Идти было некуда. После того как выключили электричество, я стоял, прижавшись спиной к стене, и думал, что же теперь делать. Наверху – всё та же темнота, внизу – темнота ещё более густая. Пока окончательно привыкал к потёмкам, Мэлоун исчез. Явно спустился вниз. Слышались его затихающие шаги, которые терялись где-то в глубинах лестничной клетки.

– Сэр! – подал голос я, но никакого ответа не последовало.

Вдруг в нескольких футах от меня в темноте возник силуэт. Тень. Едва различимая на фоне дверного проёма. Что-то похожее на человеческую фигуру, но только какую-то «не такую». Фигура медленно приближалась ко мне. Не удавалось разглядеть её лица, но я знал, что она смотрит прямо на меня. Я напрягся. Она остановилась совсем близко, чтобы заглянуть мне в лицо. В темноте заглянуть в лицо? Да, сложилось именно такое впечатление. Она стояла почти вплотную, и я смог понять, что это была невысокая женщина. Я ощутил её дыхание, словно она хотела передать его мне. Не знаю, как это возможно, но я не видел её даже вблизи. А потом она исчезла. Послышался звук удаляющихся шагов, и я понял, что тень уже ушла. Может быть, мне просто показалось? Кто-то довёл меня до галлюцинаций? Нет, всё происходило реально. Как всегда в подобных случаях, у меня появилось чувство, что я вот-вот отгадаю загадку, которую не в силах разгадать. Но это чувство было мимолётным, как сон.

Мне не хотелось покидать убежище, но я знал, что должен уйти, чтобы вернуться обратно. Вдруг подумалось, что если останусь здесь слишком надолго, то не смогу вернуться уже никогда.

Я включил на самый слабый режим фонарик, встроенный в коммуникатор, и двинулся по коридору. По пути встретил ещё нескольких таких же, как я. Когда миновал очередной поворот, наткнулся на небольшую толпу. Люди стояли с разинутыми ртами, уставившись в одну точку – прямо туда, откуда я только что вышел. Они явно не понимали, что происходит и что делать. Вначале я подумал, что это какие-то клинические идиоты, но потом дошло, что это те, кто под полным подчинением: вырубилось электричество, исчезло управление их действиями – и они встали. У них теперь работают только физиологические рефлексы и самые простые инстинкты.

И тут дали свет. Вернее, заработало аварийное освещение.

Все эти зомби ещё смотрели на меня, но никто не произнёс ни слова. Идиотские выражения постепенно покидали их лица. Физиономии приобретали осмысленность. Я сделал шаг назад и только тогда заметил, что они уставились на что-то у меня за спиной. Резко обернувшись, я увидел ещё одну группу, в которой была маленькая девушка в чёрном – вероятно, та самая, что подходила ко мне в темноте в начале коридора. Она тоже смотрела в мою сторону.

Несмотря на то что вся голова этой особы была спрятана за чёрной непроницаемой маской, я сразу же узнал Джо.

– Ты не должна быть здесь, – сказал я ей. В ответ она отрицательно замотала головой. Я попытался обойти её, чтобы покинуть этот коридор, но она медленно отступала назад, загораживая мне проход.

– Я хочу поговорить с тобой, – сказала она.

– Джо, – грустно произнёс я, – ну что? Что ты сейчас можешь сказать мне?

В её голосе слышалось столько тоски, что я остановился. Джо была в отчаянии. Почему-то мне стало её жаль.

Ну и кто я после этого? Даже несмотря на то что чуть больше месяца назад она меня предала. Я понимал, что сейчас она пытается сказать что-то очень важное и, вероятно, неприятное, но найти нужных слов не мог. И тогда Джо заговорила сама.

– Пожалуйста, – прошептала она и сдвинула маску, – помоги мне.

Я молчал. Видел только её глаза, блестевшие в полумраке. Девушка опустила голову, а я продолжал смотреть и молчать. За то время, пока мы не виделись, Джо изменилась. Газончик белых волос исчез, вместо него оказалась короткая светло-русая причёска с одной длинной узкой прядью, доходившей до самого подбородка.

Девушка вскинула взгляд на меня. Теперь я хорошо видел её лицо. Глаза были полны отчаяния.

– Я совершила ужасную, страшную ошибку. Мне нужно было сразу отказаться от той затеи. Но не могла я. У меня просто выбора не было. Как ты не понимаешь?

Я молчал.

– В тот вечер, – продолжала она, – когда ты выходил из камеры, я хотела признаться. Я тогда пришла вместе с Кивзом, но оставалась в тени. Хотела, чтобы ты знал, что я не предавала тебя, но капитан почему-то запретил.

В этот момент она заплакала. Что ещё делают в таких случаях? Я обнял её и привлёк к себе, крепко прижал к груди. Потом она заговорила снова. Голос её звучал тише, но в нём чувствовалось напряжение.

– Ты должен знать правду. Они сказали, что они – твои друзья. Они говорили, что любят тебя и что ты им нужен. Когда я сказала, что не могу тебе помочь, они стали угрожать. Сказали, что убьют меня. Тогда я решила, что не должна делать это. Я должна была просто уйти. Ради тебя. Потому что знала, что если они убьют тебя, то я тоже умру. Но тут что-то случилось, и я потеряла контроль над собой. Стала говорить чужими словами и делать разные странности. Ну, ты помнишь.

Она замолчала. Я не двигался. Я не знал, как реагировать на это признание. Это звучало как-то нарочито и пафосно, искусственно, театрально. Я не верил ей, не верил ни одному её слову, только и думал: «Зачем она всё это мне рассказывает. Для чего? Почему?»

– А каким образом ты поменяла прикид?

– Волосы? Отрастила и подстриглась.

– За месяц? – удивился я. – Они что, росли по дюйму в день?

– Несколько медленнее. А что такого? Пошла в клинику и попросила сделать мне ускоренный рост волос. Это недорого. Я теперь свободна, драться на арене больше не надо, а такие волосы у меня были там, где я родилась.

Мы так и стояли, обнявшись, в конце коридора, у стеночки, а редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания. Ночь заканчивалась, многие ещё спали, но кто-то проснулся и шёл на работу.

В этот момент из-за поворота появился Мэлоун.

– Э, голубки, вот вы где. А ну быстро в мой кабинет. Оба.

Когда мы вошли, Мэлоун жестом указал на кресла, а сам занял место за столом. С минуту он пристально разглядывал нас.

– Что ж, вот вы и вернулись, – наконец произнёс он. – Поздравляю. Теперь вы вместе и готовы работать. Очень надеюсь, что готовы.

Я молча пожал плечами.

Мэлоун откинулся на спинку и продолжил:

– Но, прежде чем приступите к работе, я должен кое-что уточнить.

Я выжидающе посмотрел на него. Джо тоже молчала.

Он продолжил:

– Все подробности. Что вы делали, о чём разговаривали, о планах на будущее. Всё то, что не попадало под контроль. Если у вас есть какие-то сомнения по поводу поведения и ваших отношений, то, пожалуйста, не стесняйтесь и говорите прямо. Вы должны быть со мной откровенны, потому что это касается всего, что происходит здесь. Понимаете, к чему я веду?

– Нет, сэр, – признался я, – если честно, то не совсем, – и повернулся к девушке: – Джо?

– Тоже вся в непонятках, – подтвердила Джо. – Конкретики не хватает.

– Конкретики, говорите? – переспросил Мэлоун с какой-то ехидной интонацией. – Будет вам сейчас и конкретика.

Он выдержал паузу, с наслаждением почёсывая роскошную бороду. Я почувствовал, как в моей голове начинает проясняться. Мэлоун продолжил:

– У меня есть основания полагать, что всё происходящее здесь – лишь часть чего-то грандиозного. Я подозреваю, что под этим «всё» имеется в виду всё, что имеет отношение к нашему делу. Мы должны разобраться, что же здесь, чёрт возьми, происходит. Если не хотим снова попасть в аналогичную ловушку.

Последовала пауза. Мы сидели и молчали в полном непонимании.

– Сэр? – не выдержал я и вопросительно подал голос.

– Что «сэр»? – передразнил Мэлоун и сам же продолжил: – Что-то непонятно?

– Пара моментов. Какое дело и что за ловушку вы имели в виду – конкретизируйте, пожалуйста.

– Очень просто. Сами можете догадаться.

– И всё-таки, – попросила уточнений Джо.

Мэлоун тяжело вздохнул:

– Представь, что ты находишься в тёмной комнате, а за спиной стоит маньяк, который может убить тебя одним ударом. Ты его не видишь, не можешь даже пошевелиться, потому что не знаешь, как его остановить. А он, вместо того чтобы напасть, вдруг говорит: «Не трону, если не будешь шевелиться».

Я усмехнулся.

– Не так давно уже оказывался в очень похожей ситуации, сэр. И тёмная комната, и невозможность пошевелиться, и маньяк, по-моему, был.

– Тоже испытала нечто подобное, – проворчала Джо. – Опыт, без которого вполне можно прожить. Но тогда я была совсем ребёнком, а теперь – взрослая девушка, которая знает, как справляться с такими ситуациями.

Я снова ухмыльнулся, а сам подумал, что этому сэру пора уже сворачивать деятельность тут. Слишком засиделся. Сэр Мэлоун внимательно посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся.

– Вот именно, – кивнул Мэлоун на не высказанную мною мысль. – И именно об этом я и хочу с вами поговорить.

Он помолчал, а потом добавил, глядя мне в глаза:

– О тебе – в первую очередь.

Я нахмурился.

– Опять обо мне? Я знаю, о чём именно?

Сэр Мэлоун кивнул.

– Знаешь. Всё дело в том, что я не верю в то, что ты не предатель. Понятия не имею, почему такие сомнения, но я точно знаю, что ты разыгрываешь здесь какой-то спектакль. Да и ты тоже, – он повернулся и посмотрел на Джо. – Поэтому вы оба по-прежнему ограничены своим сектором. За его пределы вас не выпустят.

Джо усмехнулась, но ничего не сказала.

– И чего же вы хотите от меня? – спросил я.

Мэлоун задумался.

– Хотел бы я сам знать, чего я хочу от тебя… от вас обоих, – вздохнул он. – Вы нужны мне, чтобы доказать мою правоту. Но боюсь, что, если я вам всё расскажу, вы оба решите, что вам пора бежать. И сбежите, несмотря на принятые мною предосторожности. А это не вариант.

Меня заинтересовали его слова в том плане, что ничего подобного я не ожидал. Некоторое время все молчали.

– У меня для вас контрпредложение, – подал голос я.

– Ну-ка, ну-ка? – сделал вид, что заинтересовался, сэр Мэлоун. – Поделись необычными идеями.

– Ничего необычного, – продолжил я. – Никто никому не верит, но мы заключаем тройственный союз. Временное соглашение для достижения ближайших целей. У каждого они свои, но это не мешает союзу. Разумеется, этот союз будет временным. Уходим одновременно и втроём. Я постараюсь сделать так, чтобы каждый получил то, что ему нужно.

– Но? – заинтересовался Мэлоун. – После таких развесистых фраз обычно следует «но» и ещё несколько слов.

– Но вы помогаете мне выяснить ряд обстоятельств, уточнить детали. Вы, сэр, – одни, а ты, Джо, – другие. По ряду причин свои пожелания я смогу высказать каждому отдельно и конфиденциально. Поймите меня правильно.

Потом мы ещё побеседовали. Сначала – вместе, потом – по отдельности. Я попытался убедить их в целесообразности такого предложения. Кажется, в какой-то мере мне это удалось.

Напоследок я спросил, кто во время моего более чем месячного отсутствия выполнял обязанности спортивного детектива. Оказывается, Джо. Девушка вполне сносно справлялась сама и даже правильно распутала парочку загадок.

Наконец Мэлоун нас отпустил, и мы с Джо пошли ко мне домой. Мне просто некуда было больше идти. Девушка не только всё это время жила в моих апартаментах, но и обзавелась дополнительными устройствами, а кроме того, существенно расширила свой гардероб.

Что и к чему – я не стал пока разглядывать. За последние сутки так вымотался, что хотел лишь одного – спать.

Только вот Джо. У девушки явно были иные планы. Первым делом она принялась снимать с меня одежду, а я как зачарованный смотрел на её стройные, прекрасно вылепленные ножки. Но это уже не столь важно. У меня даже не хватало сил поднять руку и погладить девушку. В конце концов она всё же сняла с меня всю одежду и, налив на ладонь немного геля, начала массировать моё тело. Я чувствовал, как её нежные пальчики скользят по моим плечам, груди, животу, спускаясь всё ниже и ниже…

Не то чтобы я совсем простил Джо, просто вошёл в её положение. И ещё одно. Долгое время, больше месяца, у меня не было женщины. Я уже говорил, что во время моего заточения Джо продолжала обитать в моих апартаментах. Прижилась тут. Почему-то сейчас это не особо сильно меня беспокоило.

Утром, как только мы проснулись, я спросил Джо:

– Ты же понимаешь, что после того, что случилось, я уже не смогу быть прежним? Не смогу полностью доверять тебе?

– Да. Но, может, мне удастся хоть немного помочь. Понимаешь?

– Понимаю, только не вполне, – признался я.

Девушка молча кивнула.

– Это естественно, что после всего ты мне не веришь. Не думай, что я буду долго тебя мучить, – горько усмехнулась Джо. – Нет. Я просто хочу помочь тебе, чтобы ты помог мне. Но для этого мне нужно знать, на кого ты сейчас работаешь. Если скажешь, обещаю, что не стану приставать с такими вопросами. Обещаю. Ты можешь мне верить, можешь не верить. Но ты должен знать: я всегда помню, что ты меня спас. И помогу тебе. Не знаю как, не знаю где, но я это сделаю. Только скажи, и я помогу.

«Неплохая попытка», – подумал я, а вслух спросил:

– Наше обоюдное соглашение, оно как, ещё действует?

– Оно всегда действовало, – тихо подтвердила девушка, – только мне приходилось вести себя как последней суке. Я была вынуждена! Меня заставили. Ну, тогда, помнишь?

Когда – тогда? Что я должен помнить? Странная девушка. В который раз задаюсь вопросом: почему все мои друзья и подруги такие странные? Не могу внятного ответа найти. Одни – такие же, как я, другие – совсем не такие. Одни – как ангелы, другие – как демоны. Одни – добрые, другие – злые. Но среди них есть и те, что не похожи ни на кого. Даже на самих себя, в иной ситуации или в другое время. Они как гибриды ангела с демоном. Они ненормальные. И это даже страшно. Я и сам, если подумать, такой же. Не вполне нормальный. Не похожий ни на кого. Да и кто тут похож на меня? Может быть, только я сам, и никто другой. Не знаю. Не могу точно сказать. Может быть, так потому, что у меня нет ни родителей, ни братьев, ни сестёр – никого? Совсем никого. Меня воспитала Сеть. У меня была только Сеть. И она меня вырастила. Может быть, она даже меня любила по-своему. Может, она стала моей матерью. Кто знает? Я не знаю. И никто не знает. Я вырос в Сети, в ней мне было хорошо.

– Ты что, совсем меня не слушаешь? – вдруг спросила Джо, которая, как оказалось, что-то мне говорила всё это время. – У тебя что, социальные нейроимпланты глючат?

– Что? – отвлёкся я от своих мыслей. – У меня нет никаких нейроимплантов.

– Есть, – улыбнулась она. – Социальный нейроимп есть у каждого, ты просто не знаешь об этом. Но не суть. Ты очень сильно меня беспокоишь.

Я почувствовал себя неуютно. Не то чтобы страшно – скорее, неприятно, хотя я и не понимал, почему. Но факт оставался фактом. Я не мог отвести взгляд от её глаз.

– Я что-то не то сказал? – осторожно спросил я.

Она улыбнулась:

– Нет, всё нормально. На самом деле мне даже нравится, когда ты на меня так смотришь. Это приятно.

От этого заявления мне стало ещё неуютнее.

– Почему ты так смотришь? – настоятельно спросила Джо.

– Не знаю, – пожал плечами я, словно удивляясь этому вопросу. – Просто смотрю. Мне кажется, это нормально – на тебя смотреть.

«Ты тоже на меня смотришь», – хотел сказать я, но не стал. Она отвернулась.

После этого мне стало ещё хуже. Я чувствовал себя совершенно потерянным. И это вовсе не из-за того, что она на меня смотрела. Я вдруг понял, что окончательно запутался.

Надо было делать то, что я давно собирался и всё время откладывал. Пойти к «Зверям» и напрямую напомнить о себе.

Банда «Звери», как и некоторые другие нелегальные, полулегальные и откровенно бандитские группировки, имела на Свободной территории постоянную базу. Ждать я больше не мог, свежих идей не возникало, поэтому пошёл к ним, надеясь на удачу и на помощь должников. На них я рассчитывал в последнюю очередь. «Звери» были достаточно раскручены, их стиль пользовался популярностью, и они имели фанатов, которые их боготворили. За их главарём охотилась полиция, и за его голову назначили награду. И, хотя я и не являлся поклонником их творчества, мне показалось приятным, что они согласились выслушать меня. Я подробно рассказал им о проблемах с агентурой. Они чисто формально посочувствовали, но помочь ничем не смогли. Или не захотели. Для чего вдруг им кому-то там помогать? У них же тоже бывали трудности с властями, причём почти такие же, что и у меня в нынешней ипостаси.

Вернувшись домой, я бросился на кровать (или на диван, это как посмотреть). Джо ещё не вернулась, она куда-то убежала, и я погрузился в депрессивные размышления. Похоже, начинаю уставать и, как следствие, хуже соображать. Привычка неправильно отдыхать явно делала меня глупее. Это помимо недостатка сна, что тоже весьма отрицательно сказывалось на моих мыслительных функциях. А ещё добавились хроническая самокритика и вредоносные мысли о том, что отдых на диване ничего не давал. Нездоровые раздумья, что хорошо бы заняться чем-то полезным, не приводили ни к чему хорошему. Вгоняя себя в уныние, я не восстанавливал силы, а лишь терял их. Недаром уныние считается одним из семи смертных грехов.