– Раскрываем карты, – вполголоса произнёс Мэлоун. – Ты немножко не так видишь нашу общую ситуацию.

– Сэр? – не понял я.

– Что – «сэр»? Сдается мне, что мы до сих пор не понимаем друг друга, – с долей сожаления пробормотал сэр Мэлоун, после чего поднялся с кресла, открыл какой-то сейф в стене и выложил передо мной распечатку изображения двух молодых девушек на фоне пустыни. Это была та самая парольная фотография, что в своё время показал мне Скиннер.

– Ты где-нибудь встречал таких милашек?

– Милашек – нет, а вот изображение видел, – усмехнулся я. – Что ж вы сразу-то не сказали, что таких любите?

– Здесь, в этом помещении, аппаратура настроена таким образом, что позволяет говорить совершенно свободно. Кстати, твои переговоры с этими хакерами я сразу засёк. Ты довольно коряво их провернул. Остроумно, не спорю, но коряво. Можно было и поаккуратнее всё обставить, можешь мне поверить, – сухо пояснил Мэлоун.

Пришлось верить. Да и шеф приказал доверять человеку, который покажет это изображение.

– Майк Скиннер? – спросил я без всяких уточнений и определений.

– Мне такой же шеф, как и тебе. От него поступило строгое указание, – продолжал Мэлоун, – ни перед кем не раскрываться. Сначала я догадался, что ты и есть внедрённый агент. Потом усомнился, подумал, что и вправду стал предателем. Слишком уж ловко ты отыгрывал роль, и слишком уж шумную кампанию в городе развернул шеф. Переусердствовал с операцией прикрытия. Потом за тебя взялся Кивз. А когда ты остался уже без него, когда дошёл до совсем невменяемого состояния, то всё выложил. Запись у меня имеется.

– Не помню такого.

– Естественно, не помнишь. Биохимия и фармакология сейчас на достаточно высоком уровне, и то, что кто-то о чём-то может умолчать, – сказки. Сам знаешь. При верной постановке дела и правильной методике никакую информацию невозможно скрыть. Главное – не переусердствовать: человек может сломаться и начать выдавать то, чего на самом деле не знает, то есть пороть всякую ерунду. В этом и состоит искусство дознавателя – определить, когда допрашиваемый достиг дна и уже пуст. Я, конечно, догадываюсь, что ты сейчас думаешь, но мне кажется, что следует поделиться с шефом. Ты много лишнего наболтал.

– А связь ним у вас есть?

– Есть, конечно, только непостоянная.

– А капитан Кивз?

– Он наш. И он вправду капитан. Своё дело знает.

– Знает. Надеюсь, я хорошо ему тогда врезал?

– О! Это да, – хохотнул Мэлоун. – Ему даже экстренную операцию пришлось делать: от твоего удара носовые косточки пробили его лобную кость и вошли в мозг. Ты его чуть не лоботомировал, парень. Мог и убить. Скажи спасибо нашему нейрохирургу.

– Это пусть Кивз спасибо ему говорит.

– Он уже сказал. А теперь скажешь ты, поскольку, если бы капитана ты всё-таки угрохал, неприятности возникли бы именно у тебя, уж поверь.

– Нечего было прессовать. Что, он тоже переусердствовал? Знаете, что он сделал?

– Знаю, – признался Мэлоун. – Я же видел все записи.

– А Джо?

– Что Джо? Она – просто несчастная девушка. Не очень умная и совсем не стойкая. Именно та, за кого себя выдаёт. Мечтает вернуться домой.

– А что вообще сейчас в Городе творится? Охранник кое-что порассказал мне, но всё равно непонятно.

– И что он тебе рассказывал?

Я пересказал слова охранника так, как их запомнил. Мэлоун кивнул.

– Всё примерно так и есть, только за некоторыми дополнениями и уточнениями. Всё началось пару недель назад. После того как наш мэр объявил о начале чистки Города от криминальных группировок. Всё бы ничего, только вот никто никому не объяснил точного значения термина «криминальная группировка». Под это можно подвести буквально любую организацию, вплоть до самой Администрации Города. И началось…

Он сделал паузу. Я ждал.

– Начались полицейские облавы и всякие безобразные события. Ну а потом Город накрыло облако. И не одно, а сразу несколько, одно за другим. Газ, из которого состояли облака, оказался намного тяжелее воздуха, не имел ни вкуса, ни запаха и потоками растекался по улицам. Вначале все подумали, что это из-за каких-то промышленных предприятий, которые, как известно, влияют на воздух. Но оказалось, что дело вовсе не в них. Каждый, кто на улице попадал в такое облако, сначала терял сознание, а когда просыпался – становился агрессивным ублюдком, пополняя ряды других таких же. Облавы и полицейские операции прекратились, зато появились толпы отморозков, по сравнению с которыми прежние банды казались учениками воскресной школы.

Мэлоун снова замолчал. Я терпеливо ждал продолжения.

– Когда поползли эти облака, все заметили, что влияют они лишь на тех, кто оказывался на улице. Никто из сидящих по домам, в офисах или машинах не засыпал.

– Так кто же виноват в этих газовых атаках? – не выдержал я. – И почему они только на улицах действовали?

– Вот первое, что ты спросил, и есть самый интересный и правильный вопрос на сегодня. Наши химики сразу определили, что это. Оказалось – газообразное соединение углерода, азота, серы и фтора. Формулу не помню, не суть. Малоактивный газ, в пять раз тяжелее воздуха. С сильными психотропными свойствами. Все его так потом и называли – тяжёлый газ. В помещениях газ не действовал, сам понимаешь. Вентиляция забирает воздух с высоты крыш, а газ стелется по земле. Потом собирались за Свободную территорию взяться, но не успели ещё. Сам, что ли, не догадался? – с раздражением спросил Мэлоун.

– Теперь понял, – признал я. – Администрация Города решила одним махом покончить с уличными бандами. Поскольку те выходят лишь по ночам, применили этот газ. Хотели усыпить, а потом собрать спящих. Но что-то пошло не так. Скажите, что я ошибся.

– Не ошибся, – проворчал Мэлоун, выдёргивая виртокна одно за другим, а потом с раздражением захлопывая их. – Так и есть. Считалось, что тяжёлый газ практически нетоксичен. Никто и не предполагал, что, смешавшись с уличным смогом, где и так полно всякой дряни, он даст такой эффект. Попавшие под такую уличную смесь сначала предсказуемо засыпали, а потом просыпались невменяемыми. Я всё это видел своими глазами и могу тебе сказать, что здесь было. Как на картине сумасшедшего художника. Всё случилось так быстро и так неожиданно, что никто не успел даже сообразить, что происходит. Теперь Администрация не знает, что делать и как выкрутиться.

– А блэкаут откуда?

– Это не блэкаут. Электроэнергию сознательно вырубили. Энергетики порекомендовали быть готовыми к самому пессимистичному развитию событий, то есть к полному отключению электричества. Кому-то в Администрации Города взбрело в голову, что так можно разобраться с некоторыми проблемами.

– А можно? Разобрались?

– Нет, конечно. Зато это помогло тебе уйти из камеры. Ведь что получилось. Когда ты вывел из строя капитана Кивза, охранники и весь алгоритм твоего заключения продолжали действовать автономно. Думаешь, там люди были? Там остались имплантированные дебилы, фактически – биороботы, которые, не получив приказа от Кивза, продолжали работать по заложенной программе. После отключения электричества всё вырубилось.

– Да, но вы-то сами не могли меня вытащить?

– А как? Эти его слуги с имплантированными нейрочипами полного подчинения повиновались только ему. Меня бы просто разорвали в клочья, стоило мне там появиться. Это была операция Кивза, а сам он выбыл из строя почти на месяц. По твоей милости. Зато, как только его привели в себя, он тут же тебя выпустил. Причём лично.

– Как это?

– Тот человек с тростью, о котором ты рассказывал, – это и был капитан Кивз.

– Фигасе накручено. Но там присутствовал ещё один человек кроме Кивза с тростью. Я его совсем не смог рассмотреть, даже рост. Он всё время в темноте держался, а потом куда-то свалил. Только тень промелькнула. А голос… голос легко изменяется.

– Вот про этого ничего не знаю. Может, Кивз кого-то с собой приволок? Потом у него самого спросим.

– Ещё непонятно, почему прошло несколько газовых атак, если уже после первой…

– То, что произошло после первой, никого сначала не впечатлило. После второй – тоже. Имелся приказ, и исполнители его тупо выполняли. Вот только потом, когда случилось то, что случилось, атаки прекратились. Зато появились другие заботы, поскольку на этих зомби тяжёлый газ дальнейшего действия уже не оказывал. А тебя внедрили сюда, чтобы ты разобрался, что происходило именно здесь, на Свободной территории, до начала газовой операции.

– Ну, я-то это уже понял, только что толку? Кстати, вы сами тут уже давно, на этой Свободной территории. Я-то для чего шефу здесь понадобился?

– А вот не знаю! – резко отреагировал Мэлоун. – Могу лишь догадываться. Возможно, Скиннер хотел получить твоё независимое мнение, возможно, перестал мне доверять, возможно, его кто-то сильно попросил. Не знаю!

– Так, может, я вам тут уже и не очень-то нужен, и я пойду домой спать?

Мэлоун на секунду задумался, но потом решительно покачал головой:

– Нет, ещё не время. Да, твои апартаменты всё ещё за тобой числятся. Официально – ты поправляешься после осложнений при установке имплантов.

– Ну и на хрена я вам сейчас здесь, сэр?

Сэр вздохнул и почесал затылок.

– Я тебя не отпущу, пока не скажешь, зачем тебе Джо.

– Ну как – зачем… Для этого… с ней очень приятно и хорошо.

Мэлоун скривился. Ему явно сделалось неловко. Ему? Этому прожжённому типу? Не верится что-то. Странно. Он что, почувствовал себя глупо, когда из-за него кто-то вынужден оправдываться? Нет, не верю.

– Ладно. Но что ты там нашёл в ней такого особенного? – спросил он.

Я пожал плечами.

– Да ничего. Просто история у неё интересная.

– Какая? – с любопытством спросил Мэлоун, но я лишь покачал головой.

– Неважно, сама расскажет. Если захочет, конечно. Так я пойду?

Мэлоун ничего не ответил. Он сидел в кресле, не отпускал меня и по-прежнему смотрел на виртуальные экраны. Пошли картинки с камер наблюдения в подвале, где располагались технические помещения, не представлявшие сейчас особого интереса на мой взгляд. Как ещё раньше поведала мне Джо, Мэлоун установил там видеонаблюдение сам, а потом ещё добавил несколько новых камер при входе туда. Зачем это ему вдруг понадобилось? Вопрос. В подвал вела дверь с биометрическим замком с расширенными функциями. Случайный человек попасть туда просто не мог. Замок определял нервное состояние человека и его адекватность, обмануть систему не представлялось возможным. Это оказалось собственное изобретение Мэлоуна, придуманное ещё во времена его работы в службе безопасности. Именно тогда его посетила удачная мысль: если все замки сделать биометрическими, то появится ещё одна возможность отследить каждый шаг любого человека без помощи видеонаблюдения. Сделали. Система работала как часы. Зачем сейчас её понадобилось усиливать, я не понял. Все замки и так были подключены к единой сети, которая в случае несанкционированного проникновения предупреждала хозяина. Камер тут тоже хватало, и это не казалось лишним, ведь хозяин здесь не один.

Мэлоун всмотрелся в экран, лицо его как будто окаменело, после чего спросил:

– Ничего сейчас не заметил?

Я покачал головой.

– Нет. А что там?

Всё случилось так быстро, что он едва успел среагировать. На экране двигались две знакомые фигуры, они неторопливо шли по подвальному коридору. Мэлоун вскочил и выключил видео.

«Теперь им вообще не до нас», – подумал я и тут же пожалел о своей догадке.

– Я не могу связаться с диспетчерами, – сказал Мэлоун. – Они не отвечают.

Он взял коммуникатор, набрал какой-то код, потом – другой и уставился на меня. На экране появился человек в форме охранника и с оружием, который двигался как зомби. Он шёл к лифту. Я видел такое оружие на Чёрном Рынке. Эта штука стреляла управляемыми ракетами и могла сбить что угодно. А в помещении – страшно даже подумать о последствиях. Мэлоун посмотрел на экран. Человек подошёл к лифту, нажал на кнопку. Лифт открылся. Человек вошёл внутрь. Лифт закрылся. Мэлоуна трясло. Он смотрел на экран и не мог поверить в происходящее.

– Я не понимаю! – крикнул он. – Не понимаю!

Мэлоун вытащил из стола обычный армейский бластер, проверил заряд и встал.

Я молчал.

– Бежим, – тихо и от этого весьма зловеще прошептал Мэлоун. – Может потребоваться твоя помощь, больше сейчас никому нельзя доверять.

Мы выскочили из рабочего кабинета Мэлоуна и побежали. Бежали коридорами, лестницами, опять коридорами.

Наконец мы остановились. Где-то, далеко внизу, слышался шум голосов. Я огляделся по сторонам. Справа от меня была лестница, ведущая вверх, слева – вниз. И никаких дверей.

– Ну что, будем спускаться вниз или пойдём наверх? – спросил я, почесав затылок.

Мэлоун задумчиво посмотрел на меня и на лестницу. Потом перевёл взгляд на стену и, кивнув, приказал:

– Давай вниз! Быстро!

И тут опять вырубился свет, всё окружающее погрузилось во тьму. Сначала она казалась непроглядной, но, когда глаза немного привыкли, стала видна аварийная подсветка. Благодаря ей оказались различимы дверные проходы, ступени лестниц и обозначения выходов на другие уровни.