Август плавно подходил к своей середине, но дни стояли ещё тёплые, хотя ощутимо сократились, чувствовалось скорое приближение осени. На деревьях вовсю появлялись отдельные жёлтые листья, из города пропали стрижи, а ночами заметно холодало. Тем не менее я по-прежнему спал с распахнутой балконной дверью – привык к свежему воздуху. Это вам, конечно, не пансионат «Лесные дали», но в нашем районе воздух тоже сравнительно свеж и относительно чист.

– Кра!

На подоконнике у открытой створки оказался ворон. Точно такой же, что некогда сидел на плече у Олёны. Или…

– Это ты, Коракс? – спросил я, особо не рассчитывая ни на какой ответ. – Подай знак, если это ты.

– Кра! – Ворон начал нервно расхаживать по подоконнику из стороны в сторону. – Кра!

Похоже, тот самый.

– Что-то с Олёной? – «проницательно» догадался я.

– Кра! Кра!

– Слушай, Коракс. Я, конечно, кое-что понимаю из твоих объяснений, но далеко не всё. Вот если бы ты говорить умел, записку передал или хотя бы буквы знал…

– Кра! Кра!

– А, так ты буквы знаешь? – сообразил я. – И что теперь?

Ворон влетел в глубь комнаты, спланировал на письменный стол и подобрался к выключенному компьютеру. После чего долбанул клювом о клавиатуру.

– О как! Ну ты даёшь! Сейчас, – догадался я и нажал самую крупную кнопку на лицевой панели компьютера. От фамильяра Олёны всего можно было ожидать. Ворон сидел рядом, внимательно наблюдая за моими действиями одним глазом. Когда комп загрузился, я вызвал блокнот и подвинул клавиатуру ворону.

– Так, Коракс, давай, – показал я рукой на клавиатуру, до сих пор не веря в происходящее.

Я практически не сомневался, что из этой затеи ничего путного не выйдет. Скорее всего, птица просто раздолбит своим мощным клювом мне все клавиши, тем дело и закончится. Но в глубине сознания притаилась надежда. А вдруг? Ну разобьёт он мне клаву, ну куплю себе новую. Пятьсот рублей, не велики траты. Переживу, зато впечатления останутся.

Тем временем ворон принялся целенаправленно клевать буквы. На экране появился текст. Птица не пыталась нажимать ни Shift, ни Caps Lock, знаки препинания тоже игнорировались, поэтому текст получился одним регистром в старинном телеграфном стиле: «Девушку и бабку увезли бандиты держат в яме в лесу дорогу покажу бандиты вооружены ружья дробовики арбалеты».

– Ну ты даёшь! – снова повторился я. – Ни фига себе. А Игоре_́вич где?

«Неизвестно», – отбил ворон.

Первой мыслью было позвонить ведьме Арине, выложить ей всё и попросить совета, помощи и поддержки. Она многое умеет, ещё больше знает и вполне способна порекомендовать что-нибудь дельное. Может догадаться, в какую такую каку умудрилась вляпаться её любимая ученица. Но покоя не давало последнее сообщение Арины, где она обещала закопать меня в случае чего. Вот случай и наступил, правда ведь закопает. От дурной идеи просить помощи у ведьмы пришлось отказаться.

Я позвонил Андрюхе на Скайп. Вряд ли он его вслед за симкой сменил.

– Привет, как дела? – как можно более беззаботным голосом спросил я, когда Андрюха откликнулся с той стороны. Очень удачно он оказался в онлайне.

– Ничего так. Привет, – мрачно ответил мой друг.

– Что голос такой безнадёжный? Случилось что?

– Ты звонишь. Значит, случилось.

– Сильно занят?

– Что я говорил. – Похоже, Андрюха совсем расстроился.

– С Олёной беда.

– Уже? Что-то очень быстро.

– Я серьёзно. Она… Короче, выручать надо.

– Вот и выручай, – буркнул Андрюха. – Я пас.

– Она тебе понравилась вроде.

– С чего взял? От неё за версту так и пёрло опасностью.

– Вы с ней так мило беседовали по дороге.

– Мы ругались всю дорогу.

– Вот я и говорю, – упорствовал я. – Понравилась, значит. А ты – ей.

– Глупости, – отмахнулся Андрюха, но что-то в его голосе мне подсказало: слова мои в душу ему всё-таки запали.

– Можешь не сомневаться. Тут информацию доставили, что её вместе с руководительницей какие-то бандиты в плену держат.

– Так даже. Что, в зиндан посадили?

– В глубокую яму, – уточнил я.

– Так ты не прикалываешься? Правда, что ли?

– Надо бы человек пять надёжных крепких мужиков собрать и выручать.

– В полицию не вариант?

– И что скажу? Что порученную моим заботам молодую ведьму какие-то неизвестные держат в яме в лесу, а эту информацию мне передал ворон, которого она ко мне послала?

– Правда ворон?

– Правда. Видел ты его. Это её фамильяр. Ну, фамильяр – это…

– Я знаю, кто это, – сердито прервал меня друг.

– Откуда?

– Книжек много читал. Ладно, уговорил, – неожиданно легко согласился Андрюха. Я-то настроился на долгие-предолгие и удручающе суровые переговоры. – Только ты мне потом…

– Отслужу, чем только пожелаешь.

– Вот никогда такого не говори. Мало ли чего я пожелаю?

– Мы сто лет знакомы, в нетрадиционной ориентации ты вроде как не замечен, а остальное не так страшно.

– А вот в морду тебе потом дать за всё хорошее, если счастливо закончится? Знаешь, не откажу себе в удовольствии.

– Главное, чтобы хорошо прошло, а там можно и в морду. Потерплю. Не знаю, что делать. Ворон дорогу показать может, но на этом всё.

– Ты с ним разговаривал, что ли?

– Не поверишь, но да, – признался я.

– Поверю. Вот, блин, как это не вовремя… Знаешь… Есть у меня пара-тройка надёжных друзей. Причём таких, что ничему не удивятся и ненужных вопросов задавать не будут. В армии вместе служили. Они мне… Короче, должны согласиться. Двое из них – охотники, имеют право на оружие.

– Ты тоже, по-моему, такое право имеешь, – задумчиво сказал я, вспомнив некоторые наши разговоры.

– Имею. Ладно, насколько понял, время не терпит. Встречаемся как можно скорее у моего подъезда. Там выезжать проще. У меня теперь серый джип, номер запиши, а то забудешь…

Уже по дороге я позвонил Инге и на ходу объяснил, что обстоятельства непреодолимой силы опять вынуждают меня срочно уехать на пару дней в связи с одним расследованием. Офис и все дела остаются на её попечении. Замороженным голосом Инга подтвердила, что всё поняла, спросила об указаниях и отключилась. По-моему, она твёрдо убеждена, что я откровенно филоню, а её заставляю работать за двоих. Я не стал ничего больше говорить и просто отсоединился.

На метро удалось доехать меньше чем за полчаса.

Около подъезда действительно ждал новый пятидверный внедорожник с тремя людьми внутри. При моём появлении машина кратко просигналила, и задняя дверца гостеприимно распахнулась. Кроме самого Андрюхи, там оказались два незнакомых мне мужика возраста моего приятеля. Первый, что на пассажирском месте, вертел в крепких толстых пальцах беленький фиджет-спиннер – развлекательную вращающуюся игрушку, бывшую дико популярной несколько лет назад. Здоровенный, коротко стриженный крепыш в линялых тёртых джинсах, чёрной майке и невнятной куртке выглядел очень сильным. Казалось, что своими лапами он легко согнёт водопроводную трубу. Зато его приятель, спортивного вида мужик, хоть и не такой накачанный, как первый, но не менее опасный, облачился в тёмно-синюю униформу дорожного рабочего с оранжевой надписью «РОСАВТОДОР» у нагрудного кармана. Как позже выяснилось, такая же надпись красовалась и поперёк спины. Физиономии обоих ничем не выделялись, при других обстоятельствах ни за что не узнал бы их в метро. Мы перебросились несколькими словами, я устроился на заднем сидении рядом с РОСАВТОДОРОМ, и мы поехали. Больше никто ничего не говорил. Чтобы не так давило гнетущее молчание, Андрюха включил какой-то радиоканал.

– …Объявили о готовности начать строительство очередной ветки метро, – заговорило радио. – Первый тоннель новой линии планируется проложить в этом году. Как сообщил заместитель мэра Москвы по градостроительной политике, власти намереваются открыть всю ветку в ближайшие три-четыре года. Новая линия протянется на двадцать километров, на ней запланировано восемь станций…

– Слушай, убери, а? – попросил сидящий рядом с Андрюхой товарищ. – Так хорошо было, когда тихо.

Андрюха что-то пробурчал недовольным голосом, но радио всё-таки выключил.

После Солнечногорска, на шестьдесят восьмом километре Ленинградского шоссе, наш водитель сбросил скорость и прижался к обочине. У километрового столба стоял высокий плечистый мужчина примерно одного возраста с моим другом, а около его ног лежала длинная спортивная сумка на колёсиках, в каких гольфисты возят свои клюшки. Здесь, правда, клюшек заметно не было. Андрюха остановился, немного не доезжая. Мужик молча взял сумку, подошёл к машине, раскрыл багажник, загрузил туда своё имущество, потом открыл правую заднюю дверь и залез сам, заметно уплотнив нас, там сидящих.

– Все в сборе, – пробормотал мой друг, – можно ни на что не оглядываться. Тут не все знакомы, а это неправильно.

Далее в чётких скупых словах Андрюха представил меня и назвал своих друзей. Того, что со спиннером, звали Денис. Спортивного – Максим, все звали его Макс или Сэр Макс, на что тот неизменно фыркал. Последнего, «гольфиста», именовали Сергей. Как потом выяснилось, все они некогда служили в одном взводе, поэтому давно и хорошо были знакомы.

– Так, боевые други мои, как вы, конечно, уже знаете, едем мы выручать двух женщин, – начал разъяснять Андрюха. – Молодую и старую. Попали они в плен к бандитам, и тут шутки побоку. До места нас проводят, а дальше действуем согласно обстоятельствам. За работу нам всем обещают хорошее вознаграждение и обильный ужин с плюшками.

Последнее Андрюха добавил от себя. О плюшках и вознаграждении никто ничего ему не говорил.

Во время пути увлеклись беседой. Я коротко рассказал о себе, а приятели Андрюхи поделились собственными биографиями. У всех были очень похожие. Школа, потом год непонятного разнообразного времяпрепровождения, следом – армия, служба в одном взводе, дембель, поступление на рабфак, учёба в вузе, работа.

– …После армии поступил в Литературный, – жаловался Макс. – Хотел писателем стать, поэтом, а сделался корреспондентом в третьесортной газетёнке. Писателем быть – пустой перевод времени и напрасная трата сил. Мазохизм. А если будешь думать, что стихи получились лучше, чем у Пушкина, то, покопавшись в гниющих советских книгах, поймёшь, что лучше тебя написал Пастернак или Заболоцкий. Ну а если всё-таки напишешь книжку, то её вообще никто читать не станет, редактор разве что – за отдельную плату с твоей стороны. А издать – только за свой счёт и себе в убыток. Вот и корреспондирую теперь. Пишу, конечно, но больше так, для души… Зря я эту профессию выбрал. Недавно на даче наткнулся на старый свой архив, в котором бумажки ещё со времён школы. Сначала выкинуть думал, а потом всё-таки просмотреть решил, начал перебирать и залип. Нашёл папку со школьными рисунками. Там в основном механизмы, машины и устройства всякие. Схема завода. Думаю, во мне погиб талантливый инженер и изобретатель. Может, переучиться, пока не поздно? Хотите, расскажу? Я ведь толком не помню, как всё это у меня выглядело, а ничего похожего на эти чертежи никогда не встречал. Натуральный символ эпохи, если понимаете, о чём я. Это был завод, похожий на гигантскую машину по откачке из воздуха углекислого газа и насыщению атмосферы кислородом.

– Тоже мне Илон Маск. Научную фантастику писать не пробовал? А профессию менять не думай! – возразил ему Денис. – Вот я. Инженер. МВТУ закончил и так скажу: работа эта совсем не та, чем поначалу кажется. И совсем не то, что ты там себе воображаешь. Особенно тут, где тебе придётся от всех своих амбиций отказываться. Ничего нового не изобретёшь: мы всё уже изобрели. С деньгами вообще смех: твой максимальный оклад будет равен зарплате рядового менеджера. Беги от этих мыслей, как только можешь. Механика поглотит тебя самого и уничтожит твою жизнь. У нас и заводов-то две калеки, три чумы, и там таких разочарованных мечтателей вагон. Лучшее, что тебя ждёт (при таланте, как у Илона Маска), – это или Оборонпром, или Роскосмос. Там ты всё будешь делать за копейки, а нормальную зарплату станет получать какой-нибудь дядя, который понятия не имеет о биметаллической сварке. Ну а если повезёт и устроишься работать на знающего профессионала, то без поддержки государства каждый год вместе со своими коллегами жопу будешь рвать, чтобы контора на плаву осталась.

– Я тоже не знаю подробностей о биметаллической сварке, однако смогу узнать, если это вдруг резко понадобится, – зачем-то сказал Макс.

– Ну, тогда ладно, – подал голос Денис. – Кстати, наши барышни инженеров не особо любят. Ты, как я говорил, не Илон Маск, а девушки и так знают, что инженер у нас синоним нищеброда. Инженер – немодная профессия. Сейчас, по-моему, все девушки хотят быть жёнами бизнесменов, адвокатов, священников, главврачей, прокуроров и дизайнеров похоронных услуг. Нет?

– Да, к сожалению, – кисло согласился Макс. – Но! Все эти модные профессии безжалостны, эгоистичны и человекозависимы по своей сути. Бизнесмена или посадят, или убьют, или сам сбежит неизвестно куда. Адвокат ждёт, когда у тебя будут серьёзные неприятности; врач надеется, что ты нешуточно болен; прокурор рассчитывает, что ты окажешься преступником; священник хочет, чтобы ты был тупым, невежественным болваном; дизайнер похоронных услуг ждёт, когда ты наконец помрёшь. А нас, журналистов, привлекают грязные скандалы, стихийные бедствия и прочие чрезвычайные ситуации, не в обиду мне будь сказано. Лишь инженер желает кому-то счастья и жизненного процветания. Он спроектирует машину, построит дом, разработает компьютер, телефон или яхту. Чтобы ты смог жить и трудиться, наслаждаясь долгим и удобным существованием. Поэтому давайте уважать инженеров: это единственные и верные наши друзья.

– Какой хороший текст, – откликнулся я. – Зря ты отказываешься писателем быть.

– А смысл? – спросил Макс. – Ну написал я роман. Ну примут его… А скорее всего, в приличном издательстве и не примут вовсе. Даже читать не будут. Зато можно издаться в каком-нибудь сомнительном месте за свои деньги, как я говорил. Там навешают лапши, что устроят мощную раскрутку, а остальной тираж возьмёт на себя издатель. Договор, соглашения, все дела. Банковский счёт твой запросят для роялти, чего ты не увидишь никогда. Редактура, корректура, обложка за твои деньги, как я говорил. Многие ведутся. На самом-то деле напечатают всего штук сорок за твой счёт, а на последней странице укажут выдуманный тираж в несколько тысяч. Только электронку выложат на каком-нибудь литпортале, где публикуют вообще всё. Но такое я и бесплатно осуществить могу. Сорок штук для удовлетворения чувства собственной значимости и дешевле напечатать можно. Сейчас таких предложений знаешь сколько?

– У меня тоже во френдленте такой контакт есть, – заметил я. – Себя издаёт и на свои деньги печатается. Теперь писателей больше, чем читателей.

– Вот я и говорю, – обрадовался Макс, – много таких. Писатель – это вообще не профессия. Это служение. Автор никогда себе не принадлежит, он всё время обдумывает сюжеты, а потом тратит себя на воплощение мыслей в текст. Но что самое печальное – никто не видит в писателе живого человека, вместо него перед читателем действующие лица. Именно главного героя читатель чаще всего отождествляет с автором, что не всегда верно, а чаще – всегда неверно. Персонажи – это функции, которые в зависимости от результатов либо ненавистны читателю, либо обожаемы, либо полностью безразличны. Писателю непросто с этим жить, поэтому лучезарных оптимистов среди них немного. Зато в избытке циников, ёрников и мизантропов с тяжёлым характером. Но я всё равно не жалею, что ушёл в журналистику. Именно там моё место. Ну да, что скрывать, для души пишу беллетристику и изредка выкладываю в Сеть. Причём мнение читателя меня совершенно не интересует. Я играю в эти свои квесты для себя, для собственного удовольствия. Вовсе не для лайков и не для положительных отзывов. Это как онлайновая игрушка с хорошей трёхмерной анимацией. Я сам создаю персонажей и заставляю их совершать разные действия. Иногда они бунтуют, проявляют свою волю и идут наперекор моим представлениям. Ну и что? Кто я такой, чтобы им мешать?

– Но как же все эти многочисленные предложения о публикации книг разными неизвестными издателями?

– А что издатели? – усмехнулся Макс. – Солидных издательств мало, туда не пробьёшься. Зато в тех, что свои услуги наперебой предлагают, исполнят любой каприз за ваши деньги. Раз в обществе существует массивный пласт графоманов, жаждущих видеть свои писания изданными на хорошей бумаге в твёрдой глянцевой обложке под собственной фамилией, то ловкие дельцы разрабатывают их как дармовой природный ресурс. Как золотоносную руду. Они что хочешь напечатают, хоть пачку пустых страниц издадут. Хорошее бабло на лохах зарабатывают.

На этом Макс замолчал, а никто не нашёл, что ему ответить.

Сергей же, третий из приятелей Андрюхи, присоединившийся к нам последним, сначала просто молчал, лишь при встрече обмолвился несколькими фразами, когда представлялся. Потом, когда Макс завершил свою исповедь, Сергей взял слово:

– А я вот научным работником хотел стать, аспирантуру закончил, но не стал. Вовремя образумился.

– Что так? – не понял я.

– А вот так. Что такое научная карьера? Сначала надо на шефа шестерить и диссертацию писать; потом ничего не меняется, только платят чуть больше, но всё равно на шефа шестеришь. Разве что докторскую напишешь, но это намного труднее, чем кандидатскую. А главное, намного дольше. У нас научной работой можно заниматься только из фанатичного интереса, безумной увлечённости или из желания устроить себе стартап и свалить за бугор. Но последнее редко кому удаётся. Ну а сначала – да, защитить кандидатскую, без этого с тобой и говорить-то никто не будет.

– Ну и что? – удивился я. – По-моему, защитить кандидатский диссер кто угодно может. Вполне молоденькие девочки справляются.

– А, – махнул рукой Сергей, – знаю я таких девочек.

– Что не так? – не отставал я. – Всё-таки какие-никакие работы надо иметь, чтобы диссертацию написать.

– Диссертацию? – усмехнулся Сергей. – Молоденькой девочке? Я тебя умоляю. Знаешь, как это делается? Обращается к руководителю научного коллектива его старинный друг. Может, и не друг, а какой-нибудь очень хороший и нужный человек. Да и говорит: «Слушай, старик, великая к тебе просьба. Есть у меня одна хорошая девочка из славного города Алтай-Виднянска, умненькая, симпатичненькая, с круглыми коленками. У неё красный диплом местного университета, и хочет она в родном городе своё дело открыть. Современный салон красоты. Нужна ей для этого учёная степень. Так вот, мил человек, сделай доброе дело, организуй ей защиту кандидатской диссертации в Москве. А я-то в долгу не останусь». Ну и соглашается руководитель, как отказать? Для начала этот руководитель зачисляет такую умненькую девочку на одну десятую ставки, чтобы она раз в месяц промелькнула в его конторе. Потом, когда готовится очередная статья с двумя десятками авторов, вписывает её в середину этого авторского коллектива. Такие многоавторские статьи сами научные работники именуют братскими могилами. Через некоторое время при подготовке другой аналогичной статьи туда тоже добавляют умненькую девочку. Если вдруг кто-то спросит, что она сделала для этой работы, руководитель найдёт что ответить. Скажет – рисунки обрабатывала, литобзор шлифовала или электроды помогала держать. Впрочем, обычно никто ничего такого не спрашивает, а в журнале при публикации личный вклад легко охарактеризовать можно. Короче, три статьи таким образом организуют, а больше и не требуется. Саму диссертацию вместе с авторефератом и текстом доклада этот добрый руководитель сам девочке напишет, а доклад вызубрить заставит. А когда до предзащиты дело дойдёт, посадят в зал троих-четверых заряженных заранее подготовленными вопросами людей. На эти вопросы девочка как-нибудь да и ответит, правильные слова её заставят выучить, и все будут довольны. Если выскочит кто-то незапланированный, девочка скажет что-нибудь для такого случая заготовленное. Типа «в данной работе мы показываем влияние лимитирующих факторов на интенсивность реакции мультисистемного синтеза…». Если спрашивающий не угомонится, дискуссию остановит председатель. Отзывы и всё прочее необходимое организовать не проблема: работа-то вполне качественная, сам руководитель писал, а весь коллектив ему помогал. Ну вот и всё. На самой защите ситуация повторится и пройдёт на ура.

– И где ты теперь работаешь? – спросил я.

– Грех жаловаться. Я из обеспеченной семьи, папа высокий пост занимает, и у него много связей. После аспирантуры пристроили на хорошую должность – такую, где особая гениальность не нужна, но на само место фиг попадёшь. Работу свою выполняю честно и добросовестно, не хуже, чем те, кто пробивался по_́том и кровью. Конечно, многие шипят мне в спину, но, блин, любой бы воспользовался возможностью устроиться на хорошее место без особого труда. Так что совсем не стыдно за то, что получаю больше, чем другие.

– Что ж тебя обеспеченный папа от армии-то не отмазал? – не понял я.

– Сам пошёл. Захотелось.

После такого признания до самой пристани мы почти ни о чём не разговаривали, каждый погрузился в собственные мысли.