Разгадка и окончательные результаты расследования оказались совсем не такими, как я первоначально предполагал. Как потом выяснилось, каждый из нас вёл собственную игру и не всегда делился с коллегами, даже с теми, с кем временами сражался спина к спине. А после докладов «бенефициарам» скрываться друг от друга стало вроде как уже и ни к чему, да и разрешение на обмен информацией было получено. Разве что о прапраправнучке госпожи Элион нельзя было говорить, что она прапраправнучка, но это погоды не делало. Тем не менее на тот момент я не знал, кто из наших что делал: никто, кроме напарника, не советовался со мной, да и тот – всё реже и реже. Как оказалось, такие взаимные тайны были только к лучшему: снижали вероятность утечки информации. Правда, чужая агентурная сеть сама по себе никуда не делась, и сначала было непонятно, как с ней бороться. Любая операция уже на стадии подготовки сразу же становилась достоянием этой сети.

При всём при этом, хотя мы и решили часть поставленных задач, всё ещё оставалась проблема с ликвидацией чужой агентурной сети. Дело, что на первый взгляд выглядело гораздо сложнее и намного ответственнее. Ликвидация должна была начаться с полного уничтожения всех носителей информации, связанных с операцией «Ориктоценоз».

На самом деле эти носители были не простыми, а «умными», то есть в них была заложена программа, которой полагалось уничтожать всё вокруг при любом их повреждении или попытке несанкционированного доступа. Это же касалось и тех изделий, которые мы должны были уничтожить, как только они начнут «звенеть». В этот список входили все устройства, которые могли фиксировать наши разговоры: передатчики, приборы видеонаблюдения, компьютеры, индивидуальное оружие и многое другое.

Кроме того, оставался ещё один важный момент – моё сильное подозрение, что кто-то из наших неким образом связан с пойманной шпионкой. Этот кто-то пока оставался для меня не выявленным. Я тогда так и не досмотрел запись допроса. Упущение с моей стороны. Похоже, что-то уже знала Лин, возможно – наш шеф, но оба молчали. Почему? Не доверяли мне? Боялись прослушки? Вроде бы мы разобрались с данными проблемами, научились их обходить.

А ещё всё-таки обязательно надо было найти ключ от архива злосчастного хакера.

И тут меня осенило. Понимаю, что звучит тупо и банально, но что делать? Кажется, стало понятно, где можно поискать этот ключ. Цифровая тюрьма, что ли, подействовала или мозг долго обдумывал это в подсознании, в фоновом режиме? Не знаю. Со мной иногда случаются такие моменты озарения. Стараясь не вспугнуть реальность, я связался с мастером Ки, бородатым хозяином «Лавки антиквара», и договорился о встрече. Сначала он не мог вспомнить, кто я такой. Уже забыл. А как вспомнил, сразу расстроился и оказался безумно занят. Тогда пришлось соврать, что у меня имеется ценная древняя вещица, которую хотелось бы продать. Срочно нужны деньги. Он, как и полагается истинному антиквару, согласился увидеться со мной только после того, как я ему рассказал, что у меня есть ещё и кое-какие артефакты, которые могут заинтересовать его. Я не ошибся, он попался на такой нехитрый крючок. Мы договорились встретиться на следующий день, в восемь вечера. Теперь оставалось только ждать. Я даже не представлял себе, что мастер Ки вообще захочет поговорить со мной. Но в этот раз удача оказалась на моей стороне.

Я запасся документами, необходимыми по закону, и в назначенное время пришёл в «Лавку антиквара». Около входа работник мастера Ки старательно и неторопливо протирал витрину. Магазин была заперт, но служащий узнал меня и безропотно пропустил внутрь. Хозяин сидел в глубине за столом и внимательно изучал какой-то зелёный шар с дырками, покрытый затейливой резьбой. Сначала мастер испугался, увидев меня. Он явно не заметил, как я вошёл и приблизился, но быстро взял себя в руки.

– Видите? – с восхищением спросил он. – Это нефритовый шар династии Мин. Так называемый «китайский» или «кантонский шар»: двадцать вложенных друг в друга ажурных шаров, вырезанных из цельного куска нефрита. Их можно поворачивать, они идеальные по форме, один в другом. Раньше считалось, что в те далёкие времена их изготавливали только из слоновой кости, пока в императорской гробнице не нашли нефритовые шары. Всего их известно пять.

– Потрясающе, – без особого интереса сказал я. – А для чего они?

– Ни для чего, – пожал плечами антиквар. – Для красоты, для восхищения и развлечения императорских рук.

– И как они добивались такого? Я имею в виду вложенные один в другой шары.

– Десятилетиями. Очень долго и тщательно. Они делались из цельного нефритового шара с просверленными в нём коническими отверстиями, при этом резчик разделял различные сферические оболочки с помощью изогнутых инструментов. Сама по себе резьба поражает воображение. Мастеру зачастую не хватало жизни, чтобы закончить такой шар, и тогда работу продолжал его сын, а потом, бывало, и внук. Стоимость такого предмета очень высока, я даже приблизительно затрудняюсь её назвать. Но это пока. Её ещё предстоит определить.

– Откуда у вас это чудо?

– О, там длинная история. Когда-нибудь расскажу её вам, – патетично заявил мастер Ки, и мне показалось, что он врёт. История могла быть совсем короткой и связанной с каким-нибудь отвратительным преступлением.

Он аккуратно завернул драгоценный шар во что-то мягкое, положил в специальный футляр и осторожно убрал в сейф.

– Так, вы что-то хотели мне показать?

– Вы же знаете, какие зарплаты у муниципальных служащих, вот и приходится иногда… – сказал я и действительно показал поддельный костяной кулон, который позаимствовал у Лин, клятвенно пообещав, что верну в целости и сохранности.

– Ну, это всего лишь серийная копия, – виновато улыбнулся в бороду артефактор. – Пластик, имитирующий кость. Такие вещи не имеют особой ценности.

– Не может быть! – я изобразил недоверие. – Всегда полагал, что он настоящий.

– Уверяю вас. Я даже не пытаюсь его купить. Мне он не нужен.

– Ну, значит, сегодня день разочарований, – криво усмехнулся я и убрал кулон в тот же карман, из которого вытащил. – Но раз уж я всё равно оказался у вас, не покажете ли мне свою вывеску?

– Вывеску? – удивился антиквар. – В каком плане?

– В том плане, что там может быть спрятано послание от погибшего жениха вашей дочери.

– Да не был он её женихом, – сердито пробурчал артефактор, – так, развлекались оба. А знаете, насчёт вывески вы, наверное, правы! После ваших слов я тоже вот думаю: что-то там не так. В последний раз, когда этот парень был у нас, он вдруг заявил, что моя эмблема криво висит и её нужно поправить.

А хакер был здесь всего за день до своей трагической гибели, да и мне говорил перед смертью, что закладку осуществил накануне. Собственно, эти обстоятельства и заставили заподозрить удачу.

– И как? – насторожился я. – Поправил?

– Поправил. Взял у меня стремянку, залез туда, пошевелил логотип около вывески и сказал, что теперь всё в порядке. Но я, если честно, не заметил особой разницы.

– Разрешите взглянуть? Если что, у меня есть официальное постановление.

– Да пожалуйста. Самому интересно.

Хозяин достал из-за витринного шкафа складную лестницу и передал её мне. Мы вышли на улицу, я расставил стремянку под эмблемой и залез. Потом засунул руку в щель между стеной и круглой блямбой, на которой был нарисован ключ – эмблема антикварного магазина. Интересно, как называется эта блямба? Наверняка какой-нибудь специальный термин существует. Довольно быстро пальцы нащупали небольшой предмет. Попробовал его пошевелить, и он, к моему удивлению, спокойно отклеился.

Вот так просто? Как же я догадался, что носитель информации надо искать у вывески? Вообще-то он мог оказаться где угодно. Трудно сказать, что мне тогда помогло. Скорее всего, где-то раньше в мозгу уже мелькала мысль о возможной параллели имени мастера с брелоком-ключом, но до понимания дошло лишь недавно.

– Вот, – сказал я, показывая мастеру найденный за эмблемой чёрный квадратик размером примерно дюйм на дюйм.

– Первый раз вижу эту штуку. Что это?

– Надеюсь, то, что мы ищем. Похоже на какой-то носитель информации. Он может помочь в нашем расследовании. Когда всё закончится, расскажу всю историю, обещаю. Вы имеете на это право. А пока давайте пройдём к вам и оформим изъятие надлежащим образом.

В качестве второго понятого пригласили работника мастера Ки, который к тому времени закончил мытьё витрины и слонялся неподалёку. Он явно маялся от безделья и с любопытством за нами наблюдал.

Сам же квадратик выглядел совершенно однородным. К счастью, мне уже приходилось сталкиваться с подобными штуками.

– Мастер, а не могли бы вы дотронуться до этого предмета? – попросил я.

– Зачем? – насторожился мастер Ки. – Хотите, чтобы я оставил на нём свои следы?

– Да нет, – отмахнулся я. – Ваши следы я бы и так получил, если бы захотел. Тут другое. Полагаю, что в качестве пароля хакер использовал вашу ДНК. Ваше имя натолкнуло его на такую мысль.

После уговоров и некоторого препирательства мастер всё-таки дотронулся пальцем до квадратика. Сначала ничего не случилось. Тогда я попросил потереть пальцем интенсивнее, и тут устройство раскрылось.

Потом при содействии напарника, а главное, его отца, оказавшегося экспертом по разным носителям информации, мы смогли подсоединить найденный мной артефакт к обычному компьютеру. Хакерский архив заработал в полную силу.

За последующие дни с помощью этого архива я установил практически всех членов шпионской сети. Ну, не всех, конечно, но почти. После получения ключа с архивом стало очень удобно работать. Данные из него поражали. Здесь нашлось всё: от интимных видеозаписей порнографического содержания до отчётов судмедэкспертов по вскрытию сиятельных трупов. А ещё личные дела, медицинские карты, документы о приёме на работу и даже сведения о зарплате. Частная переписка. Многочасовые записи с видеокамер. Логины, пароли, личные ДНК-метки и многое-многое другое. Ну и, конечно, списки разветвлённой организации, пронизавшей весь Город. На фоне этого у меня внезапно возникли два вопроса. Первый: как мне теперь с этим знанием жить? Второй: что с этим делать?

Напарник мой в архиве никак не значился и даже не упоминался. Видимо, зря я его подозревал. Конечно, он мог присутствовать там под любым псевдонимом, только вот архив-то основывался на идентификаторах с личными ДНК-метками. Тут уж ничего не сделаешь, никуда не спрячешься. Мы везде и всюду теряем свою ДНК, и отследить по ней человека ничего не стоит.

Пока я по совету Скиннера не торопился передавать ключ полицейским. Копы подождут. В конце концов они узнают, конечно, что ключ у нас, вот тогда и отдам. Да и то, если Первый администратор разрешит. А не разрешит… Я понимал, что в общем-то ничего особенного не сделал, но в глазах полиции это могло стать серьёзным проступком. Я был не просто человеком, который не выполнил своего долга, а муниципальным служащим, осмелившимся проигнорировать свою обязанность перед властями. Да, я сам сотрудник администрации домена, да, они не могли меня уволить и тем более не могли за это посадить в Цифровую тюрьму, зато всяких гадостей наделать вполне были способны.

Мы собрались у Скиннера дома. Шеф расщедрился. Редчайший случай, я бы даже сказал, уникальный. Обычно шеф никого из коллег к себе не приглашал.

Комната, где мы расположились, была оформлена роскошно, но тяжеловато. Никогда не предполагал, что шеф склонен к такому украшательству. Декоративный камин прикрывала массивная металлическая решётка. У стен стояли мягкие кожаные кресла: одно большое и четыре поменьше; плюс такой же диван. На стенах висели картины, изображавшие разные времена года, а также портреты каких-то людей: строгих мужчин в парадных одеждах и очень красивых женщин. Но особенно мне запомнились два ростовых портрета в золотых рамах. На одном – милая юная девушка в длинном прозрачном сарафане, под которым просматривались очертания стройного тела. На другом – красивая женщина лет шестидесяти, со строгим аристократическим лицом, длинными белыми волосами, собранными в пучок на затылке, и в чёрном платье до пола.

Настроение у всех присутствующих было приподнятое. У нас получился своего рода праздник – успешное завершение запутанного и мутного дела. По данному случаю следящие устройства были заблокированы и распечатаны большие бутылки дорогого алкоголя, а в ресторане заказаны неплохие закуски. Были приглашены почти все, имевшие отношение к расследованию. Шеф, напарник Пит, Лин и даже невредимая Лана Аларт, только что вернувшаяся со Свободной территории. Девушка пришла в красном платье без рукавов и с причёской малинового цвета. Сзади она заплела волосы в длинную косу. От такого сочетания жмурился даже видавший виды Майк Скиннер, но моего напарника, кажется, девушка сильно заинтересовала. Сообщение ей послали в самый последний момент при помощи обширных возможностей госпожи Элион. Ещё шеф хотел пригласить капитана Кивза, но тут уже я воспротивился: так и не смог с ним сработаться. До сих пор не получалось забыть, как он избивал меня, когда работал под прикрытием на Свободной территории.

Здесь присутствовал даже лейтенант полиции Джер Вирс, которого я в своё время прозвал Человеком в чёрном. Пришлось настоять на его приглашении, шеф вообще не хотел видеть полицейских. Тогда я пригрозил, что позову толстого майора, которого Скиннер вообще терпеть не мог. Шеф поупирался для вида, но добро дал. Без полиции почему-то было нельзя. До сих пор не знаю, почему.

Пришлось пригласить и мистера Глойда, слепого модератора из соседнего домена. Того самого, что когда-то разговаривал со мной в нашем конференц-кафе, пугал дальнейшим сотрудничеством, но так ничего и не сделал. Он вообще больше не появлялся, и шеф поначалу даже не думал его звать. Тем более что сам Глойд нашего шефа просто ненавидел. Зато лейтенант Вирс объяснил, что без представителя администрации его домена такое сборище проводить будет неправильно и нехорошо. После рассказа шефа о том случае, когда Глойд Снейк лишился глаз, я написал короткую записку и отправил её Глойду. Не знаю, помогло это чем-то или нет, но сейчас слепой модератор сидел в нашей компании.

Помня своё обещание, я намеревался позвать ещё и мастера Ки, но шеф категорически запретил. Сказал, что всем, кто вне системы, на нашем вечере присутствовать не полагается. Вообще-то он был прав.

Когда появилась Лана Аларт, Скиннер демонстративно пожал ей руку, поздравил с успешным возвращением, а потом, когда стихли другие поздравления и восторженные вскрики, попросил:

– А ты расскажи-ка нам, что там за история с запрещёнными препаратами? А то вон коллеги нервничают. – Шеф кивнул на притихшего Джера Вирса.

– Ой, это, – Лана заливисто рассмеялась. – Теперь-то уже можно рассказать. Я же втайне от всех остальных, но с вашего ведома и по вашему приказу вела охоту на производителей этой дряни. Вот и решила изображать из себя дуру, подсевшую на эту гадость. Во внутреннем кармане всегда носила две одинаковые пробирки: в одной – крахмал с тальком, в другой – смесь талька и небольшого количества вещества. Чуть-чуть, чтобы чувствовалось, но никакой зависимости не возникло. Выглядят одинаково, на взгляд не разберёшь. Отличались они пробками: активная смесь была под шершавой пробкой, а нейтральная – под гладкой. При всех я демонстративно лизала крахмал с тальком, а если просили дать попробовать, давала смесь с веществом. Вот как-то раз полицейские меня и застукали. – Лана хитро подмигнула Вирсу.

– Ну и замечательно, – с облегчением вздохнул шеф. – А то, думаю, налижется ещё. Тогда что, друзья и коллеги, кажется, все уже в сборе? Приступим.

Присутствующие как-то подобрались, притихли и приготовились слушать.

– Так вот, ребята… и девчата, поздравляю! – торжественно продолжил шеф. – Закончилась наша эпопея, общая картина готова. Осталось лишь сделать пару заключительных штрихов и деньги за неё получить. Что скажете?

Все были уже достаточно пьяны, но быстро оживились. Коллеги стали вразнобой обсуждать детали. Глойд сердито блестел своими киберочка́ми. Скиннер, который на правах хозяина сидел в самом большом кресле, повернулся ко мне:

– А ты, Алекс, что сидишь и угрюмо молчишь? Давай говори. Ты же у нас главный герой.

Вот тут-то я и пожалел, что не умею изъясняться красиво. Язык слушался плохо. С трудом выдавил из себя несколько слов: «Хочу выпить за нашу команду!» – и выпил.

– Вот объясните мне, – чуть позже непонятно у кого спросил я, – если Первый администратор – это, по сути, функция городского искусственного интеллекта, то с какой такой радости искин интригует против него? Это как? Искин что, сам себе козни строит?

– Ну да, да, так оно сейчас и выглядит, – согласилась Лин. – Об этом, конечно, стоит много и хорошо подумать, но как-нибудь потом. Знаете, что такое аутоиммунные заболевания? Это когда иммунитет воспринимает ткани собственного организма как чужеродные и начинает пожирать их. По сути, организм отторгает сам себя. Тут очень похоже. Искин сам себе гадости делает. Ну и нам заодно. Помните тот вызов, когда Альб Сунац погиб? А шеф ещё красный код объявил? Как позже выяснилось, это искин предупредил бандитов, а нашим ребятам от шефского имени послал приказ сидеть во флаере и не высовываться. А вот Алексу не передал, он и высунулся. Если бы не Альб со своей инициативой, не он, а Алекс погиб бы. Искин давно на него зло копит. И потом, когда вытаскивали капитана Кивза, это искин чуть было не сорвал всю операцию. Была ещё пара не столь ярких эпизодов.

– Откуда знаешь? – удивился я. – Почему меня не предупредила?

– Работа такая – всё знать, – с несколько ехидной интонацией пояснила девушка. Шеф молча кивнул, подтверждая её слова. – А не предупредила потому, что сама об этом узнала, когда ты был в Цифровой тюрьме.

– И что теперь? – затравленно спросил я, поскольку перспектива не радовала.

– А ничего теперь, – махнул рукой шеф. – После того как тебя вытащили из Цифровой тюрьмы, ему часть кластеров отключили, так что он уже не так опасен. Но всё равно надо быть внимательнее. Искусственный интеллект Города обладает изощрённым нечеловеческим разумом, он мыслит не как человек. В нём как бы присутствует множество личностей. Поэтому правильнее было бы называть его не искусственным интеллектом, а искусственным коллективным разумом. Он способен решать любые подвластные людям задачи, обладает чудовищным здравым смыслом, а также может испытывать сильные чувства. Но потребуется лет тридцать, я думаю, чтобы внушить этому искусственному разуму, что людей нельзя уничтожать. А пока в представлении этого «мозга» все мы – лишь скопления молекул, материал, который можно и до́лжно использовать в своих целях. Он не отличает нас от предметов неодушевлённых, у него вообще нет таких понятий, как «одушевлённый» или «неодушевлённый». Кстати, он давно уже может самостоятельно себя клонировать и создавать искусственные формы жизни, что не есть хорошо. Мы научились временно закрываться от него, прятаться от его наблюдения, как вот сейчас, но что с ним делать – не знает пока никто. Многих людей он банально запугал, отсюда все эти препоны в расследовании, недоговорки, отказы от сотрудничества, прочие неприятности и непонятности.

– Но ведь осталась агентурная сеть? – подала голос Лана, которая, похоже, ещё не вполне вошла в курс наших последних достижений.

– А что такое агентурная сеть? – пожал плечами шеф. – Профессиональный термин, ничего более. Это всего лишь личности, связанные между собой тем или иным образом. Связи мы разрушили. Так что можно считать, никакой сети уже нет. Остались одни охвостья, они неопасны, их всех тоже скоро подберут.

– Думаете? – не удержалась Лин.

– Думаю. А ещё думаю, что мои предки, – Скиннер жестом указал на портреты, – были бы нами весьма довольны.

– Да, но как вы на всё это вышли? – не унималась Лана, с интересом поглядывая на Скиннера. Не сомневаюсь, что в приватной обстановке она видела шефа впервые.

– Так и вышли, – охотно поддержал тему начальник. – Всё было завязано на того хакера и на его подружку. Рейтс, наш великий хакер, будучи любовником Ренаты Минот, поставил своей целью уничтожить искусственный интеллект Города. В общем-то его можно было понять. Только вот он, видимо, проболтался своей подруге. Да и у нашего Алекса он всё пытался ключи доступа получить. Нашёл у кого спрашивать. Сама же Рената в таком раскладе заинтересована не была. Более того, после получения архива она подготовила диверсию на энергоузле и решила физически избавиться от надоевшего ей хакера. Это именно она, как мы теперь знаем, спрятала архив среди нижнего белья. Хакера она уничтожила при помощи дрона, поскольку посчитала, что парень уже выполнил всё, что мог, а дальше будет только мешать. Первоначально мы думали, что именно этот парень – её завербованный напарник. Эти шпионки перед началом работы всегда вербуют кого-то из местных.

– А разве это не Рейтс был? – подала голос Клэр. – Не хакер?

– Вовсе нет, – отрицательно помотал головой Скиннер. – Он стал её очередной жертвой. Сознательной, но всё-таки жертвой. А вот подельницей и основной помощницей шпионки стали вы, Клэр.

– Я?! – взвизгнула секретарша Скиннера. – Вы о чём?

В этот момент сзади девушки каким-то чудом уже оказались лейтенант Джер Вирс и безглазый, но всё видящий мистер Глойд со своими киберочка́ми. Они ловко скрутили Клэр и пристегнули наручниками к декоративной каминной решётке, украшавшей комнату.

– О том я, о том самом, – продолжил шеф. – Не знаю точно, когда именно она вас завербовала, в какой день и на чём поймала, но, думаю, ещё до того, как вы устроились сюда на работу. Сначала вы ловко подстроили увольнение моего прежнего секретаря, а потом заняли её место. Да, Изабелла Лаунс ошиблась, но помогли ей вы, Клэр. А потом… все знают, что было потом. Коллеги, прошу вас, уведите. Там, за дверью, ребята из службы внутренней безопасности соскучились, они знают, как с ней поступить.

Все, потрясённые, молчали, пока девушку отстёгивали от решётки и уводили прочь.

– Так вот, – продолжил Скиннер, когда Вирс и Глойд вернулись и кивками показали, что дело сделано, – благодаря нашему другу, – шеф пальцем указал на меня, – и вот этой очаровательной девушке, – Скиннер вежливо повернулся в сторону Лин, – архив с данными теперь в нашем распоряжении. Если бы не это, Кларисса Брайн до сих пор сидела бы у меня в приёмной. Именно она с помощью Городского искина, разумеется, подстроила заключение Алекса в Цифровую тюрьму. Посчитала его наиболее опасным противником. Её подруга – Рената – скоро опять будет способна давать показания, надо им очную ставку устроить. Так что шпионскую сеть мы, считайте, уже ликвидировали. Её членов взяли по одному, сейчас добирают последних. Что-то там, конечно, останется, но погоды уже не сделает. По объективным показателям агентурная сеть если и не уничтожена полностью, то начисто утратила свою работоспособность. Остались одни лишь недавно завербованные, мелкие исполнители, те, кто ещё не успел попасть в архив. Спасибо покойному хакеру Рейсу, в добыче информации он был экспертом.