Утром меня разбудила Джо.

– Не спишь?

– Уже нет, – пробормотал я и попытался улыбнуться. – Наверное, потому что это ты меня разбудила.

– Наш ночной разговор и твоё предложение. Ты всё это всерьёз?

– Ну да. Более чем.

– Но ты же решил, что я жестокая? Я не хочу быть жестокой, но попробуй проживи здесь без этого хотя бы с полгодика. А эта, с позволения сказать, работа. Я имею в виду эти бои. Если не убьёшь сам, то убьют тебя. Тут станешь жестоким. Посмотрим, как такое на тебя подействует.

– Уже подействовало, – признался я.

– Угу. В общем, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – согласился я. – А ты – весьма проницательный человек с отлично развитой интуицией. Наверное, привыкла доверять внутренним ощущениям?

– Привыкла. Эта привычка редко когда меня подводила. Зато для тебя каждая личность – как открытая книга.

– Думаешь?

– Думаю, да ты и сам это знаешь. Тебя вообще очень трудно обмануть. Те, кто хорошо с тобой знаком, считают тебя человеком терпеливым и сильным, да? Неунывающим, даже если вокруг всё рушится, я угадала? Ты – тот самый друг, что не бросит в тяжёлую минуту и всегда подставит плечо. Думаю, что могу на тебя рассчитывать.

«Только вот могу ли на тебя рассчитывать я?» – подумал я и спросил:

– Откуда такой чёткий анализ моего характера?

– Я разве не сказала, в каком колледже училась? В психологическом. А ещё у нас там имелся факультатив рукопашного боя. Отсюда мои немногие умения. Постараюсь присутствовать при твоих переговорах, а ты – при моих. Это может оказаться полезным.

– Не повредит, – подтвердил я.

– Тогда заключим деловое соглашение?

– Заключим, – кивнул я, а сам вдруг подумал, что очень уж быстро разворачиваются события.

– Договоримся, что, пока мы вместе, никто из нас не будет никому мстить и не станет придумывать планов мести; не будет пытаться изменить другого; не начнёт снимать с себя ответственность и не примется вести бессмысленные и беспощадные споры. Мы помогаем друг другу выбраться отсюда и вместе решаем сопутствующие задачи. Не предаём и не расстаёмся, пока не выберемся отсюда. Не бросаем друг друга до тех пор, пока оба это не решим. Соглашение действует до тех пор, пока сами его не расторгнем. Договорились?

– Договорились, – согласился я.

– И ещё. Не врём друг другу и доверяем во всём, – добавила девушка.

Потом мы приняли душ, позавтракали и разбежались, каждый по собственным делам.

Как это ни странно, но моя должность спортивного детектива никуда не делась и осталась в силе. Более того, она по-прежнему хорошо оплачивалась. А за распутывание некоторых острых проблемных ситуаций полагались ещё и реальные денежные премии. Их даже платили. Это позволило мне сохранить здесь нечто вроде официального статуса. Конечно, я не мог быть постоянным сотрудником, но меня периодически вызывали для консультаций. При этом я оставался при деле, поскольку мои рекомендации в любом случае оказывались весьма ценными. Но это стало только началом моей новой карьеры здесь. Что-то вроде первой ступеньки лестницы, ведущей к вершине. И я совсем не уверен, что после всего случившегося меня могут перевести на другую, более ответственную, должность.

И вот этим утром меня вызвал к себе новый шеф – «Белый Костюм», как я его сначала называл. Почти сразу выяснилось, что звали его сэр Гарри Мэлоун, он занимал сравнительно высокую должность директора-распорядителя спортивных боёв и требовал, чтобы к нему обращались «господин директор» и «сэр». По-моему, в то утро он был чем-то недоволен. Хотя мне, конечно, трудно судить. Может быть, он просто желал посмотреть, как я выгляжу в новой одежде и насколько мне идёт новая стрижка. Но в любом случае он был явно не в духе. Не успел я переступить порог кабинета, как он тут же начал на меня орать. Даже не орать, а вопить. Я же молча стоял перед ним и лишь изредка кивал головой.

– Ты что, совсем охренел?! – кричал он. – Почему я должен нести ответственность за то, что ты не явился на работу в назначенное время? Что это за детский сад? И вообще – это уже переходит все границы! Ты у меня за это ответишь!

«Кажется, – подумал я, – что-то похожее я где-то уже слышал. И видел. Только не здесь и при совсем иных обстоятельствах».

– Я всё прекрасно понимаю, господин директор, – пробормотал я. – И я очень сожалею, что так получилось, сэр.

Похоже, мои слова разозлили его ещё больше.

– Так какого дьявола?

– Но вы же знаете, сэр, что в этом секторе нет лифта. Поэтому мне стало очень неудобно подниматься на наш этаж пешком. А вчера там неожиданно затеяли какой-то ремонт, а я не знал. Демонтировали лестничный пролёт. Сегодня утром пришлось возвращаться и длинным путём обходить по соседнему сектору, господин директор.

– Как это, нет лифта? А лифт для персонала на что?

– Лифт для персонала, сэр?

– Ты что, не знал о таком? У тебя что, и ключа от него нет?

– Ключа, сэр? – не понял я.

– Ты издеваешься? Скажешь, тебе не выдали ключей? От апартаментов, от лифта и от рабочего кабинета?

– От апартаментов, сэр? Чего-то не понял. О ключах и апартаментах первый раз слышу, господин директор.

– Да? – вроде как смутился Мэлоун и что-то тихо проговорил в свою руку.

В кабинет вошёл один из его помощников.

– Люк, этот господин уверяет, что не получал ключей и до сих пор живёт неизвестно где.

– Он живёт месте со списанной с боёв и получившей вольную Джо Трумес, сэр. Поскольку он не обращался, мы решили, что ключи ему пока не нужны, господин директор.

Мэлоун как-то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

В результате я обзавёлся крохотным рабочим кабинетиком, правом пользования служебным лифтом и компактными жилыми апартаментами – небольшой комнатой без окон, зато с хорошей вентиляцией, миниатюрной прихожей и санузлом. В комнате, прямо на полу, лежал толстый матрас, который вполне можно было назвать диваном, откидной столик, пуфик и встроенные шкафы по стенам. Сюда ко мне тут же переехала Джо. Как вскоре выяснилось, она сильно задолжала за свою квартирку и её давно собирались выселить. А ещё Мэлоун в качестве жеста доброй воли зачислил Джо моей помощницей.

Жизнь, как говорится, налаживалась.

Хоть время боёв по схеме «Кеаркс» и завершилось, это ничего для меня не значило. Арена никогда не простаивала долго. Вот-вот должны были начаться другие поединки, и там тоже обещали возникнуть коллизии, которые предстояло распутывать спортивному детективу. То есть мне. Приходилось разбираться в трудных ситуациях. Потом, следом, шли иные соревнования, зачастую весьма жёсткие, бескомпромиссные и зверские. Как правило, к концу дня они уже заканчивались.

Следующими после женских боёв шли общие поединки по схеме «Ферп Ажак».

Если по схеме «Кеаркс» серьёзные импланты запрещались, то бои «Ферп Ажак» выглядели совсем иначе. Употреблять и применять можно было всё. Хоть допинг, хоть наркотик. Любой. Организаторы ответственности не несли. А ещё разрешалось использование любых технических средств. Ну и кульминацией в этих единоборствах стало разрешение ручного холодного оружия. Поскольку в таких поединках не существовало никаких ограничений, кто-то должен был выигрывать любым способом, а кто-то – оказываться поверженным. Смерть на арене или тяжёлые увечья бойцов считались обыкновенными издержками. Главное – не быть роботом. Механистов, как тут называли граждан, почти или совсем заместивших своё тело техникой, к этим боям близко не подпускали. Для них существовали специальные арены. Здесь же основными участниками шли представители банды «Звери». Существовало строгое правило: суммарный вес имплантов как элементов аугментации не должен был превышать половины веса тела.

Пока я сидел и просто размышлял, но при этом не испытывал никакого удовлетворения от этих размышлений. Да, я тут вроде как устроился, но дальше-то что? Так у меня всегда, когда сталкиваюсь с чем-то неожиданным и непонятным. С одной стороны, всё предельно ясно, всё по плану. Но почему вдруг так тошно? Не получалось ответить на этот вопрос. Джо вряд ли могла бы мне помочь, но кто знает? Всё равно у меня тут нет других союзников. Она, конечно, моя должница, и мы заключили соглашение. Но, возможно, она скоро не захочет помогать, когда узнает про меня всю правду. С другой стороны, когда я попросил о помощи, она не возражала. И потом, не думаю, что она была патологической лгуньей. Тем не менее к ней я решил обращаться только в крайних случаях.

В общем, чувствовал я себя как-то не очень. Не физически, а морально. Странно. Во мне что, ещё сохранилась та рудиментарная опция, что называется совестью?

Придётся обращаться к «Зверям». Хотя они тоже мои должники, но доверять им я не мог совсем. Знаю я этих типов. Никакого труда не составляло получить выход на них. Для начала я нашёл адрес официального представителя «Зверей» по связям с общественностью и написал, что готовлю материал по боям без правил. Материал якобы предназначен для внутреннего употребления на Свободной территории «Лаун Дан». Никто не ответил. Чего-то подобного я и ожидал, поэтому решил связаться с теми, кто объявил себя моими должниками.

Встречу назначили в одной из пивных Свободной территории. Место выбрали неслучайно. Заведение с говорящим названием Lost Mind («Потерянный Разум») расположилось в двух шагах от Чёрного Рынка. В «Потерянном Разуме» постоянно бывали как покупатели рынка, так и местные обитатели, которые часто приходили сюда на отдых, нередко с подругами. Кроме того, там вроде не было никаких следящих устройств, что казалось невозможным. Я, по крайней мере, в это не поверил. Зато недалеко от «Потерянного Разума» имелся вход в служебный лифт, который помогал добираться до места моего проживания. Этот лифт ездил не только вверх-вниз, но и горизонтально. Но самым главным преимуществом заведения оказались большой выбор вполне приличных блюд и ассортимент неплохого пива на любой вкус.

Народу в пивной сидело немного. Скорее всего, из-за того, что было ещё утро и в этот день не работал Чёрный Рынок. Время от времени его закрывали на санитарное обслуживание. Такое бывало довольно редко, в основном Рынок функционировал ежедневно. Пожилой хозяин заведения, крупный мужчина со шрамом на лице, сидел за стойкой и задумчиво протирал стаканы. Он славился как нейтрал, никогда не принимавший чьей-либо стороны, чем вызывал всеобщее уважение, и был не так стар, как это могло показаться с первого взгляда. Его длинные седые волосы были завязаны в хвост, по всей видимости, он не стригся уже очень давно. Выглядел он лет на шестьдесят, но всё замечающие глаза оставались живыми и подвижными. Все звали его Стариной Дрейком. В его облике невольно отмечалось нечто, вызывающее уважение. Рассказывали, что он очень силён и одними руками может свернуть шею кому угодно. Но самое главное – он умел хорошо слушать и качественно молчать.

Мы с Джо устроились за столиком, заказали по кружке пива и стали ждать, когда прибудут наши знакомые. Я и не рассчитывал, что они придут вовремя.

– Почему не сказал, что ты тоже иммигрант? – спросила девушка.

– Не хотел, чтобы ты жалела меня.

– Ты иммигрант, – печально сказала она. – Это же сразу видно. По твоим глазам, по твоему лицу, по походке и манере говорить. Ты не такой, как все. Но я тебя не жалею. С чего бы тебя жалеть? Даже рада, что у тебя нет здесь никаких корней. Потому что, если бы у тебя были старые устойчивые связи, ты не захотел бы помогать мне. А я хочу тебе помочь. Ведь ты мне тоже нравишься. По-своему. Я хочу, чтобы мы были друзьями. И, может быть, когда-нибудь…

– …когда-нибудь ты вернёшься домой, – закончил я и улыбнулся.

На самом деле у меня не имелось никаких серьёзных намерений в отношении этой девушки. Я не хотел привязываться к ней. Мы оба знали это. И она, и я. Может быть, я ей чем-то и нравился, а может, и нет. Тем не менее она сейчас в это верила и была моей единственной надеждой в борьбе за жизнь. Теперь я обязан ей всем. Она оказалась первым человеком, который помог мне выжить в этой локации.

Наши приятели что-то не торопились. В конце концов, это не мой дом, а их. Я даже не знал, как их зовут. И совсем не уверен, что мне вообще стоит это знать.

– А ты? – спросила Джо. – Что будешь потом делать ты?

Я задумался на секунду. Как бы я хотел, чтобы она знала, что я чувствую. Я уже подумывал рассказать ей, как много она сейчас для меня значит, но сразу же отказался от этой пагубной затеи. В конце концов, даже если бы она и знала, то всё равно не поверила бы. Она подумала бы, что это всего лишь очередной мой трюк, несмотря на наше соглашение.

– Не знаю, – честно ответил я. – До этого надо ещё дожить. Может, начну искать другой выход. Всё что угодно, лишь бы выбраться отсюда.

Джо кивнула. Помолчала ещё немного, а потом сказала:

– Ну ладно, – она как-то неопределённо отреагировала на мою реплику. – По крайней мере, мы сейчас вместе, а это уже кое-что. Слушай, что-то наши приятели не особо торопятся.

И в этот момент приятели вошли в зал. Те самые секунданты, которые объявили себя моими должниками. Я уже говорил, что эти люди состояли только из мышц и имплантов. На мозги им не хватило ресурсов. Сейчас они выглядели особенно зловеще. На головах у них красовались тёмные капюшоны, как у средневековых палачей, лица были закрыты, и лишь белки глаз сверкали в полумраке пивной. Они походили друг на друга, будто родные братья, но при этом чем-то неуловимо отличались.

Мы говорили минут тридцать. Я рассказал байку, что готовлю материал по боям без правил, и попросил помощи. «Звери» были очень удивлены моей просьбой. Тем не менее согласились посодействовать в счёт долга. Несмотря на то что агрессивная уличная банда «Звери» славилась особой жестокостью, в известной степени и с рядом оговорок им можно было доверять. Территория, которую занимала группировка, включала индустриальную часть Города вместе со Свободной территорией «Лаун Дан». «Звери» воспринимали свои тела исключительно как основу, заготовку для самых безумных модификаций. Но, хотя они и увлекались имплантами, до крайностей никогда не доходили, человеческого облика не утрачивали. Кроме аугментации и скрытых имплантов часто использовали ультратестостерон и различные препараты вроде гормона роста.

– Ну что, – сказал я, когда переговоры со «Зверями» завершились, – спасибо за всё. Вы нам очень помогли.

Вроде бы на этом можно было и уходить, только вот далеко уйти нам не дали.

– Стойте, – окликнул меня один из Зверей. – А письменное соглашение?

Мы остановились. Никаких документов подписывать я не собирался, это было исключено. «Звери» тем временем обступили меня с двух сторон, и я почувствовал себя беззащитным и слабым. Как будто не я, а меня поймали в капкан. Наверное, я должен был чувствовать себя преисполненным радости, оттого что могу постоять за себя, но на самом деле ощущал только страх, потому что «Звери» были намного сильнее нас с Джо. И они знали это. Но тут девушка пришла на помощь.

– Я знаю, что делать, – сказала она. – У меня есть план.

Она взяла меня за руку, а потом, не отпуская её, сделала пару шагов вперёд, тем самым толкая меня назад. Теперь она оказалась между мной и «Зверями».

– Вы заключаете устное соглашение, а я выступаю вашей свидетельницей.

– Ты? – хрипло засмеялся один из «зверей». – Да кто ты такая, шмакодявка? Все же знают, что ты с ним спишь!

Он явно старался вызвать драку и перечеркнуть наши прежние договорённости. Что это с ним? Джо побелела от злости и была уже готова броситься на хама, но тут мне пришла в голову светлая мысль:

– Ребята, ребята, спокуха! – закричал я. – Давайте хозяина попросим засвидетельствовать наш договор. Надеюсь, вы не против, а он нам не откажет?

После чего присутствующие повернули головы и уставились на человека за стойкой, который внимательно за нами наблюдал. Никто не был против. Хозяин согласился, и, ко всеобщему удовлетворению, мы мирно разошлись. И где, спрашивается, была тогда моя голова?

В тот же вечер я узнал, что Мэлоун придумал для меня кличку – прозвал «Потерянным Идеалистом». Эта его идея не давала возможности возражать. Тем более что в чём-то он прав. Идеалист и есть. Ну и хрен с ним. Если получилось всё рассчитать правильно, расставленные ловушки должны сработать в самое ближайшее время. А пока придётся спать с Джо и продолжать играть роль спортивного детектива.