?

– Это вы про наркоту? Никогда. Не только дурь, я и алкоголь не употребляю. Чумею с него. Не курю и даже матом не ругаюсь… Ну почти.

Тут как раз прибыл УАЗ со Святославом Игоревичем, Людмилой Владимировной и моими приятелями. Ребята выглядели ещё более подавленными и усталыми. Они буквально вывалились из недр машины и рухнули на землю. Мужики как по команде закрыли глаза и сделали вид, что спят. Интересно, что сам Андрюха выбрал наиболее удалённое от меня место.

Не на того напал. Я подошёл ближе и сел рядом.

– Что там? – осведомился я.

– Где «там»? – как-то затравленно, не раскрывая глаз, переспросил Андрюха.

– Ты понял где. Там, откуда вы прибыли. Что было-то?

– Всё было, – тихо сказал мой друг. – Яма. Три метра глубиной. Полиэтилен. Трупы. Одежду сре_́зали, потом сложили в мешки из-под извести – сожгут, наверное. Во, уже жгут. Запах чуешь? – Андрюха открыл глаза. – Вон и дым из-за дома… Потом негашёной известью засы_́ пали. Снова полиэтилен. Зарыли, утрамбовали. Сверху замаскировали дёрном и опадом. Приняли меры по сокрытию следов и сохранению внешнего вида дёрна. Тебе ещё какие-то особенные подробности необходимы?

Я молча помотал головой, чего мой друг увидеть не мог, но он и так догадался. Чтобы не выбиваться из коллектива, я тоже улёгся на землю. Подстилка из еловых иголок показалась мягкой и слегка пружинистой, как матрас для страдающих радикулитом.

– Только вот ничего больше не говори, – снова с закрытыми глазами проговорил Андрюха. – Эту поездочку я на всю оставшуюся жизнь запомню.

Тут к нам подошёл лесник с пустым подстаканником в руке. С тем самым, с драконом. Святослав Игоревич немного постоял, молча разглядывая наши распростёртые тела, а потом произнёс:

– Мой подстаканник хотели украсть, паскуды!.. Так, ребята, всё. Хватит отдыхать, идём обедать. Сегодня у нас плов с бараниной, солянка и мясные пироги. Ух и вкусно Людмила Владимировна их готовит! А потом можно и чаю попить.

Интересно, когда это она успела столько всего приготовить, если только недавно из ямы освободилась?

Несмотря на предшествующие события, аппетита никто не потерял. Странно. Я, во всяком случае, удивился. Уплетали за обе щеки, причём особенно налегали на плов. Тем не менее никаких разговоров не вели. Глаз никто не поднимал. Ели молча и вдумчиво. Потом, перед чаем, дабы разрядить обстановку, Людмила Владимировна прочитала нечто вроде маленькой лекции о чае вообще и самоварах в частности.

– …Самовар нечто большее, чем просто предмет домашней утвари и прибор для нагревания воды. Это символ уюта и дружеского общения, он занимал почётное место в любом доме. К нему было особое отношение. Недаром в народе говорили: печка – матушка, да самовар – батюшка. Так что перед вами не просто чай, а особый чайный сбор…

Чай был вкусный, немного терпкий и своеобразный, ароматизированный какими-то травками.

В этот момент откуда-то появился чёрный кот Василий. Я со всей серьёзностью поздоровался со зверем, на что тот лишь презрительно отвернулся, зато приятели посмотрели на меня как-то странно.

– Васенька, – с необыкновенной нежностью в голосе произнесла Людмила Владимировна, – где ж ты всё это время пропадал, паршивец?

– Мау! – басовито ответил Васенька и просительно посмотрел в лицо хозяйки. – Мау, мау?

– Пойдём-пойдём, покормлю. Свеженького мясца тебе дам.

Ночевали мы вповалку на сеновале, как и в прошлую поездку. Все до того устали, что ни о чём не говорили. Только раз кто-то из парней длинно и витиевато выругался, а Андрюха вдруг вопросил:

– Интересно, какого такого «свеженького мясца» Людмила Владимировна дала своему Васеньке?

Моего друга никто не поддержал. После странноватого чая, которым нас обильно напоила хозяйка, всем жутко захотелось спать. Скоро ребята захрапели, а я не мог уснуть ещё долго. Не получалось. Перед глазами так и стояла главная сцена прошедшего дня: лес, глубокая яма и Андрюха, сноровисто поливающий из автомата толпу бандитского вида мужиков.

Утром разбудил скрип дверей.

– Ну всё, господа-товарищи. – Властный тон Людмилы Владимировны возражений не предполагал. – Хватит спать, можете за своей машиной идти, нечего ей там в кустах стоять. Тут недалеко, чуть более двух километров. Святослав Игоревич проводит. А потом – завтрак.