Огромное здание, как и все архитектурные сооружения здесь, неповторимо и не походит ни на что. Перед нами громадный шар, словно изъеденный огромными жуками-короедами. Да, именно его я всякий раз вижу из окна своих временных апартаментов.

– Там Гипермузей, – просто и незатейливо комментирует Юни, проследив за моим взглядом.

– Музей чего?

– Музей всего, – поясняет мой гид. – Просто Гипермузей. С большой буквы. Ознакомит со всем интересным во всех областях и позволит увидеть что угодно со всех сторон. Экспонаты и залы соединены кросс-ссылками, по которым можно моментально попасть из одной области в другую или посмотреть на тот же объект в ином контексте. Собственно, из-за гиперссылок музей и получил своё название. Здесь собраны электронные копии всего, что может представлять хоть какой-то интерес. На входе выбираешь раздел, потом подраздел и так далее. Попадёшь куда хочешь. Гипермузей от виртуального сетевого музея отличается тем, что тут экспонаты можно не только осмотреть, но и ощутить. Временами тут проходят тематические выставки, фестивали, биеннале.

– Здание, конечно, очень большое, – удивляюсь я. – Но если в нём есть всё, что может представлять интерес, то как оно тут помещается?

– Не помещается, разумеется. Это же интерактивный музей. Залы генерируются в зависимости от выбора того, кто туда вошёл. Гипермузей постоянно развивается, подстраиваясь под меняющиеся условия и желания посетителей. Давай сходим?

– А давай.

Мне безразлично, что смотреть и куда идти. Здесь меня интересует буквально всё. Чисто случайно и не глядя, нажимаю несколько сенсорных ссылок, и заносит нас в отдел истории сексуальных предпочтений.

О как. Мой гид сразу заливается весёлым заразительным смехом.

– Что-то не так? – стараюсь состроить умную физиономию и пытаюсь не показывать своего смущения.

– Всё так, здесь действительно интересная экспозиция. Какое у тебя странное и смешное лицо. Что так напрягся? Первое посещение музея всегда бесплатно.

Под первым экспонатом зала значится: «Палеолитическая Венера – древнейшее эротическое изображение, используемое мужчинами верхнего палеолита для снятия сексуального напряжения вдали от домашнего очага». Это голограмма? На вид ничем не отличается от реального экспоната.

– Ничего себе, – бормочу я. – Фигурку каменного века опошлили…

– Почему сразу «опошлили»? Крайне сомневаюсь, что у создателя сего произведения были какие-то высокие мысли. Ничего другого тут на ум-то и не приходит.

– Где-то я читал, что учёные…

– Чего ещё ожидать от этих ваших учёных? – перебивает Юни. – Они задавлены предрассудками, ханжеской моралью и чужими авторитетами. На самом деле именно в каменном веке произошла сексуальная революция.

– Да ну? – удивляюсь я.

– Ну да. А почему нет? В те далёкие времена, когда ещё не было порнографии в нашем теперешнем понимании, первобытный скульптор-порнограф вдохновенно вырезал себе утеху на долгие зимние ночи, ибо женщины каменного века были высокоморальными и ни о чём таком ни-ни… Да и в дальние походы с мужиками не ходили.

– Они и сейчас такие (это я про мужиков). У меня на прежней работе порнуху из интернета терабайтами скачивали от нефиг делать.

– В палеолите труднее было. Интернета ещё не существовало, всё приходилось делать самим, своими ручками.

– Вот смотри, древнеегипетский эротический… вернее, порнографический папирус.

– Нет, тут написано: «Туринский эротический папирус», – уточняет Юни.

– Ну да, так он здесь называется. Слышал я про эту вещь. Говорят, что туринский музей полтора века его скрывал. Из всей эротической графики считается самым древним – на тысячу лет старше Камасутры. Двенадцатый век до нашей эры.

– Э, так не пойдёт! – Юни шутя толкает меня в бок. – Это я твой гид, а не наоборот!

– Да ладно! Думаешь, он для чего-то высокодуховного был изготовлен? Сцены комичны и анекдотичны. Порнография вечна.

Идём дальше. Перед нами серия изображений из лупанариев Помпей.

– Вот ещё одно подтверждение моих слов. Порнуха Римской империи. Теперь эти фрески изучают учёные, смотрят под микроскопом, делают какие-то высокопрофессиональные выводы, обвиняют нас в тупоумии.

– Ну-у-у, – протянула Юни, – им же нужно как-то оправдывать своё существование… Учёные не хотят знать простой человеческой жизни, вот и выдумывают всякие сложности там, где их нет и никогда не было.

– Вот не скажи. Это как везде: есть проходимцы и шарлатаны, а есть и любящие своё занятие специалисты. Дело в том, что прошли времена открытий и изобретений, которые могли быть совершены на основе практического опыта. Сейчас все важные, прорывные открытия осуществляют, как говорится, на кончиках пальцев или абстрактно-математически. Это и открытие чёрных дыр, и ядерная энергия, и генетика, и многое другое – всё в уме. Благодаря этому мы с тобой и общаемся, ведь программирование и вот эти трансляторы, – я показал на затычки в своих ушах, – тоже не дяди с молотками создавали. А мой переход сюда? Конечно, в науку до самых краёв набилось разной псевдонаучной шелупони, но это уже совсем другая история.

В следующем зале мы видим различные фаллосы. Всех видов, размеров и цветов. От нефритовых и золотых до современных и высокотехнологичных.

– О, какая прелесть! – Мой гид заинтересовалась каким-то сложным светящимся приспособлением, об особенностях работы которого я могу лишь смутно догадываться.

– Тебе нравится этот затейливый девайс? – спрашиваю я. – А как он работает?

– Да вот, люблю я большие размеры, есть такое дело… Просто работает. Главное – эффективно. Для меня размер имеет принципиальное значение. Не знаю, кто придумал, что это не очень важно. Я бы никогда не смирилась с маленьким. «Don't want no short dick man» – была когда-то такая хулиганская песенка.

– Как-то не повезло тебе с мужиками. Идею, что все женщины разные и бесполезно их сравнивать, я усвоил годам к семнадцати. Нашлись люди, научили.

Юни задумывается на пару секунд и вдруг спрашивает:

– Давно хотела узнать, а как у вас организована служба сексуальной помощи?

– Во всех странах по-разному. Например, у нас – никак. Существует, конечно, только незаконно, подпольно и излишне криминально.

– Какая дикость.

– А у вас?

– Разве не знаешь? Всё есть в «Справочнике туриста». Посылаешь сообщение и делаешь выбор. В зависимости от вкусов и предпочтений оказывается соответствующая услуга.

– Надеюсь, это не голограммы?

– Как пожелаешь. Я могу дать ряд практических советов и полезных рекомендаций, – просто и спокойно говорит она. – Или опять что-то не так?

– Всё так. А в следующем зале что?

– История сексуальной робототехники. Там нет ничего интересного, уверяю тебя. Давай сначала здесь всё внимательно досмотрим. Спасибо тебе, а то я вообще тут никогда не была.

Когда моему гиду надоедает осматривать экспонаты зала, Юни поворачивается ко мне и неожиданно спрашивает:

– Кстати, ты когда планируешь разбираться со здешней системой сексуальной помощи?

– Не знаю пока. Как-то не задумывался. А почему «кстати»?

– Экспозиция навеяла. Пойдём помогу, только для этого придётся вернуться в апартаменты. Эту задачу можно решить значительно проще…

…После «решения задачи» девушка Юни отправляется в душ, а я откидываюсь на кровать и глубоко задумываюсь. На маленьком столике следы ужина, пустые ёмкости от горячительных напитков – и полный бардак в голове. Вдруг приходит мысль, что это моя вина. Новая привязанность, а значит, ещё одна слабость. Я действительно позволил себе слишком много лишнего. Что, если ей станет скучно? Да, а как правильно теперь её звать – Юни, Юна или просто Ю? Наверное, это имя не склоняется. Что мне с ней делать? Придумывать новые развлечения? Я не умею играть в компьютерные игры, не в состоянии написать связный текст, всё, на что способен, – это смотреть на потолок-экран, пока Юни занимается своим делом. Она постоянно куда-то спешит, у неё куча неотложных занятий, и это нормально. Но разве это типично для меня? Нет, если всё не так серьёзно. Пробежавшись по всем пунктам один за другим, я вижу, что всё-таки доволен результатом. Во-первых, понимаю: Юни не занимает слишком много места в моей душе, разве что её образ постоянно напоминает об одиночестве. Когда это осознаю, положение начинает выправляться и кажется вполне благоприятным. Во-вторых, я решаю, что будет лучше не относиться к ситуации сколько-нибудь серьёзно. Ну вот и ладушки. Теперь, когда принимаю такое решение, состояние намного улучшается и появляется возможность сохранить ощущение личной свободы.