Финал наступил неожиданно быстро.

Джо ничего не говорила и старалась не встречаться со мной взглядом. Казалось, что девушке невероятно стыдно за ночную слабость, за проявленные сантименты, за слёзы и за лишние сказанные слова. Она же такая сильная бойцовая девочка, а тут разнюнилась и расплакалась, как ребёнок.

Встали мы по сигналу, и, как одевались, рассказывать совсем неинтересно. Всё происходило настолько быстро, что плохо отложилось в памяти. Минут через пятнадцать мы уже стояли перед Бригадиром.

– Что, – подозрительно посмотрел на нас Бригадир, – те таблеточки, что я вчера дал, не пили, конечно?

– Извини, но нет, – признался я. – Никогда не принимаю неизвестные препараты.

– Позиция! – оценил Бригадир. – Ну, это ваше решение и ваша жизнь. Так что? Все готовы? Деньги я получил. Поехали? Тогда стартуем.

И мы стартовали.

Наша кавалькада из полутора десятков байков рассекала по Бесконечному проспекту, приближаясь к центру Города. Что интересно, Вейса среди нас не было.

Как только мы выехали на проспект, за нами почти сразу увязалась тройка автоинспекторов.

– Это Бригадир, – вышел на связь Бригадир. – За нами копы. Уходим.

Обычно в таких случаях «Бригада» ускорялась, усиленные байки «бригадников» значительно превосходили по мощности серийные мотоциклы полиции. К счастью, на улицах оказалось немного машин, и Бригадиру удалось оторваться. Он ехал так быстро, что мне казалось: мы вот-вот врежемся во что-нибудь. Наши мотоциклы шли хорошо и ровно.

– На связи Бригадир. Впереди препятствие, – передал Бригадир. – Объезжаем по пешеходке.

Первый раз дорогу нам перегородил опрокинутый грузовик. Мы обогнули его, не останавливаясь и не сбавляя скорости. Второй раз встретились с другим грузовиком, сразу за поворотом, но успели затормозить и объехать его. Третий раз на пути оказалась цепочка из легковых автомобилей. Эти мы тоже легко объехали прямо по тротуару.

Когда впереди показался полицейский заслон, усиленный шипами на дороге, Бригадир приказал свернуть и двигаться в объезд, параллельными магистралями.

Но вот в следующий раз что-то пошло не так.

– На связи Бригадир. Впереди патруль! – снова передал Бригадир. – Останавливаемся.

Никто ничего не сказал, и наша кавалькада резко затормозила. Странно!

Мы встали. В этот момент Джо разжала объятия, и я почувствовал, что девушка соскочила с седла.

Патрульные как ни в чём не бывало вплотную подошли к нам. Явно и они, и байкеры были готовы к такому развитию событий.

– А девчонка где? – удивился Бригадир. – Здесь же была. Только что.

– Сбежала, – повинился Гном. – Мы даже не успели ничего.

– Ладно, не до неё сейчас. Извини, парень, – обратился Бригадир уже напрямую ко мне, – ничего личного, только бизнес. Старина Дрейк тебя слил, а у нас сейчас дефицит средств.

В то же мгновение кто-то крепко схватил сзади мои руки и защёлкнул на запястьях наручники, после чего эта троица передала меня патрульным. Не было никаких слов, никакого объявления о правах – мне молча надели мешок на голову и куда-то повели.

Потом мы ехали, затем опять шли. Никто ничего не говорил, а я и не спрашивал.

Когда с головы сняли мешок, я увидел унылую комнату без окон. Выкрашенные светло-серой краской стены, выложенный керамической плиткой пол. В углу стояли металлический стол и стул. На столе – допотопная электрическая лампочка, которая и освещала комнату. За столом сидел человек лет сорока. Это был толстый лысый мужчина в форме офицера полиции без знаков различия. Узкие губы, маленькие серые глаза. Лицо его выражало скуку и полное безразличие. Я сразу догадался, что передо мной какой-то полицейский начальник.

– Ну здравствуйте, гражданин, – безразличным голосом сказал полицейский, после чего встал из-за стола и подошёл ко мне.

– Здравствуйте. Где я нахожусь? – спросил я у стоящего рядом человека. Он ухмыльнулся и ответил:

– В полицейском участке.

Тут открылась дверь, и вошли ещё двое в форме, с короткими полицейскими бластерами на поясах. Никакого сопротивления я не оказывал. Зачем? Их много, я один. Они вооружены, к тому же представители власти. Копы не особо со мной миндальничали. Один из них, после того как я потребовал адвоката, сразу же с размаху врезал мне по лицу. Я упал. Когда поднялся, мне снова заехали по морде. Так продолжалось до тех пор, пока я не потерял сознание.

Очнувшись, я обнаружил себя сидящим на каком-то стуле, а свои руки – скованными за спиной наручниками.

– С тобой всё кончено, – сказал толстый полицейский. – Обвинение давно готово. Ты арестован, и скоро тебя повезут в суд. Дадут пожизненное, уж поверь. Потом будешь сидеть, пока не сдохнешь. А может, и учётную запись сотрут.

Его слова сильно меня разозлили. Захотелось сказать ему что-нибудь обидное, но я только молча смотрел на него. Ничего я бы сейчас не достиг, кроме дополнительных избиений, которые, честно говоря, уже стали надоедать. Затем к нам подошёл другой полицейский и спросил:

– За что его?

– В розыске. Отсутствие документов, сопротивление властям, – ответил толстый коп.

– Думаю, у него всё же есть документ, как полагаешь?

– Думаешь? – ответил коллеге толстый офицер. – Но ты же видел, как этот ублюдок оказал сопротивление при аресте? А документ… пусть немедленно предъявит.

– У меня чип, – сказал я разбитым ртом и пошевелил скованными руками.

– Вот видишь? – толстяк повернулся к коллеге. – Ничего он нам не предъявляет. Или не хочет, или не уважает закон. Задерживаем на сорок восемь часов и ждём, пока не заберут судейские.

Потом он ещё пару раз приложился ко мне дубинкой, и меня отвели в камеру, где уже сидел какой-то тип в грязной одежде. Он давно не брился, лицо опухло, а руки оказались скованы наручниками за спиной, как у меня. Парень походил на наркомана: вся морда в каких-то пятнах, глаза безумные. Он даже не посмотрел на меня, а сразу начал орать:

– За что? Что я нарушил? – орал он, но его никто не слушал, полицейские молча вышли и нас заперли.

Парень всё орал, только теперь уже на меня:

– Я всегда был правильным пацаном! – продолжал кричать парень. – Никаких правил не нарушал!

– А в чём тебя обвиняют? – спокойным голосом поинтересовался я, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей.

– Мне не дали вовремя вернуться домой, – ответил он уже более смирным и тихим голосом. – И теперь посадили в кастрюлю.

– В какую ещё кастрюлю? – не понял я.

– Ты что, не знаешь, что такое попасть в кастрюлю? Это значит, что буду сидеть в этой камере, пока они не решат, как со мной поступить.

– А ты вообще кто такой? – спросил я.

– Кто надо. Наверное, думаешь, – засмеялся он, – что я один из тех придурков, что сидят на препаратах? Нет, я не из таких. Просто я – человек, который не боится. Ни закона, ни копов, ни бандитов. Сейчас расскажу тебе одну историю.

Он помолчал несколько секунд, а потом продолжил:

– Когда-то, очень давно, совсем мальчишкой, я попал в тюрьму. Там познакомился с одним стариком, которому было лет восемьдесят и у которого были очки с очень толстыми стёклами. Он казался мне очень старым, но не выглядел на свой возраст. У него был такой вид, словно он был умнее всех на свете. Он, казалось, знал всё и умел всё. Правда, сам он это отрицал. Говорил, что всего не знает, зато знает то, чего не знает никто. У нас было много времени для разговоров, и говорили мы много. Теперь, когда прошло столько времени, я уже всего не помню. Я рассказывал ему то, что знал, а он поведал мне то, что знал сам. Но однажды он сказал, что есть Электронный разум в Сети и он желает, чтобы все мы стали счастливыми. Только он совсем не понимает, что такое человеческое счастье. Признаёт лишь оптимальные решения. Оптимальные – с его точки зрения. Беда в том, что в его решениях не остаётся ничего человеческого. Я спросил старика: как же он может сделать людей счастливыми, если понятия не имеет, как ими быть? На что старик ответил, что надо его игнорировать, лишить его власти и перестать его бояться. Потому все и виноваты, что боятся всего. А виноватым только и можно быть в том случае, если чего боишься. Не только ко мне, много к кому ещё Фортуна поворачивается задницей. Страх же убивает везение, на нет его сводит. Везение вообще переоценено, так как чаще всего является совокупностью индуцированных событий и действий, приносящих плоды. Не стоит рассчитывать лишь на удачу и огорчаться, если она не идёт. Надо делами заниматься, отказываться от глупостей и суеверий.

Пока я пытался вникнуть в эти рассуждения, погрузиться в глубины мудрости, послышался звук отпираемого замка. Дверь открылась, и в камеру вошли двое. Уже знакомый мне толстый коп и человек в элегантных туфлях, безукоризненном сером костюме, белой сорочке и галстуке стального цвета. Тот, кого я давно и хорошо знал. Это был мой шеф, Майк Скиннер. Вот так сюрприз! Хотелось бы понять, что он здесь делает.

Я ничего не сказал. Мне опять на голову напялили мешок и куда-то повели.

– Освободите его, майор, – услышал я слова Майка. – Это совсем не тот человек. Вот подтверждение его личности, а вашего маньяка взяли в соседнем домене. Только что. Можете проверить. Перепутали вы.

Тут наконец с меня сняли мешок. Мы стояли в той самой серой комнате со старомодным светильником. Там, где я уже бывал.

Толстый полицейский выдернул виртокно и, пока читал, менялся в лице. На глазах будто сдувался и становился ниже ростом. Я даже не предполагал, что такое бывает.

– Ошибочка вышла, – пробормотал он. – Вот же дьявол. И что теперь? – растерянно посмотрел он на Скиннера.

– Не знаю. От него зависит, – кивнул на меня Майк. – Не успели на тебя ориентировку снять, – объяснил мне мой шеф, когда отвернулся от полицейского. – Там маньяка одного разыскивали, он у майора всю семью вырезал. Жену и двух маленьких детишек. Майор решил, что этот маньяк – ты.

– Ну, хочешь – избей меня, – печальным голосом произнёс толстый коп. – Тогда будем в расчёте. Или в суд подай. Меня уволят, конечно, а потом… Не знаю, что потом.

Неплохой приёмчик. Поддайся я на такую примитивную провокацию, этот раскисший майор смог бы упечь меня уже со всеми основаниями. За нападение на сотрудника полиции при исполнении служебных обязанностей. Только вот – фиг тебе.

– Нет уж, – вслух отказался я. – Хочется, руки чешутся, но не буду. Зато я смогу десять раз обратиться к тебе за помощью. Десять. И ты сделаешь то, о чём я попрошу. Не пугайся: в рамках закона и в пределах служебной инструкции.

– Да хоть всё время обращайся, – повеселел полицейский майор. – Твой начальник – свидетель.

– Скажи спасибо своей бандитской подружке, – усмехнулся Скиннер. – Если бы не она, так быстро мы бы тебя не нашли.

– Быстро?

– А то нет? Как только она связалась со мной, я услышал пароль, понял, что она от тебя, и сразу же нашёл это отделение. Майор только лично со мной согласился разговаривать. Ну и вот. Пока приехал, пока всё утряс. Ладно, идти хоть можешь?

– Боюсь, что не совсем.

– Вот чёрт! – расстроился Скиннер. – Слышь, майор, помоги доставить раненого до нашей амбулатории.

– А где сейчас Джо? – спросил я разбитым ртом.

– Пока пристроил в нашем общежитии. Как я понял, ей тут некуда идти.

Сначала всё-таки случились доклад шефу и написание обязательного отчёта. Потом произошло второе событие: Майк Скиннер пришёл ко мне в стационар лично.

– Так, – сказал он, выдернув виртуальное окно. Содержимого с моей стороны видно не было. – Ты написал отчёт?

– Да, шеф.

– Написал всё, о чём я просил?

– Нет, шеф, не всё. Я так и не вычислил предателя. Уверен, что это Главный искин, но доказательства только косвенные, хоть и весьма убедительные. Прямых доказательств нет.

Тут лучше не врать, всё равно потом узнает, а мне лишняя забота.

– Вот как! – хмуро удивился шеф. – А почему прямых нет?

Я промолчал. Шеф пробежал глазами отчёт.

– Ну хорошо, – он хлопнул виртокно. – С этим пока всё.

– Надеюсь, руководству города понятно, что Свободную территорию ни в коем случае нельзя ликвидировать?

– Это ещё почему? У всех давно руки чешутся стереть с лица Города это бандитское гнездо. С чего это ты его защитником заделался?

– Я тоже сначала думал, что надо стереть. Рассадник преступности. Криминальный центр. А потом, когда появилась возможность поразмышлять, понял, что нет, нельзя трогать. Чересчур важную роль эта территория играет в экономике Города, очень многие люди и процессы на неё завязаны. Обычные люди, никакие не бандиты и не преступники. Я в отчёте так и написал. Надеюсь, ты донесёшь эту мысль до сознания нашего руководства.

– Было бы ещё сознание у этого нашего руководства, – тихо пробормотал Майк, а потом более громко продолжил: – Ну, это, ладно, твои доводы будут услышаны. Теперь о другом деле. Хочу, чтобы ты провёл одну новую работу.

Я насторожился и поднял на него глаза:

– Как, уже новую?

– Понимаешь, мы должны взять на себя ответственность за решение одной важной для всего Города задачи. Это может оказаться связанным с немалым риском и с большими людьми, но в случае успеха нам увеличат финансирование. Поэтому хочу, чтобы эту работу поручили тебе. Думаю, справишься.

Сердце моё забилось. Неожиданно. Вот чёрт. Лучше бы отпуск дал или зарплату прибавил.

«Ты же обещал, – подумалось мне. – Но, как говаривал один мудрец, “обещал – не значит женился”».

– Но, шеф! – возразил я уже вслух. – Я должен ещё подлечиться и восстановиться после недавно случившегося. Да и отдохнуть не помешает.

– Нам всем не помешает отдохнуть, – вздохнул шеф. – Но у тебя же есть опыт работы в этом направлении? Есть. Вот и возьмись. Естественно, когда окончательно восстановишься и когда врачи дадут полный допуск к работе. Не раньше. Береги себя.