Цифровая тюрьма всегда казалась мне сугубо абстрактным понятием. Из чистого любопытства я ещё раньше интересовался этим. Надо же понимать, куда отправляются пойманные мной мазурики. Сам никогда с ней не сталкивался, только слышал. Знал, что это высокотехнологичное место для гуманного содержания преступников. Всё. Я не до конца понимал, что несут в себе эти высокие технологии, и даже не подозревал, как они могут сказаться на психическом здоровье. Как и многие, считал, что всё это – очень полезные улучшения и необходимые дополнения для комфортного существования. Но однажды во мне проснулся исследователь, и я решил посмотреть, что же скрывается за этим миром.

Когда я поселился в этом мире, мы, сотрудники администрации, занимались не только поиском разных личностей и разгребанием информационных завалов, но и разработками практических идей. Это было очень перспективное направление – придумывать идеи, но, к сожалению, мы так и не смогли создать продукт, который бы соответствовал требованиям заказчика. Поэтому-то я и был вынужден полностью переквалифицироваться в «исследователя». В детектива. Ведь что делает детектив? По сути, он разгадывает загадки и собирает информацию, исследует жизнь. Я был уверен, что смогу добиться успеха на этом поприще, если как следует изучу свой мир.

На улице давно стемнело, небо затянуло тучами, подул резкий ветер. Огромный Город переходил из вечера в ночь. В воздухе запахло дождём. Из-за экономии электричества, вызванной диверсией на энергетической станции, фонари горели через один, а освещение в квартирах и офисах работало вполсилы. Темно было как на улице, так и у меня в душе. Да и в голове, если честно. В голове оттого, что после разговоров с «бенефициарами» крутились мысли, о которых никто не хотел слышать, а в душе – потому что душа была в отчаянии. Впрочем, если душа – всего лишь функция сознания, то в этом не было ничего удивительного.

Только я вышел из небоскрёба корпорации «Бэлла» и направился было к своей машине, как ко мне подошли трое. Двое – по бокам, а третий страховал. Классическая схема.

– Алекс Крейтон? Вы задержаны.

Судя по форме, задержание производили обычные патрульные полицейские, причём совершенно незнакомые.

– На каком основании? Вот мой жетон. Что-то не так?

– Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Ваш адвокат имеет право присутствовать при допросе и на суде. Если вы не в состоянии оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам Городом. Вам известны ваши права?

– Да, но…

Больше на мои вопросы и реплики никто ничего не отвечал, и я перестал что-либо спрашивать, отлично понимая, что ответы не предусмотрены. Вероятно, у них был приказ: в дискуссии не вступать, на вопросы не отвечать, прочитать права и задержать.

Меня привели в ярко освещённую пустую комнату и пристегнули к металлическому креслу причудливой формы. На голову сам собой наделся какой-то шлем.

– Вы обвиняетесь, – начал говорить неизвестно чей хорошо поставленный мужской голос, – в присвоении чужих чипов и имплантов, в использовании чужого имени и чужой должности. Вы обвиняетесь в присвоении чужих прав и обязанностей, а также в исполнении чужих функций. Вы обвиняетесь в превышении власти, в многочисленных убийствах и причинении многочисленных тяжких телесных повреждений многим гражданам города. У вас есть что сказать по существу обвинений?

Кажется, голос звучал прямо в моей голове.

– Какие конкретные эпизоды мне инкриминируют? – возмутился я, говоря в черноту. – Что за доказательства у обвинения?

– Подсудимому нечего сказать по существу обвинений.

– Есть, но вы меня не слушаете.

– Вам предоставлен адвокат. Вы не имеете возражений против его личности?

– Что за адвокат? – не понял я. – Что за личность? Я не вижу его и не знаю. Я хочу нормально защищаться, аргументировать свою позицию, решать со своим защитником вопросы по всему комплексу предъявленного обвинения.

– У подсудимого нет возражений по личности адвоката. Начинайте процесс.

Дальше в ушах послышался какой-то неопределённый шум, будто одновременно и вразнобой говорили сотни тысяч людей. Шум вскоре прекратился. Тот же голос стал монотонно зачитывать длинный текст. В мою память впечаталось каждое слово.

– Именем городской Администрации Городской суд в лице исполняющего обязанности Городского судьи с участием стандартного обвинителя и стандартного защитника подсудимого Алекса Крейтона, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению Алекса Крейтона в присвоении чужих чипов и имплантов, в использовании чужого имени и чужой должности, а также в присвоении чужой личности, чужих прав, обязанностей и функций, в превышении власти, в многочисленных убийствах и причинении тяжких телесных повреждений многим гражданам города, а также в совершении других преступлений, предусмотренных Кодексом Города, установил, что подсудимый Алекс Крейтон совершил все вышеупомянутые преступления лично и без принуждения. Защита не нашла смягчающих обстоятельств, но просила проявить снисхождение к подсудимому. После ознакомления с материалами дела адвокат ходатайствовал о применении особого порядка судебного разбирательства. Ходатайство было удовлетворено. Представитель потерпевшей стороны на судебное заседание не явился, но заочно просил суд рассмотреть дело в своё отсутствие и не возражал против особого судопроизводства. Доказательства, собранные по уголовному делу, получены законным путём, являются допустимыми, относимыми и достаточными для вывода о виновности гражданина Крейтона в совершении преступлений, указанных в описательной части приговора. Назначая наказание, суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность подсудимого, который совершил деяния, относящиеся к категории особо опасных преступлений наибольшей тяжести. Подсудимый вину не признал и в содеянном не раскаялся. Смягчающих обстоятельств суд не усмотрел. Отягчающим обстоятельством суд признал особую социальную опасность совершённых подсудимым преступлений. Учитывая тяжесть содеянного, данные о личности подсудимого и влияние назначенного наказания на общественную жизнь Города, суд считает возможным признать гражданина Крейтона виновным по всем статьям обвинения. На основании изложенного суд постановил назначить гражданину Алексу Крейтону наказание в виде пожизненного заключения в Цифровой тюрьме. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и вступает в силу немедленно.

Я был осуждён за преступления, которых не совершал. Более того, никаких таких преступлений вообще не существовало, но я не мог это доказать. Как известно, нельзя доказать то, чего нет. Особенно тогда, когда отсутствует сама возможность на какое-либо обжалование. В отличие от доктора Бри Ларг, которую, по сути, убили, мне ещё повезло. Меня погрузили в виртуальный мир, где оставалась призрачная надежда на побег или помилование. Я стал одним из персонажей компьютерной игры, которую создатели назвали «Выживание». Но это была не совсем игра, а, скорее, вариант реальности. Только логика, только хардкор.

Я не видел, как и каким именно образом попал в Цифровую тюрьму. Да и не мог этого видеть. Я оказался в теле маленького мальчика, который жил в начале двадцать первого века. И всё, что ему нужно было сделать, – выжить. Не просто выжить, но и спасти свою психику. Это оказалось непросто. Но я справился. Его там тоже звали Алексом, и жил он в виртуальной реальности. А как иначе, если он, то есть я, находится в игре? Сначала мне было страшно. Очень страшно. Я не знал, как долго это продлится. Не знал, сколько времени придётся находиться там. Но постепенно привык.

Там, то есть уже здесь, не было ничего, кроме пустой комнаты, дивана и неработающего телефона. А ещё было окно с видом на какую-то улицу.

Самое интересное – здесь говорили и писали на языке моего родного, прежнего, мира.

Сейчас я уже точно помню, что раньше бывал в мире, очень похожем на эту игру. Значит, я достаточно хорошо адаптирован, чтобы всё помнить и во всём разобраться. Мой персонаж, в которого меня поместили в самом начале игры, немного отличается от оригинала. Да и вообще он больше похож не на меня маленького, а на какого-то другого маленького мальчика. Хотя, возможно, это был я. Мне сложно было понять, где я, а где не я.

В общем, я немного запутался. Но всё это было неважно. Ведь мне нужно было найти кого-то, кто поможет мне выжить, а потом и выбраться из этого мира, чтобы вернуться домой. Но сначала необходимо было разобраться с некоторыми вещами, как и что тут работает. Во-первых, мне нужен компьютер. На нём могут оказаться какие-нибудь полезные программы. Во-вторых, как мне разобраться с этим миром, как вжиться в него? Может быть, попробовать воспользоваться лифтом или пойти по лестнице? Я не знал. Но думал, что сначала нужно изучить, что и где здесь находится. Я должен хотя бы понять, с чем придётся иметь дело.

В этом мне помог телефон, который через некоторое время заработал. Он мог звонить, но ему нужен был зарядник. Если я подключу его к Сети, то смогу включить. А пока он заряжается, я смотрел, что там, на его экране. Первое, что я увидел, – это окно с фотографией. На снимке был я, в наушниках, сидел за компьютером и что-то печатал на клавиатуре. Я даже не успел ничего сделать. Меня просто сфотографировали. Вот это да! Никогда не думал, что меня когда-нибудь узнают. Наверное, потому что я очень изменился. Кстати, а где мой компьютер? Он мне нужен.

Я стал смотреть, что происходит за окном. Там были люди. Они куда-то шли, видимо, в супермаркет. Я видел их спины, руки и головы. У меня появилось странное чувство, которое я не могу сейчас описать. Такое ощущение, будто эти люди были моими родственниками и они там, далеко, где-то в другой жизни. Я понял, что они меня, наверное, знают. Мне было очень приятно это осознавать. Тогда я стал думать о них. Как они выглядят, где живут, о чём думают, чем занимаются.

Вот тут-то я и заметил, как на экране телефона появилось другое окно. Это было окно с доступом в интернет. Оно было очень красочным и ярким. Я подумал, что интернет мне нравится гораздо больше, чем вид из окна. Потом я увидел, что за окном тоже есть окно с доступом в интернет, на огромном экране во всю стену супермаркета. Там постоянно шла реклама. Очень красочная, живая, но безобразная. На её фоне стояли какие-то люди, которые что-то делали. В телефоне тоже было окно, в котором также мелькали красивые рекламные картинки, но какие-то неживые. Они были не такие, как на стене супермаркета, немного проще и примитивнее. Тут мне показалось, что я стремительно глупею и действительно мыслю как ребёнок. Я испугался и попытался уснуть.

Проснувшись, я увидел, что лежу на диване. Что-то изменилось. У меня заболела голова, и стало плохо. Я лежал и думал, что это сон. Но потом понял, что не сплю. Хотелось есть и пить. Я встал, пошёл на кухню и открыл холодильник. Он оказался пустым. Потом мне стало совсем плохо, и я пошёл в ванную. Открыл кран, но оттуда не вытекло ни капли воды, а мне становилось всё хуже. Выйдя из санузла, я снова посмотрел в окно. Там жил серый грязноватый город с низкими домами всего на полтора десятка этажей, древними машинами и обилием деревьев. Кажется, я хорошо знал этот мир. Возникла надежда, что это – всего лишь сон. Я опять лёг на диван и попытался проснуться. Только вот ничего у меня не вышло, вместо этого я снова заснул.

Когда я проснулся, комната наполнилась разными полезными вещами. Кроме дивана здесь появились стул, стол, компьютер с интернетом. Значит, на нём имелась электронная почта.

Единственное, что я хорошо помнил, – это парольное слово, которое надо кому-то послать, если попаду в беду. Слово-то какое странное: «эпидерсия». Что это? Я не знал, но слово запомнил. И ещё адрес, куда надо написать. Но это там, в моём мире, а не здесь.

«Интересно, у меня теперешнего есть свои аккаунты и электронные адреса? Должны быть, их не может не быть. Обычно все свои входные пароли сохраняют прямо на комп, может, и тут так? Вдруг сработает?» – подумал я. Почта действительно нашлась и открылась. Сначала я стал читать имеющиеся там письма здешнему мне и кому-то от меня. Ничего интересного. Тогда в порядке бреда я описал то, что со мной случилось, ну, как помнил, так и описал. А ещё снабдил это темой «Эпидерсия» и отправил по тому адресу, который помнил.

Я сел и закрыл лицо руками. Хотелось заплакать, но я давно уже разучился это делать. Было тошно и очень противно. Через некоторое время я опять лёг спать и действительно уснул. Проснувшись, снова увидел ту же пустую комнату, тот же пустой белый потолок, но в этот раз на окне стояли цветы. Я обрадовался и побежал на кухню. Там обнаружил, что в холодильнике появились продукты, а в кране – вода. В этот момент мне стало ещё хуже. Я понял, что застрял тут если не навсегда, то надолго. Решил кому-нибудь позвонить, чтобы кто-либо приехал и забрал меня отсюда. Я не знал, где находится моя квартира, и решил взять такси. Уехать хоть куда-нибудь. Но куда?Как-то и не подумал об этом.

В сё-таки я направился ко входной двери и открыл её.

Для того чтобы выйти, нужно было сделать всего лишь один шаг – шаг на лестницу. Только вот ничего не получилось. Не тут-то было. Я же здесь – всего лишь маленький мальчик, а из квартиры выхода нет. Да, дверь имелась. Она даже открывалась. Но за этой дверью не было никакой лестницы. Там сразу оказывалось ничто. Знаете, как выглядит ничто? Правильно, никак не выглядит. Откуда-то я твёрдо знал, что, если шагну в это ничто, сам стану ничем. Исчезну в полном смысле этого слова. Всего один шаг – и всё, поэтому я не сделал этого шага. Побоялся. Я не хотел исчезать. Просто стоял и смотрел.

Потом я закрыл эту дверь и впредь старался даже не подходить к ней.

Так продолжалось изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем. Я продолжаю жить в этом сером, скучном Городе, наблюдаемом мной из окна, в этой странной маленькой квартире, не имеющей выхода, в этом виртуальном мире, построенном по моим воспоминаниям. В холодильнике по-прежнему появлялись продукты, а в кранах всегда была вода: в левом – горячая, в правом – холодная. Если бы я мог вернуться назад и переписать свои воспоминания, то сделал бы всё по-другому. Но не мог. Зато я очень хотел вернуться домой. Да, именно домой, потому что когда-то я жил в похожем Городе, только он был каким-то другим. Более живым, что ли.

Доступный для меня мир представлял собой небольшую квартиру, вид из окна (само окно не открывалось), телефон, по которому непонятно кому звонить, и компьютер с интернетом. Вот интернетом-то я всерьёз и занялся. Когда-то я считался неплохим программистом, но это там, а что здесь? Сначала казалось сложным разобраться в том, как тут всё работает. Но в итоге выяснилось, что довольно просто. Принципы всё те же. Я отыскал и установил программу, которая позволяла выходить в Сеть, и стал искать информацию о том, что же я могу тут делать. Выяснилось, что я могу очень многое. Смотреть фильмы, слушать музыку, читать книжки, играть в игры, общаться с кем захочу. А ещё тут были разные ресурсы для скучающих бездельников, так называемые сетевые дневники, чаты, блоги и просто трёп обо всём на свете. И это было только начало. Выбрав какую-нибудь тему, я мог посмотреть фотографии, а также прочитать тексты об этом и прослушать рассуждения разных «экспертов».

Так в результате меня занесло на забавный ресурс сетевых дневников – «Записки Бедного Готика», или – ЗБГ, как это место звали обитатели. При регистрации не мудрствуя лукаво я решил назваться своим собственным именем. Только вот Alex оказался давно занят, пришлось приписать две первые попавшиеся цифры, и стал я в этой реальности – Alex89. Теперь это сочетание букв и цифр стало моим ником, сетевым псевдонимом. В качестве своего опознавательного знака, «аватарки», как тут говорили, выбрал цветное изображение шарика в очках. Через пару дней я уже свободно пользовался данным ресурсом, а ещё через день писал статьи для этого сайта. «Посты», как их здесь называли.

Довольно быстро у меня появились сетевые «друзья» – «френды», тоже какие-то неведомые виртуальные персонажи, личности неизвестно какого пола и возраста. Полная анонимность и отсутствие реальных сведений о себе позволяли общаться на самые разные, зачастую очень непростые, интимные и скользкие, темы.

Это помогло постепенно вернуть себе мироощущение и сознание взрослого человека.

А записи были самыми разными. Иногда это были старые воспоминания, почти забытые мысли и всякие раздумья. Некоторые каким-то чудом сохранились, и их удалось воспроизвести.

04:35 pm. Мнение автора

Мнение автора может не совпадать с позицией главного героя, а также со всеми остальными позициями. Я воспринимаю этот ресурс исключительно как хулиганский проект для хулиганских людей. Это сказано не в обиду кому-либо, а исключительно для ясности. А раз так, то и нечего на кого-то тут обижаться. Надо вести себя здесь образом, отвечающим месту, и выкладывать сюда соответствующее содержание.

05:07 pm. Гейдельбергский человек

Гейдельбергский человек – ископаемый вид людей, обитавший в Европе 700–345 тыс. лет назад. Умели пользоваться огнём и камнями. От них произошли неандертальцы. Антропологи говорят, что эти ребята вымерли 345 тыс. лет назад. Не верю. У меня есть знакомый точно с такой же физиономией и с таким же интеллектом: умеет пользоваться камнями и огнём, сам видел. Этот знакомый ни фига не вымер, очень даже здоров и активно бегает по городу и его окрестностям.

12:26 pm. Давно было дело

Давно было дело, так давно, что страшно и подумать. Ухаживал я тогда за одной девушкой. В рестораны водил, в кино на фестивальные фильмы, цветочки дарил. Была у нас вроде любовь. Тогда, кстати, только появились кованые розы, и делали их художники-кузнецы. Выглядело это чудом дивным – стальные цветы! Они же вечные, не завянут, не пожелтеют, не выгорят. Розы по форме смотрелись как живые, не то что нынешний ширпотреб, где ни листья, ни стебли непохожи… Короче, разорился я, купил для своей девушки сразу три такие стальные розы, завернул, будто настоящие, и подарил на день рождения. Думал: обрадуется, оценит. Так у неё всю рожу перекосило. Это, говорит, чё за хрень? Эти железки, говорит, на кладбище только, к ограде приваривать, и сунула куда-то подальше, чтобы не увидел никто. С тех самых пор наши отношения стали как-то понемногу портиться да и сошли на нет…

07:28 pm. Новый год – новые потери

Новый год – новые потери. И за каким чёртом меня это так задевает? Казалось бы, ну при чём тут я? Я же никогда не встречался с этим человеком лично. Ну да, мы общались только через Интернет, причём крайне нерегулярно и отрывочно. Когда кто-то мелькает в реале, неизбежно появление снимков в чьих-то третьих отчётах. Да, я помню эти, как будто сошедшие с фаюмского портрета, глаза. Этот взгляд, в котором, кажется, запечатлелась мудрость трёх тысячелетий. Но всё это ровным счётом меня не касается и никоим образом не должно меня беспокоить. Да знаю я! Но почему же такое чувство, будто что-то ушло из этой жизни и лично я что-то потерял? Мы ждём Нового года как чуда, ожидаем от него чего-то такого, чего не было в году старом, и хотим хороших перемен, хотя и не особо уже верим в них, в эти самые перемены. И новости происходят. Неприятные обычно. Получилось мрачновато и тоскливо. Ну и что?

09:11 pm. Зачем?

Зачем люди уничтожают дневники? Уничтожают часть своей жизни, пусть и иллюзорную её часть? Трудно прямо так, с ходу ответить на такой вопрос. Да и не надо – вопрос-то риторический. Тем не менее, когда из твоего круга общения, пусть и виртуального, иллюзорного, пропадает френд, собеседник, которого ты привык каждый день встречать в списке пользователей, записи которого попадались в «Живом Журнале», на «Тёмных Дневниках» и вот здесь, на «Бедном Готике», ощущение потери не проходит. Уничтожение дневника – это маленькая смерть.

Ну и так далее, в том же духе. Думаю, по стилю этих записей вполне возможно представить моё тогдашнее настроение и состояние рассудка. Тем не менее это было какое-никакое, но занятие.

Впрочем, тюрьма есть тюрьма, и от этого никуда не деться. В лучшем случае это всего лишь пытка замкнутым пространством, монотонностью и скучной повседневностью. Только вот эта скука вместе с однообразием так достали меня, что в конце концов довели до полнейшего отупения. И решил я навсегда покончить с этой псевдожизнью. Сначала я ликвидировал свой аккаунт, Alex89, а вместе с ним – и все свои записи с диалогами и перепиской. А потом решил уничтожить в этом мире себя самого. Я подошёл ко входной двери, открыл её, снова увидел ничто, зажмурился и сделал шаг вперёд.

– Чего встал? Слепой, что ли? – прямо на меня налетел какой-то сердитый гражданин.

Судя по всему, я оказался на улице, в пешеходной зоне. Кажется, на Бесконечном проспекте. Да, точно на нём: знакомое место. Почему-то я был одет в мешковатую одежду парамедика, а обут – в простые башмаки, которые жутко давили и были очень неудобными.

– Извините, а как я тут оказался?

Прохожий диковато посмотрел на меня, ничего не ответил и поспешил удалиться, практически побежал.

– А, вот вы где, – послышался знакомый голос. Я обернулся. Сзади стояла Мэй, наш парамедик. – Сейчас машину вызову.

– Мэй? А как я тут оказался?

– Ой, вы ничего не помните?

– Что-то помню. Но только то, что со мной было там, а тут я просто как бы проснулся. Бац – стою на Бесконечном проспекте. Я долго отсутствовал?

– Ну, это как считать, – заулыбалась Мэй. – Вот и моя машина. По дороге всё расскажу.

Мы сели и поехали.

– Вы вдруг проснулись, выдернули из себя все катетеры, посмотрели на дежурного парамедика невидящими глазами и потребовали отдать одежду. Девушка подчинилась.

– Почему? – не понял я. – Где проснулся?

– Испугалась очень. Она у нас новенькая. А потом вы оделись в её шмотки, выскочили на улицу и куда-то побежали.

– Меня пропустили на выходе?

– Почему нет? У вас же постоянный пропуск.

Мэй оказалась слишком оптимистична: доехали мы довольно быстро, и всё рассказать она не успела. Но основное я понял.

Похоже, шеф действительно обрадовался, поскольку встречал нас сам, прямо на ресепшене. Не припоминаю ничего подобного.

– Сначала ты просто исчез, – рассказывал Скиннер, сидя в медицинском боксе, куда меня опять поместили. – Твой напарник вернулся от госпожи Элион, а ты – нет. Там, около её небоскрёба, вся округа оказалась отключена. Ни одна камера не работала. Теперь-то я в курсе, что тебя на улице задержали, но тогда мы ничего не знали. Тебя искали, но всё без толку. Никому и в голову не могло прийти, что ты в Цифровой тюрьме. Какие только варианты не перебрали, даже вспоминать не буду. Отчаялись уже. Решили, что ты незаметно покинул пределы Города. Не могли лишь понять, каким образом и зачем. И тут вдруг я получил твоё письмо.

– Какое письмо?

– То самое, что ты мне по электронной почте отправил. С парольным словом. Вот тут-то Лин и предложила проверить Центр по поддержанию жизни. Догадалась о Цифровой тюрьме. Вообще она у нас редкостная умница. А ты моли все высшие силы, если те есть, чтобы она не ушла от тебя.

– А потом что было? – затравленно спросил я.

– Как что? Ничего. Нашли спящим в одной из капсул Центра. Почему-то ты там значился не под своим идентификатором, а под каким-то чужим. То, что так может случиться, тоже Лин предположила. Перевезли к нам, в нашу амбулаторию, в твой любимый бокс. А ты спишь и спишь. Физически ты был совершенно здоров. Мозг не повреждён. Никаких сбоев в его работе. Только вот работал он как у глубоко спящего человека. Кома фактически. Цифровая тюрьма так и действует. Приговорённый вроде как спит, тело помещается в Центр по поддержанию жизни, а сознание поступает в распоряжение Городского искина. Искин его, сознание, то в какую-нибудь игру помещает, то в специально спроектированную преисподнюю отправляет, то просто держит в безделье и скуке.

– Разбудить пробовали? – я неестественно усмехнулся.

– И не раз. Только вот ты не просыпался никак. Мы уже отчаялись, доктор Золгрек разводила руками. Наши врачи даже сторонних экспертов пригласили по таким проблемам, консилиум устроили – всё без толку. Говорили, что пока Городской искин не отпустит, пациент в норму не придёт. Наши официальные запросы блокировались и не проходили.

– Так что случилось-то? – стал активно интересоваться я. – Почему обвинение какое-то идиотское предъявили, формальный суд устроили, который и судом-то не назовёшь?

– А, да. Дело в том, что Городской искин посчитал тебя личным врагом, решил, что ты с этим хакером заодно действуешь. Он же через импланты тем или иным образом влияет на многих людей. Ты ничего странного в последнее время вокруг себя не замечал?

– В этом мире много чего странного, – усмехнулся я.

– Я о том, чего раньше не было?

– Замечал, конечно, – признался я, вспомнив историю с запрещёнными веществами, когда мы с Лин чуть не поубивали друг друга, а также срывы наших операций, из-за чего я едва не погиб. В памяти возник мой поход к «Ящерицам». Вспомнив ещё несколько эпизодов, и я вынужден был признать справедливость слов шефа. – Ты прав: в последнее время вокруг меня много какого-то идиотизма происходило. Всякая ерунда случалась.

– Это была далеко не ерунда. Тебя пытались устранить. Ты не забывай, что для насквозь логичного искина твои нелогичные действия выглядели как продуманный и коварный план, направленный лично против него.

– Да?

– Да! Вот он и решил ликвидировать тебя. А после того, как ничего не получилось, Городской искин расправился самым удобным для него способом. Посредством судебного решения.

– Почему не убил?

– Видимо, не счёл нужным. Вероятно, для чего-то приберегал. Вот и поместил в Цифровую тюрьму.

– А я сбежал. Надо же. Только вот сам не понял, как.

– Это не ты сбежал, а тебе путь открыли. Кстати, я написал на твой тамошний адрес подробную инструкцию, как это надо сделать. Сбежать, в смысле. Ты что, не читал, что ли?

–Как-то и в голову не пришло, – пожал плечами я. – Просто вдруг подумал, что эта искусственная среда вокруг меня имеет свои границы. Мысль идиотская, но сработала же.

– Чем таким увлекательным, интересно, ты там занимался?

– На «Бедном Готике» тёмные дневники писал, – смущённо признался я.

– Что-что делал?

– Всякой фигнёй страдал, – уклончиво промямлил я и сделал неопределённый жест. – Кроме прочего размышлял о побеге. Ты не забывай, что у меня там было практически сознание подростка. Кстати, сколько времени я пробыл в отключке?

– Две недели, – сухо ответил Скиннер.

– Всего лишь? Мне казалось, что несколько лет.

– Ну прям. Короче, в Цифровой тюрьме оказалась уязвимость, выглядящая как доступ к простой электронной почте. Кто сейчас пользуется такой почтой? Да практически никто. Вот кто-то из разработчиков и оставил лазейку, а искин просто не заметил её.

– Как он такое вообще мог пропустить?

– Ты меня спрашиваешь? Не знаю. Но он же всё-таки не сверхразум, хотя временами и очень старался им стать. Так, ладно, на сегодня – всё. Скоро будет финальный аккорд, так что очень вовремя ты сбежал. Как по заказу.