Арена, или ринг, как её некоторые называли, представляла собой круглый пятачок диаметром в десять шагов, отделённый от остального мира шестиугольными ячейками крепкой стальной решётки. Решётка цилиндром поднималась вверх и упиралась в потолок. Каждая ячейка позволяла просунуть руку, но не голову. Вдоль внешнего края круга, на расстоянии пары шагов от решётки, выделялась ярко-красная окружность – граница, за которую не позволялось заступать соперницам. Это – территория судьи и секундантов, которые при схватке из клетки не выходили. Вокруг поднимались концентрические скамейки зрителей, а где-то среди них обретались распорядители, наблюдатели, охранники и прочая обслуга. И я в том числе.

На вид никому из участниц не было и двадцати пяти. Присутствовать мне приходилось на всех поединках. Привилегия, от которой нельзя было отказаться.

Начался очередной бой. На арену вышел арбитр, ведя за руки двух девушек-соперниц. Внешне это выглядело как предостережение, чтобы они не передрались раньше времени. По громкой связи представляли соперниц и перечисляли их заслуги. Потом судья свистел, и соперницы бросались в атаку, как кошки. Поединок начинался с обмена ударами. Дрались девушки жестоко, и схватки были упорными. Часто обе старались укусить друг друга, поцарапать, разбить нос, разорвать рот. Иногда одна другой пыталась выдавить глаза. Девушки не щадили себя. Напрягая силы, они стремились повалить друг друга на арену. Но стоило одной из них оказаться в положении лёжа, как другая, не теряя ни секунды, тут же набрасывалась на неё и начинала избивать. Бывало, что если одна из девушек оказывалась сверху, то могла прижать противницу коленом и задушить. Под конец боя они сражались, уже тяжело дыша, с разбитыми лицами, окровавленными носами и губами. Ноги, руки, головы – всё оказывалось в крови. Разрешалось хватать за волосы и бить лицом о пол. Поэтому-то Джо и носила такую короткую стрижку, подумал я тогда.

Особенно хорошо в памяти фиксировался бой, который я здесь увидел первым. У одной из соперниц по прозвищу Лиса, эффектной рыжеволосой девушки, даже кровь пошла носом. Её противница по кличке Змея, темнокожая мускулистая куколка, была не робкого десятка. Она, как и Лиса, постоянно старалась достать соперницу рукой, но та ловко уворачивалась. Пару раз рыжая пропустила удар в лицо, и Змее удалось выбить у соперницы пару зубов, о чём тут же объявил судья. От этого Лиса даже вскрикнула, и под конец поединка соперница жестоко избила её. Лиса упала и, сдаваясь, подняла руку. Бой остановили. Лисе засчитали поражение и под руки увели с ринга.

Иногда арбитр по каким-то внутренним соображениям прерывал бой, чтобы дать соперницам время остыть и отдышаться.

В ход шли не только ноги, кулаки, колени и локти. Часто применялись зубы и ногти, которыми противницы срывали друг с друга ту минимальную одежду, что полагалась по форме. Нередко дерущиеся оказывались под конец поединка совсем голыми.

От обоюдных ударов противницы даже не отскакивали, а просто отлетали в сторону. Каждая из них была готова в любой момент нанести сопернице ответный удар, который бы свалил её с ног или выбил с ринга, а бить позволялось чем угодно и куда угодно. Ногой, рукой, головой. В живот, в грудь, в лицо. Если получалось – то в шею. Очень ценились удары в нос. Зачастую победительница объявлялась судьёй после того, как одна из соперниц не могла продолжать бой. В других случаях драка тянулась до гибели одной из участниц. Именно поэтому ринг часто именовали Ареной Смерти.

Последний бой перед перерывом запомнился тем, что потребовалось моё вмешательство как детектива. Одна из соперниц вылетела за ринг, и ей назначили штрафной удар. Двое парней с чрезмерно раздутыми мышцами и обильной аугментацией подняли неподвижную девушку, как куклу, и вытащили на середину арены. Та была, по-моему, уже без сознания, но это никого не волновало. Её ухватили за кисти рук и подняли на ноги, после чего противница нанесла ей сокрушительный удар в солнечное сплетение. В тот же момент державшие девушку мужики отпустили её, и та свалилась на арену мешком. Подошедший судья приложил пальцы к шее девушки и замахал руками. Трибуны заорали. Тут прибежал какой-то тип в красном комбинезоне и дал импульс дефибриллятором. Тело девушки выгнулось дугой и снова безвольно упало. Потом пришли ещё двое в красном с носилками, переложили девушку на носилки и, не переставая бить разрядами, куда-то уволокли.

– Конец ей, – без особого сожаления отметил какой-то мужик рядом со мной. – Бесполезно всё. Была готова ещё до штрафного удара.

– Почему вы так решили? – удивился я.

– Я давно на этих боях, так что поверь. Могу консультировать, – с этими словами он встал и удалился.

Победу засчитали оставшейся на ногах противнице и объявили следующий бой, на котором не случилось ничего примечательного. Как только поединок закончился, ко мне подошёл незнакомый парень в кепочке распорядителя и попросил пройти с ним.

Мы прошли через раздевалку, где переодевались следующие участницы. Те никого особо не стеснялись и на нас не обратили никакого внимания. Миновали ещё какие-то помещения и наконец попали во что-то, похожее на медицинский кабинет.

На хирургическом столе лежало то, что осталось от проигравшей девушки. Над ней склонился похожий на медика мужчина в голубом халате, а чуть в стороне стоял некий господин в безукоризненном классическом белом костюме, белой сорочке и белом галстуке. Я так и стал называть его про себя – Белый Костюм. Что интересно, ни у него, ни у доктора не наблюдалось никакой аугментации. Вероятно, импланты у них если и были, то прятались под одеждой.

– Главный распорядитель, – безымянно представился Белый Костюм. – Вы же должны распутывать проблемы на ринге?

– Очевидно, да. Что-то не так?

– Док уверяет, что она была уже мертва, когда получила штрафной.

– Это на что-то влияет? – удивился я. – Победа после гибели соперницы. Правила допускают такое, насколько я помню.

– Да, но бывают разные обстоятельства. Вы же хорошо знаете работу букмекерского бизнеса?

– В общих чертах, но не в деталях. До профессионала далеко.

– Вообще-то должны понимать, что ставки делаются не только на победу или поражение, но и на обстоятельства: по очкам, по решению судьи, по неспособности вести бой, из-за смерти одной из противниц, в результате ударов во время поединка или после штрафного удара – это всё разные вещи. Большие суммы на кону.

– Проверьте записи, – пожал плечами я, – там должно быть видно.

Мой собеседник поморщился, будто съел нечто кислое, и вроде как даже смутился.

– Произошёл технический сбой. Пропала минута со всех камер. Похоже на саботаж, обстоятельства выясняются. Но вы-то очень удобное место занимали. Должны были что-нибудь заметить.

– Так я и заметил, – подтвердил я. – По-моему, док прав.

– Доказательства?

– Лишь мои впечатления. А, ещё рядом сидело множество зрителей. Большинство снимало. Если есть возможность посмотреть их записи…

– Как? Это их частная собственность. Вы же недавно у нас? Думаете, тут полная анархия и безвластие? У нас всё по закону. На изъятие видео нужно решение суда. Если вы правы, а я думаю, так и есть, то секунданты должны были почувствовать, что поднимают труп.

Я уже знал, что секундантами тут называют тех самых громил, что держат жертву во время нанесения штрафного удара.

– Не факт, – покачал головой я. – Могли не заметить. А сами-то они что говорят?

– Уже ничего. Я распорядился отправить их в дробилку.

– За что? – удивился я. – На это не потребуется решения суда?

– Не потребуется. Дробилка положена за нарушение клятвы секунданта, – невозмутимо пояснил Белый Костюм.

Порядочки тут у них. Это называется «у нас всё по закону».

– Их бы допросить сначала.

– Думаете? Возможно, вы и правы… – вдруг задумался Белый Костюм. Потом он поднял к лицу руку и сказал:

– Люк? Как там? А, так даже? Очень хорошо. Тогда срочно останови всё и тащи их ко мне. Обоих. Я в докторской.

Значит, эта помесь операционной, секционной и процедурного кабинета называется у них «докторской».

– Я могу идти? – подал голос доктор. – Тут всё ясно.

– Погодите пока, док, – остановил его Белый Костюм. – Может понадобиться ваша помощь.

– Да, тут ещё один момент, – встрял я. – На записях, где видны трибуны, должен присутствовать человек, сидевший рядом со мной. Он сразу понял, в чём дело. Рассказал мне об этом, а потом куда-то ушёл. Говорил, что в боях хорошо разбирается, даже проконсультировать сможет. Возможно, получится его отыскать.

Секундантов доставили сравнительно быстро. Они были скручены железными цепями и производили впечатление людей обречённых, каковыми и являлись. Оба, как мне уже удалось выяснить, числились в банде «Звери», а тут у них имелась вполне легальная работа на нелегальных боях.

– Судья приказал поднять её на ноги, зафиксировать и крепко держать, пока эта не врежет, – рассказывал один из них, здоровенный детина с наращёнными мышцами и явно нашпигованный имплантами. – В таких случаях надо останавливать бой, реаниматора вызывать, а он штрафной назначил.

Второй секундант, похожий по облику и общему стилю на первого, молча кивал и только иногда поддакивал.

– Но вы видели это?

– Видели, конечно. И что? За споры с судьёй сами знаете, что положено.

Довольно долго приходилось вытягивать информацию по крохам. Парни явно не рассчитывали остаться в живых и смысла в разговорах не видели.

Через непродолжительное время кое-что стало проясняться.

– Нашли того парня, с которым ты рядом сидел, – пояснил Белый Костюм, после того как принял очередное сообщение. – Он тут завсегдатай. Как только на него вышли, так он сразу же предложил собственную запись. Сам, без напоминания. Там всё прекрасно видно, как ты и говорил. Слова секундантов подтвердились. Этот арбитр уже раскололся – ему заплатили за победу со смертельным исходом от штрафного удара.

– И что с ним теперь? – спросил я.

– Как «что»? – Белый Костюм снова поморщился. – Продажный судья, нарушивший клятву. Дробилка, без вариантов. Так что – благодарность тебе. Премию выплатим.

– А можно просьбу вместо премии?

– Если в пределах моих компетенций, почему нет? Так что?

– У вас запланирован поединок Джо Трумес и Даяны Ингел. Это неравнозначный бой, соперница тяжелее и сильнее Джо. Нельзя ли как-нибудь отменить его?

– Зачем?

– Джо – моя девушка. Противница просто убьёт её на арене.

– Поздно. – Белый Костюм опять поморщился. – Ставки сделаны, так что всё.

– А если купить этот бой? – наивно предположил я. – Какова цена вопроса?

Когда мой собеседник сразу же озвучил цену, всё тут же стало ясно. Таких сумм мне не только никогда не заработать, но и не увидеть.

– Ну а на дробилку можно посмотреть?

– В рабочем состоянии?

– Да, конечно.

– Значит, правду о тебе говорят, – пробормотал себе под нос Белый Костюм. – Ладно. Люк проводит.

После созерцания расправы над нечестным судьёй я почувствовал, что необходима передышка. Меня тошнило. Только вот отдохнуть не дали, почти сразу раздался сигнал. Кому-то не терпелось поговорить.

На пороге стояли те самые «Звери» – бугаи, что исполняли функции секундантов на арене.

– Мы это, – мялись громилы, – поблагодарить пришли. Нас бы в дробилку отправили. А ты отмазал.

– Вы были невиноваты.

– Кого беспокоило? Мы это… Если нужно что, обращайся. Должок за нами.

– Скажите, а кто секундантами у Джо Трумес и Даяны Ингел?

– Мы. Кто ж ещё?

– А есть ли какой-то реальный способ сделать так, чтобы поединок прервался до того, как эта Даяна изувечит Джо или убьёт?

– Подружка твоя? – хмыкнул один из громил.

– Ну. Что с того?

– Да ничего, но мы ничего такого не можем. Нарушение клятвы. За такое – дробилка, без вариантов. Сам понимаешь. Так что должок за нами пока.

На этом бугаи удалились. Да, придётся выходить на судью.

Арбитр Изенба Клибуи, который собирался судить бой Джо Трумес и Даяны Ингел, оказался здоровенным темнокожим типом, что не предвещало ничего хорошего. Естественным казалось, что он будет подсуживать в пользу Даяны. Темнокожее братство никто не отменял. Пока я излагал ему свою легенду, он рассеянно смотрел куда-то вбок. Потом поднял руку и прервал меня:

– Ты боишься, что Даяна на ринге убьёт твою подружку? Не отвечай, я и так знаю. Опасаешься. И правильно делаешь. Я тебя понимаю. У меня тоже есть девчонка, и я не хочу, чтобы её избили до смерти. Но ты же видишь, кто-то назначил её в пару с Даяной. Кто-то очень хочет поставить тебя в неудобное положение, и ему это удалось.

– Но если, – наивно спросил я, – остановить бой, когда будет понятен победитель?

– Нельзя, – покачал головой Изенба Клибуи. – Она даже не сможет сдаться. Я не остановлю бой. Ставки сделаны. Крупные суммы поставлены на смертельную победу. Я тут ничего не решаю, парень. Нарушение клятвы судьи – это дробилка. У твоей Джо нет ни малейшего шанса.

– А есть тот, кто решает?

– Есть, конечно, только тебе с ним не договориться.

– Это кто? – в надежде спросил я.

– Как, кто? Твой босс. Только он никогда её не отпустит, уж поверь. Тут без вариантов.

Ну что, один вариант всё-таки оставался.