Тот сектор Свободной территории, где жили мы с Джо, больше всего напоминал научный городок. Скорее, даже университетский кампус. Тут было сравнительно прилично и всякие опасные и подозрительные личности шастали относительно редко. Не всякий мог сюда пройти, за этим следили охранники. На каждом углу виднелись какие-то лаборатории и кабинеты. В некоторых из них располагалось разное оборудование, кое-где работали люди, в других стояли столы с приборами. Арена боёв смахивала на большую аудиторию, а многочисленные склады и мастерские напоминали аудитории рядовые. А те диковатые персонажи, что тут всё-таки нет-нет, да и попадались иногда, по виду несильно отличались от некоторых студентов и эксцентричных преподавателей. В первое время всё казалось мне настолько необычным, что я не сразу понял, как же в таком месте можно жить постоянно.

– А что, они все здесь же и живут, на этой территории? – как-то раз поинтересовался я у Джо.

– Почти все, – пожала плечиками она. – Как и мы. А что?

Я внимательно посмотрел на неё и заметил, что лицо девушки сделалось необыкновенно серьёзным. Она, видимо, о чём-то вспомнила и крепко задумалась.

Как и обещал док, из клиники я вышел уже на третьи сутки. О том, что я видел Джо в этой самой клинике, решил не говорить, а сама она даже не упомянула о том эпизоде. Ладно, это её тайны.

Ещё долго мне не удавалось привыкнуть к обострившемуся слуху. После установки имплантов он в самом деле стал как у собаки. Я слышал всё, что происходило вокруг. Если ко мне подходил человек, я слышал, как он дышит, и это поначалу очень пугало. Если пролетала муха, я слышал её жужжание на большом расстоянии. Через стены я мог узнавать, что за приборы там работают, какие механизмы установлены и где. А ещё многие электронные устройства издавали тихий ультразвук, который я теперь тоже слышал.

Так, именно благодаря своему новому чувству, я обнаружил, что за мной постоянно ходили топтуны. Слежка. Когда я куда-либо шёл, меня всегда сопровождали два человека: один – справа, другой – слева, на некотором отдалении от меня и друг от друга. Они не разговаривали, не шутили, а их лица были непроницаемы. Они казались очень вежливыми, предупредительными, никогда не грубили, если я пытался с ними заговорить.

Помещения, по которым я обычно разгуливал, где жил и работал, оказались битком набиты самой разной следящей электроникой. Ни один человек нигде ни на минуту не мог здесь оставаться вне зоны наблюдения. Разве что Чёрный Рынок выпадал, но на то он и чёрный, чтобы лишней шпионской аппаратуры там не было. Есть кому проследить.

Когда мне всё это окончательно надоело, я просто направился к сэру Гарри Мэлоуну, к Мэлу, как всё чаще мы его называли за глаза. Я задал прямой вопрос. Он, казалось, ничуть не удивился. Ну да, так и есть. Следят, и давно. С того самого момента, как показал себя в роли спортивного детектива. А чего бы ты хотел? Охраняют. Денно и нощно. Да, важная персона. Да, необходимо. На тебя рассчитывают. Если кто-то выведет тебя из строя, можно пропустить злоупотребления на арене и потерять огромные деньги.

Тем временем на арене уже вовсю шли бои по схеме «Ферп Ажак», и я как спортивный детектив присутствовал на каждом из поединков.

Эти поединки проходили намного более жестоко, чем при схеме «Кеаркс», но особо страшными не выглядели. Когда дрались девушки, мне частенько становилось кого-нибудь из них жалко, и я невольно за кого-то переживал. Но тут никакого сочувствия не было, и я не болел ни за кого. Как и в «Кеаркс», временные рамки здесь отсутствовали и бой завершался чистой победой одного из соперников. Фактически это были настоящие бои без правил. В каждом туре участвовали восемь бойцов, которые с четвертьфинала начинали путь к чемпионскому титулу. Проигравший выбывал.

Специфика схемы «Ферп Ажак» состояла в том, что тур длился всего один вечер. Бойцы проводили несколько схваток подряд, зачастую не имея никакого времени на восстановление сил. Общее количество туров не лимитировалось и зависело лишь от числа участников. Другой особенностью стало отсутствие деления бойцов по весовым категориям и по аугментации тела. Не существовало никаких запретов ни на допинг, ни на наркотики. Зрители любили такие поединки, где сталкивались бойцы разных габаритов, различной внешности и разной адекватности. Единственное правило, что тут действовало, – это закон банды «Звери»: суммарный вес имплантов и элементов аугментации не должен превышать половины веса тела.

Короче, бои по схеме «Ферп Ажак» не производили на меня особо сильного впечатления.

Сначала в тот день не происходило ничего особенного. Ни на арене, ни вокруг неё. Продолжался очередной бой, напоминавший пьяную драку в баре. Удар – и один из соперников отлетел назад и, как показалось, потерял сознание. Его тело, прежде чем упасть, пролетело несколько метров, с грохотом ударилось о решётку и сползло вниз, оставляя за собой кровавые следы, отчётливо видные на ячейках клетки. Решётка содрала какие-то выступающие импланты на спине. По этой схеме не назначали штрафных ударов и соперники просто месили друг друга, пока один из них не отрубался. Вот и в этот раз судья засчитал поражение, а проигравшего уволокли секунданты. Такое случалось часто. Но что-то показалось мне неправильным. Что-то не так. Я повнимательнее присмотрелся к судье. Он вёл себя спокойно и невозмутимо, как будто ничего не произошло. И тут я понял. Это же тот самый арбитр, который в прошлый раз нарушил клятву. Его при мне приговорили и увели в дробилку. Я сам видел, как его там размалывало, меня даже тошнило потом. Теперь он жив-здоров. Это как вообще?

В это мгновение я почувствовал себя ужасно одиноким. Понял, что должен сделать, куда надо пойти, но никакого желания идти туда у меня не имелось.

После последнего на сегодня боя я всё-таки отправился к нашему директору-распорядителю. К сэру Гарри Мэлоуну.

– Ну что опять случилось? – недовольно проворчал сэр. – К чему срочность?

– Ничего, сэр, просто тот арбитр, что судил третий поединок.

– С ним что-то не так? – удивился Мэлоун.

– В дробилку же отправили. Видел, как его…

– Клон. Этот арбитр из пробирочников. Ты «его», – Мэлоун сделал характерный жест пальцами, изображающий кавычки, – ещё не раз где-нибудь увидишь. Причём при самых разных обстоятельствах. Ты не мог не замечать их раньше. У тебя всё?

– Всё, сэр, – сконфуженно признался я и ушёл.

Мэлоун оказался прав. Я встречал клонов не раз и не два, но это случилось давно, и там были совсем другие клоны.

Вечером сэр Мэлоун зашёл к нам сам, чтобы поговорить о делах. Такого никогда ещё не случалось. Я даже испугался. Он пришёл в неизменном белом костюме, но без галстука, и в руках держал старомодный компьютер размером с папку для бумаг. Мэлоун сразу же вошёл в комнату и, не поздоровавшись, тут же сказал:

– Нашли! А ты оказался прав. Это тот самый судья. А в дробилку отправился как раз-таки его клон. Вопрос: где и как их подменили?

Я повернул кресло.

– Присаживайтесь, сэр. Так будет удобнее. Давно выяснили? – для порядка решил уточнить я.

– Только что, – усмехнулся он. – Мы тут такое нашли!

– Что нашли? – не поняла Джо. Я показал взглядом на комп, который держал в руке наш общий начальник. Тот проследил за моим взглядом и сказал:

– Здесь у меня кое-какие материалы. Хочу узнать твоё мнение.

– Сэр, мне уйти? – по старой привычке спросила Джо. Ещё недавно никакие деловые разговоры в её присутствии не велись.

– Нет, конечно, – засмеялся Мэлоун. – Ты же теперь свободный человек. Более того, официальная помощница вот этого парня, – он кивнул в мою сторону. – Так что без тебя – никаких деловых разговоров.

Я чувствовал себя неловко и не знал, как себя вести. Не хотелось, чтобы Джо думала, будто я не доверяю ей. К тому же я прекрасно понимал, что она тут не просто так.

Тем временем Мэлоун положил папку на стол и открыл.

– Удивлены? Дело в том, что эту старую технику невозможно отследить и очень трудно опустошить, в отличие от всего того, чем вы обычно пользуетесь. Ну что ж, приступим. Вот, взгляните-ка на эти фотографии.

Он вывел на экран несколько изображений. Там появились снимки тел убитых молодых женщин. На фото оказался запечатлён момент смерти. У каждой жертвы на лице лежала маска из кожи, которая была снята с лица жертвы. Невозможно было оторвать взгляда от фотографий, и лишь когда Мэлоун убрал их, я заметил, что его лицо искажено яростью.

– Все они – участницы боёв «Кеаркс», – с отвращением продолжил Мэлоун. – Те, кто проиграл, но потом оклемался.

– Что за мерзость! – не выдержал я и посмотрел на Джо. Она разглядывала экран спокойно, будто выбирала пиццу на завтрак. По моему телу пробежал холодок.

– Я знаю, кто это делал, – спокойно объявила девушка.

Лицо Джо не выражало ничего, но глаза были полны злости. Мне стало за неё страшно. Я вдруг испугался, что её снова могут отправить на арену.

– Кто? – замороженным голосом кратко спросил сэр Мэлоун.

Джо отвернулась, посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

– Сцах Тродрикс. Кто ж ещё?

– Что ещё за Сцах Тродрикс такой? – невольно спросил я. Сэр Мэлоун с удивлением воззрился на меня, но Джо опередила его.

– Тот, кого ты всегда называл Боссом, – покровительственным тоном пояснила девушка. – Мало кто знал его по имени. А я не хотела говорить тебе. Мало ли что взбрело бы ему в голову, очень он этого не любил.

– Ещё бы любил, – хохотнул Мэлоун и повернулся к Джо. – Он же единолично руководил «Кругом Друзей», а в Городе над ним висел смертный приговор. Но, как ты понимаешь, юная леди, теперь у меня к тебе появилось несколько навязчивых вопросов.

– Только пусть он сначала выйдет, – неожиданно потребовала Джо и кивнула на меня.

Я удивился такой просьбе. Но потом у меня возникла слабая надежда, что новый усиленный слух поможет подслушать всю беседу. Только вот не срослось. У Джо стояли такие же уши, и девушка приняла соответствующие меры. Я ничего не смог разобрать, как ни старался.

Говорили они долго, минут сорок, и, когда мне наконец позволили вернуться, Джо выглядела как обычно, а сэр Мэлоун сделался похож на кота, пойманного за воровством мяса с обеденного стола. Интересно, что такое ему, этому прожжённому типу, могла порассказать девушка? Я не мог даже представить.

– Ну и как? – спросил я.

– Что «как»? – вопросом ответила Джо. – Ты не понимаешь.

– Чего я не понимаю? Объясните – пойму.

– Не знаю, может быть, уже можно? – она замолчала и вопросительно посмотрела на Мэлоуна.

– Давайте, – что-то непонятное разрешил Мэл.

– Что? – задёргался я. – О чём вы?

– Не о чём, а о ком. О тебе и обо мне. О тебе большей частью.

– Обо мне? С чего бы?

– А о ком же ещё? – как-то неохотно подтвердил сэр Мэлоун. – Теперь я хочу поговорить с тобой. Наедине.