«А чужие слабости надо уважать!» – воскликнул герой известной чёрной комедии. На самом-то деле не надо. Можно снисходительно относиться к слабостям девушек (близко знакомых или, если очень припрёт, малознакомых). А уважать слабости всех подряд незнакомцев, приезжих и иностранцев, да хоть бы и приятелей, – это, извините, даже не мазохизм. Самоубийство.

Индуцированный моим другом, я поддался панике и проявил ответную слабость. Малодушие проявил. Как-то не ожидал от него такого, да и от себя тоже не ожидал. Наше поспешное отступление было скверной идеей и плохим начинанием. Если бы знать последствия, ни в жизнь не удрал бы так резко, но ясновидение никогда не считалось моей сильной стороной.

Вопреки нехорошим ожиданиям, мы ни разу не застряли и не завязли. Андрюхин джип прошёл гладко и без проблем. Как только удалились от «базы», где отныне будет проходить практику Олёна, и миновали менгиры, мобильная связь восстановилась. Сначала неуверенная, потом вполне устойчивая. Сразу посыпались сообщения от разных абонентов. Судя по тому, как задёргался Андрюха, ему тоже перепало.

От Арины поступили аж четыре записки:

«Так вы доехали или нет?»

«Ау!»

«Почему оба молчите?!»

«За Олёну головой отвечаешь».

Ответил я на все четыре одним своим сообщением. Написал, что всё в порядке, мы были вне зоны действия сети, девушку передал с рук на руки и возвращаюсь домой.

Тут же последовал ответ: «Благодарю. Но если с ней что-то случится, в землю тебя закопаю!»

После такого заключения дальнейших вопросов не последовало. Всё и так очевидно. Ведь и правда закопает, причём вглубь на два метра – и заживо. С неё станется.

Сначала ехали в полном молчании, Андрюха никакого звукового сопровождения не включал и сам ничего не говорил. Мой друг угрюмо смотрел на дорогу, потом неожиданно резко затормозил, остановился и спросил:

– Она кто?

– Кто «она кто»? – «не понял» я.

– Ты понял, о ком я. Давай без этих… Девушка. Олёна. Кто она такая?

– Ты и в самом деле не знаешь? – отозвался я. – Нет?

Андрюха не ответил, а я выбрался из машины и вздохнул полной грудью.

Вдоль дороги стеной стоял лес, было удивительно тихо и хорошо. Нос приятно щекотал тонкий аромат нагретого солнцем мха, смолы и еловой хвои. Птицы давно отпели, птенцы вывелись, и лишь редкое посвистывание и негромкое чириканье ещё давали понять, что в кронах деревьев суетится деятельная жизнь. Вдруг повеяло прохладой, и я сразу вспомнил, что сегодня шестое августа. Колея, по которой мы ехали, выглядела двумя тонкими лентами, сворачивающими в глубь чащи. Казалось, что это не обычная лесная дорога, а единственный путь в этом мире.

Андрюха тоже вылез и встал с другой стороны внедорожника. Некоторое время он молчал, а потом спросил:

– Что, не собираешься говорить?

– Сказал уже, – вздохнул я. – Магистрантка из Питера. Приятельница просила на практику отвезти.

– Может, хватит, а? – Андрюха, похоже, начинал злиться. – Ты за дурачка-то меня не держи. Кто она такая, спрашиваю?

– Не ори. Ты водитель, тебе нервничать вредно. Говорю же, что она магистрантка моей приятельницы… Ну объяснял уже, сколько можно.

– Не хочешь – не надо. Я скажу, – выдержав театральную паузу, Андрюха продолжил: – Она ведьма, причём приехала к другой ведьме. К Бабе-яге, если хочешь. Опыт перенимать или ещё там по каким-то своим делам. Пусть будет на практику. Я это знаю, ты тоже знаешь и знаешь, что я знаю, только вслух произносить не хочешь.

– А ради чего тогда ты мне это говоришь, если и так все всё знают?

– Для того чтобы приоритеты обозначить. Больше меня на подобные поездки не подписывай. И вообще. Я занимаюсь хорошими и добрыми делами, а на плохие времени не остаётся. Разве что лично для себя. Только не говори ничего! Ладно, поехали…

Мы тронулись. Скоро колея закончилась, и мы выбрались на асфальтовую дорогу. Где-то справа осталось заброшенное лесничество. Мало-помалу хмурый еловый лес стал заменяться смешанным. Кое-где ещё стояли мрачные приземистые ели, потемневшие от времени, облепленные мелкими мухами, но всё чаще стали попадаться клёны, берёзки и осинки, и без насекомых. Вскоре впереди по явился ручей. Его берега густо заросли кустарником, и мы увидели мостик, образованный двумя длинными бетонными плитами. А потом, когда за деревьями показалась церковь, Андрюха вывел свой внедорожник на шоссе. Справа промелькнул деревянный щит со стилизованным ангелом. Ангел был изображён в профиль, но поза его наводила на мысль, что он со скорбью смотрит вперёд и говорит что-то неслышное простым смертным. Когда мы ехали сюда, никакого щита я не заметил.

Первым после леса населённым пунктом значилось село Старо-Афанасьево.

У самого поворота в село прямо перед нами на дорогу неожиданно выскочил какой-то встрёпанный мужик. Андрюха резко затормозил и разразился бурным потоком нецензурной брани:

– Не, ну куда лезет, а? Прямо под колёса. Идиот!

В это время мужик встал перед капотом и начал с силой хлопать ладонями по крышке. Первым делом Андрюха громко упомянул нецензурное обозначение женщины-профессионалки в области интимных услуг.

– Ты что творишь, гад? – продолжил орать Андрюха. – От машины отошёл!

Далее в монологе моего друга фигурировали не только падшая женщина, но и нецензурные наименования человеческих органов размножения и лицо нетрадиционной ориентации, которому обещалось эту ориентацию усугубить при помощи монтировки. Андрюха был мужиком сильным, накачанным, поэтому обещание простой угрозой не выглядело.

– Эй! – отозвался мужик перед капотом. – Варенье купите! Лесное, черничное, ежевичное есть. Малиновое! Настоящее! Дёшево отдам.

– Может, купим? – неожиданно вдруг подобрел заинтересовавшийся вареньем Андрюха. – Дочке отвезу, она такое любит.

– Дело твоё, – брякнул я, но тут вспомнил совет Игоре_́вича, который строго-настрого запретил покупать что-либо, когда будем проезжать через село. – Э, погоди… Стой!

Но опоздал. Мой друг не только открыл дверь, но и вышел на дорогу.

В себя мы пришли практически одновременно, хотя, возможно, Андрюха это сделал чуть раньше. Ни руки, ни ноги не двигались. При любой попытке воспользоваться конечностями возникала только боль в суставах. Руки у меня оказались скручены сзади, а ноги – чуть выше щиколоток. Но главное, я совершенно не понимал, как и каким образом очутился в таком положении. Я словно попал в безвоздушное пространство. Полная и абсолютная тишина.

– Э, ты как? – откуда-то сбоку спросил мой друг.

– Что это было? Мы где?

– Хорошие вопросы задаёшь. Дельные. Тоже связан?

Вокруг была полутьма, свет пробивался лишь сквозь разные щели и застрехи в шиферной крыше. Нас, похоже, заперли в каком-то сарае. Сам сарай закрывался широкими воротами, в которые вполне способен въехать КамАЗ. В целом помещение выглядело довольно прилично, во всяком случае, не как жилище воров-взломщиков. Хотя кто-нибудь знает, как выглядит типичное жилище воров? Казалось, что сарай строился на совесть и на века. Стены из бетонных блоков, а пол вымощен крупными тротуарными плитами, какими у нас выкладывают промежутки между трамвайными рельсами.

– Связан, и довольно крепко.

– И я. Минут пять пытаюсь верёвки ослабить. Без толку.

– Та же фигня.

– Давай так. – Андрюха, похоже, принял некое решение. – Подползу к тебе, повернусь, а ты зубами попробуешь развязать. Или перегрызть.

Так и поступили. Я довольно долго пытался справиться с узлом, но стало лишь хуже. Узел крепкой пеньковой верёвки обслюнявился и, похоже, сделался совсем непробиваемым. Закаменел. К тому же Андрюха, пока старался ослабить верёвки на запястьях, только туже этот узел затянул. Тогда мы решили поменяться местами. Тут дело пошло легче. Каким-то непостижимым образом Андрюха с моим узлом совладал. Руки освободились.

– Так, – скомандовал мой друг, – в моём правом берце, с внешней стороны, в голенище, спрятан стилет. Вытащи его и срежь верёвки.

С непривычки ломая ногти, я извлёк из указанного ботинка узкий инструмент, похожий на плоский обоюдоострый нож без ручки. Он сидел в голенище, как в ножнах, и должен был выниматься без особого труда. Если уметь, конечно, а я не умел. Дальше всё получилось просто. Мы освободились. Пока разминали затёкшие конечности, выяснилось, что карманы у нас пусты. Ни ключей не было, ни смартфонов. Часов на руках тоже не оказалось.

– Забрали, сволочи, – озвучил общую мысль Андрюха.

Потом он подкрался к дверям, приник к щели и прислушался.

– Машину мою видно. Чтобы на ней ехать, чип нужен. А он у меня в ботинке. Людей нет… Не видно… Но если снаружи замок, то дело дрянь. Стены крепкие, да и пол прочный. Ладно, попробуем…

Андрюха протиснул в щель свой стилет и начал по миллиметру толкать задвижку вправо. Стальная полоса двигалась с трудом, отчётливо скрипя.

– Теперь ты давай. Руки устали, – сказал Андрюха, передавая стилет мне. – Только поаккуратнее, не сломай.

Замка, похоже, действительно не было, и полоса постепенно поддавалась. Не знаю, сколько времени мы так, подменяя друг друга, делали эту изнурительную работу. Больше всего я тогда опасался, что кто-нибудь подойдёт к воротам, всё заметит и снова нас скрутит, только более качественно.

В этот момент во двор вышел сильно шатающийся мужик. Похоже, он был не просто пьян, а нарезался в хлам, причём до такой степени, что c трудом ощущал реальность.

– Твою мать! – прошептал я.

Андрюха выше моей головы прильнул к той же щели и тоже прошипел что-то не очень цензурное.

Не посмотрев в сторону ворот, пьяный расстегнул штаны, совершил ещё некоторые необходимые действия, немного потоптался и справил малую нужду прямо посреди двора. После окончания процесса мужик, ещё сильнее шатаясь, удалился куда-то за пределы видимости. По-моему, он не застегнул ширинку и двигался без определённой цели, просто старался не упасть.

Мы некоторое время подождали и работу доделали. Ворота открылись на удивление бесшумно. Вернее, почти бесшумно. Пригибаясь, как солдаты под обстрелом, мы подбежали к машине и залезли туда. К нашему великому удивлению, в зажигании торчали ключи. Андрюха сразу выжал сцепление, потом развернулся так, чтобы удобнее выехать в закрытые внешние ворота, сдал назад и встал.

– Ну а теперь наших приятелей проверим.

– Каких это?

– Тех, что заперли нас. Поведение этого мужика вселяет надежду. Раз никто не выскочил, можем попытаться.

– Давай свалим по-быстрому.

– Не, так дела не делаются. Надо отблагодарить. С душой. Сказать большое человеческое спасибо за гостеприимство.

Как Андрюха и предполагал, мужик, что избавлялся от избытка жидкости посреди двора, валялся у самых ступенек большого деревенского дома. Сам дом отдалённо напоминал тот, где мы оставили Олёну. Только никаких свай тут не было и в помине, обычный ленточный фундамент.

В первой комнате открылась картина классического алкогольного застолья. Прямо на столе и под ним беспробудно спали три мужика. На каком-то ящике в углу комнаты кучкой лежало наше имущество. Мы быстро разобрали свои вещи и распихали их по карманам.

– Ну что. Давай-ка им сюрприз устроим, чтобы веселей было, когда проспятся.

То, что было дальше, я помню весьма смутно, словно сквозь туман. Потом, очевидно, поехали. Только вот окончательно всё прояснилось гораздо позже, когда до пристани оставалось не более километра.

Мы уже въехали на паром и тот отчалил, когда Андрюха вдруг заявил:

– Слишком гладко вышло, не находишь? Удивительно. Очень просто всё получилось.

– Ну да, «просто»! А как мы выбирались из этого сарая? А то, как мы… еле ноги унесли.

– Нет-нет, – перебил мой друг. – Случается иногда, что везёт, но чтобы так? Ни разу не верю. Не бывает такого. Чувствую, огребём мы ещё по самое это самое.

– Лучше посмотри, что у меня тут есть.

Среди возвращённого у незадачливых похитителей нашего барахла оказалась странная вещь.

– Это твоё?

С этими словами я протянул Андрюхе что-то похожее на маленький смартфон, только без кнопок. Причём с двух сторон он выглядел совершенно одинаково. Странный предмет был аспидно-чёрным, матово блестел, а когда его поворачивали, переливался оттенками красного, фиолетового и глубокого тёмно-синего цвета.

– Не моё. Что это?

– Не знаю, – пожал плечами я. – У тех прихватил. Необычайно красивая вещь, согласись. Интересно, для чего она?

– Зачем прихватил?! – удивился Андрюха. – Это воровство.

– Да ладно. Когда ты собственные вещи с того ящика забрал, всё оставшееся, чисто на рефлексах, я рассовал себе по карманам. Подумал, что, если ты что-то своё забыл, потом разберёмся. Там эта штука и оказалась. Точно не твоя? На некий гаджет похожа.

– В реку выкинь. Мало ли что.

– Ещё чего! Прикольная вещица, обожаю такие штуки. Смотри, какая красота. Попробую поэкспериментировать. Моя добыча. Что с боя взято, то свято.

– Но я всё-таки думаю…

– А вот не думай, – перебил я. – Впрочем, ты прав. Валить надо отседова, и как можно быстрее.

Всю обратную дорогу от парома до самой Московской кольцевой автодороги мы не обмолвились и парой слов. Андрюха вёл машину автоматически, не отрывая взгляда от шоссе, а я рассеянно наблюдал окрестные пейзажи. После такой насыщенной двухдневной экскурсии любое дополнительное движение мысли, да и языка, казалось тяжёлым трудом. Я просто наслаждался тишиной и теплом и не хотел больше ничего. Из этого блаженного состояния неожиданно вывел заголосивший телефон. Номер не определился. Нет, всё-таки надо заблокировать неопределяемые номера.

– Слушаю, – сказал я недовольным тоном.

– Вас приветствует «Стоматология Краснодара»… – раздалось из недр гаджета.

Я тут же с раздражением отключился и заблокировал номер. При чём тут стоматология? Где я и где Краснодар?

Андрюха продолжал молчать, шоссе выглядело неожиданно свободным, и каких-то заметных пробок сначала не было, застряли мы только раз, перед самой МКАД. Тут встали основательно. Я посмотрел на интерактивную карту, отметившую затормозивший нас затор, но какого-то внятного повода для пробки не обнаружил. Ни аварии, ни светофора, ни сужения дороги. Любой водитель многократно оказывался в таких ситуациях. Вроде бы ползком-ползком, а тут раз – и поехали. Потом опять… Затор выглядел обманчиво беспричинным, но не всё так просто. Для любой пробки повод всё-таки имеется, и если он неочевиден, то, скорее всего, здесь так называемая волновая пробка – из-за несовершенства природы человеческой. Сам эффект возникает по вине какого-нибудь водителя, у которого сдают нервы. Тихоходная езда надоедает, и он останавливается, тем самым заставляя тормозить едущего следом. В такой момент возникает цепная реакция, и время неподвижности каждой отдельной машины увеличивается. Формируется полноценная пробка. Число стоящих растёт, появляется волна, перемещающаяся в противоположную движению сторону. Возможно, в недалёком будущем, когда водители-люди уйдут в прошлое и машины начнут ездить под управлением встроенного искусственного интеллекта, подобные явления исчезнут. Дороги очистятся. Пассажиры вздохнут спокойно. Но не сейчас.

Ближе к дому, когда почти весь путь остался позади, у нас обоих подвело животы. Есть хотелось немилосердно, поэтому решили побаловать себя фастфудом. В супермаркете зашли в ресторанный дворик, накупили еды и хорошенько подкрепились. У самого моего дома (а подвёз меня Андрюха прямо к подъезду) мой друг неожиданно изрёк:

– Знаешь, я, конечно, банальные вещи сейчас говорю, но ты особенно не распространяйся о нашей поездке, хорошо? Ни в общих чертах, ни в деталях. Не надо. Да и вообще помалкивай об этом деле. Мало ли. Деньги твои верну: что-то подсказывает, не стоило мне плату с тебя брать.

– Спасибо, – на полном серьёзе кивнул я. – А мой ответный совет – смени номер машины. Мало ли что.

– Не только номер – всю машину придётся менять. Симку на телефоне тоже. Давно собирался, а тут веский повод. Ладно, пока. Удачи… Да, забыл совсем. Запиши мой рабочий на всякий случай. Может пригодиться.

Андрюха уехал, а я неторопливо направился к подъездной двери. Тоже, что ли, симку поменять?

Спать хотелось невыносимо. Но не тут-то было. Только улёгся, как вдруг произошёл очередной прорыв памяти и вывалилась порция потерянных воспоминаний.