Шеф не обманул. Пока я шёл к своему рабочему месту, поступило свежее сообщение о предоставлении доступа к досье Рейтса. Почему-то из документа оказались вырезаны почти все даты и числа.

К моему сильному удивлению, чтение оказалось весьма занимательным.

Документ номер 765.199.094.

Рейтс О’Кил родился в традиционной семье религиозных фанатиков-ортодоксов. Его отец – священник религиозной общины, а очень набожная мать – алтарница в храме. В детстве мальчик рос смышлёным и развитым не по годам. С шести лет он начал ходить в общеобразовательную школу с религиозным уклоном, где его научили считать, писать и читать на трёх языках. С десяти лет Рейтса стали отправлять в храм, где ему приходилось много времени проводить в молитвах. Мальчику это не нравилось, он считал это пустой тратой времени, на почве чего конфликтовал с родителями и учителями. За такое неповиновение его неоднократно подвергали суровым наказаниям. Ему пришлось даже отсидеть несколько дней в карцере – пустой комнате с холодным полом и шершавыми стенами. На протяжении всего обучения в школе он проявлял особое рвение к изучению математики, информатики, кибернетики и нейроники. Их он изучал без устали и без остановки, доводя до изнеможения учителей и одноклассников, при этом уклоняясь от чтения религиозных текстов, чем огорчал родителей. Уже в десять лет мальчик написал первую программу, позволившую ему проникнуть в школьный журнал и исправить свои оценки по нелюбимым предметам. В двенадцатилетнем возрасте подвергся сексуальному насилию со стороны учительницы музыки, о чём сразу же заявил в полицию. В том же году он перешёл в спецшколу, специализирующуюся на информатике и информационных технологиях. В четырнадцать лет Рейтс О’Кил окончил школу и поступил в Университет, на специальность «Технологии искусственного интеллекта», окончил курс с отличием через три года и сразу же получил несколько приглашений от различных организаций, но выбрал администрацию Юго-Западного домена, где занял сразу две должности: программиста и специалиста по защите информации. Уволен через два года за грубые нарушения корпоративной этики и трудовой дисциплины. Поступил на вновь открытый факультет искусственного интеллекта, окончил его через год. Призван в Силы обороны, в корпус разведки, где прослужил полгода. Впоследствии повышал квалификацию в Академии общей защиты. Получил звание лейтенанта. За это время успел жениться и через полгода развестись, детей нет. После увольнения в запас работал в различных частных компаниях, в том числе в корпорации «Астре́». В последнее время поддерживает регулярную половую связь с Диной Айкис, живущей через улицу, в соседнем квартале, по адресу: Юго-Западная улица, квартал 15, дом 6, апартаменты 09905.

06.07.**. Рейтс О’Кил погиб в результате атаки дрона в Парке Удачи. Возбуждено уголовное дело. Ведётся следствие.

Конец документа.

Бо́льшая часть этой информации мне была знакома, я даже пытался отдать её хакеру в обмен на его услуги. Правда, тут оказалась и пара фактов, о которых мне не было известно: его сексуальные контакты и связь с фирмой, напихавшей нам жучков в санузлы. Значит, в других, более доступных, файлах информация оказалась аккуратно подчищена. Кем и зачем, интересно? Оказывается, Рейтс имел подружку, у которой обретался накануне своей гибели. Придётся её посетить.

Кроме того, кое-что здесь немало удивило. Судя по времени, Рейтса должен был уволить не кто иной, как Майк Скиннер, мой шеф, ибо примерно тогда он и стал начальником. И ещё одно. Если Рейтс работал в администрации нашего домена, то именно у нас и должно было храниться его досье, и здесь же должны были его заблокировать. Что-то шеф перемудрил. Особенно с этими разговорами о другом домене.

Опять к шефу идти. Как же мне это надоело.

– Я думал, ты раньше придёшь, – пробурчал Майк, когда я переступил порог его кабинета. – Всё прочитал о Рейтсе?

– Прочитал. Объяснишь?

– А что там объяснять? Он работал у нас, и я его выгнал. После этого как следует отредактировал общедоступное досье, чтобы лишних разговоров не возникало, а более полный документ засекретил.

– А зачем такие сложности? Почему сразу всё не объяснил?

– Сейчас поймёшь. Знаешь, за что я его выгнал?

– Нет. В досье – без подробностей. Уволен, и всё. Обычно программистов за аморалку не увольняют.

– Это смотря за какую аморалку. Вот послушай.

И тут шеф рассказал такую историю, что вполне сгодилась бы для завязки какого-нибудь женского романа.

– Официально дело было так. Мне понадобилось в очередной раз сменить защиту внутренней Сети администрации. К сожалению, у Рейтса ничего не получилось, и нас взломали. Был жуткий скандал, меня даже вызывали в Администрацию Города. Первый орал на меня, ногами топал. Я должен был принять меры, вот и принял. Уволил виновного. Но это, как я уже сказал, официальная версия. На самом деле случилось вот что. Одна наша сотрудница была влюблена в Рейтса. А он – в другую сотрудницу. Обычное дело, ничего особенного. Бывает. Но он, по-видимому, считал, что любовь – это всё-таки что-то из области секса, а не из области чувств. Потому как ухажёров у той, в которую он влюбился, и так было предостаточно, он стал ходить к той, которая влюбилась в него, и поначалу всё у них шло хорошо. Но однажды что-то там между ними случилось, и она его выгнала. Без криков, без скандала. Она была старше его и намного опытнее. Поэтому сказала просто: «Пшёл вон!» Он вроде бы согласился и ушёл. Правда, через некоторое время вернулся. «Тебе чего?» – спросила она. Он ответил, что любит и не может без неё. Она снова его выгнала, и он опять ушёл, но на следующий день девушка явилась в наш офис с разбитым лицом. «Кто тебя?» – спросил я. Она ответила просто: «Он». «И ты его отпустила? В полицию не сдала?» – удивился я. «А что делать? Он же любит меня», – сказала она. После этого я его уволил и предупредил, что, если хоть кто-то на него ещё раз пожалуется или я узнаю нечто по своим каналам, надолго засажу его в Цифровую тюрьму. А увольнение всего лишь за «аморальное поведение» пусть считает моим личным подарком за прежнюю службу. Вместо парашютного бонуса.

– Имена двух этих сотрудниц ты мне, конечно же, не скажешь?

– Конечно, не скажу. Только одно имя – Джес Айдан. Наша офис-менеджер, та самая, что была убита в вашем с напарником кабинете. Кстати, следствие по её гибели ещё не закончено, но вы с Питом выведены из числа подозреваемых. У обоих установлено стопроцентное алиби.

– Вот спасибо, отец родной! Я, наверное, должен тебя за это на коленях благодарить?

– Не паясничай и не забывайся.

– Извини, шеф. Больше не повторится.

– Так-то лучше. А которая из двух девушек была любовницей этого подонка, сам разбирайся. Вторая до сих пор числится у нас, и я не хочу пачкать её имя.

Что ж, практически прямой и ясный ответ. Надо же какой принципиальный и высокоморальный у меня начальник.

– Но это ладно, – продолжил Скиннер. – Лучше вспомним о шпионаже, что ведётся на объектах нашей энергетики. Я это не просто так говорю. Имеются веские доказательства.

– Да? Какие? – не понял я. Энергетическая сеть Города и сами источники энергии всегда пребывали вне области моих интересов. Да, по роду деятельности я знал, где расположены энергоузлы внутри Города, и это казалось вполне достаточным знанием, а отвлечённого интереса к источникам я никогда не испытывал.

– Такие. Ты вообще знаешь, откуда к нам поступает энергия? – спросил шеф, а когда получил от меня ответ в виде отрицательного мотания головой, продолжил: – Плохо, что не знаешь. В детали вдаваться не стану, это ты в нашем закрытом архиве посмотришь, скажу лишь, что там весьма разветвлённая система.

– Ну а какая ещё? На то она и сеть. Сеть всегда разветвлённая. К чему вообще весь этот разговор?

– К тому разговор, что там что-то готовится. Возможны диверсия или саботаж. Пока ничего толком не ясно, но нам приказано повысить бдительность.

– Это великолепно. Когда ничего конкретного сказать и приказать не могут, то всегда велят повысить бдительность.

– Ты свой язык-то попридержи, – терпеливо напомнил шеф. – Мне сказал – ладно, а вот на людях давай помалкивай, а то в беду попадёшь. Так вот, у Города имеется несколько основных независимых источников энергии. При необходимости каждый из них, если войдёт в полную мощность, сможет компенсировать остальные. Это специально так сделано, на случай диверсий и непредвиденных обстоятельств. На нас работают, во-первых, пара термоядерных реакторов, во-вторых, ветряная станция – её ветряки в хорошую погоду можно увидеть на горизонте, – в-треть их, солнечная станция и, в-четвертых, волновая станция в океане. Все они, кроме волновой и термоядерной, находятся в пустыне. Если верить тому приказу, что я получил, все они сейчас оказались под угрозой.

– С приказом не ознакомишь?

– Нет, он только для администраторов доменов. Так что внимательно отслеживаем работу энергоузлов на нашей земле. А по возможности – и других, тех, что в пустыне.

– Это как? Там же не наша зона ответственности. Кроме того, там вечно разные бандиты бегают и всякие единичные отморозки шляются. Просто так не пускают никого.

– И что с того? – пожал плечами шеф. – Бегают, шляются, но и периметры станций защищены по высшему классу: крыса не проскочит. Там усиленные наряды обороны. Но служебная информация к нам будет поступать.

– А термоядерные реакторы где?

– В океане, на глубине, в паре миль от берега. Все станции соединены с Городом подземной транспортной системой.

– О как.

– А ты думал. Ладно, ты услышал всё, что я сказал. Пока ступай и разыскивай свой архив, а я собственными делами займусь. Придётся эту нашу фигурантку как следует поприжать.

Я вопросительно посмотрел на начальника.

– Понимаю, сомневаешься. Да и женщина она красивая, сексапильная.

– Ты о ком? О той журналистке?

– Ну а о ком же ещё? Об этой Атине. Хотя, конечно, никакая она не Атина да и не журналистка вовсе.

– А что с настоящей Атиной? – спросил я. – С той, досье которой я изучал?

– Не знаю. Может, никакой настоящей и не было. Скорее всего, просто фейк. Меня это пока не интересует. Так вот, слушай. Только сначала запись включи. У тебя же есть с собой одноразовый диктофон? Вот и замечательно, потом напарнику своему прокрутишь. Готов? Начали. Итак, несложные проверки и сопоставления фактов показали, что эта ваша Атина, Дина Айкис и Рената Минот – одно и то же лицо. Имя Дина Айкис она использовала лишь для того, чтобы жить под ним через улицу от твоего хакера и держать его под полным контролем. Она агент соседнего мегаполиса, но тут пока не всё до конца ясно…

Скиннер говорил минут двадцать.

Когда повесть о шпионаже завершилась, шеф меня отпустил, и можно было возвращаться в наш с напарником кабинет. Здесь я увидел Пита и сразу же задействовал блокиратор прослушки.

– Ого, – восхитился напарник, внимательно проследив за моими манипуляциями. – Раньше ты использовал что-то попроще. Не заморачивался как-то.

Сегодня Пит пришёл с полностью замазанными щеками, его сверкающие импланты спряталась под гримом, причём качественным, дорогим, ничем не отличающимся от живой кожи.

– Не всегда. Иногда приходилось заморачиваться. Но обычно у меня таких тайн нет.

– Что? – возмутился Пит. – Сам-то понял, что сказал?

– Сейчас уточню. Как у тебя с Атиной?

– А ты не догадываешься? Затрахала так, что утром ноги ослабли. Еле ходил.

– Я не о том. Что-нибудь новенькое из неё вытянуть удалось?

– Знаешь, нет. Крепкий орешек попался. Только вот не надо лыбиться, это я не в том смысле. Зато она всё время пыталась меня разговорить.

– Надеюсь, безуспешно?

– Естественно. В сё-таки в университете кое-чему обучился. Но попка у неё классная!

– Попробуй поставить ей жучки на одежду.

– Думаешь, не пытался? Но она каждый день всё меняет. Утром вскрывает запечатанный пакет и надевает новое. У неё постоянная подписка на несколько комплектов. До свежей и дотронуться-то не могу, а прежнюю она всегда выбрасывает в утилизатор. Что-то новое узнал?

– Узнал. Сейчас как раз с шефом говорил. Он полностью уверен, что Атина – профессиональная шпионка, агент соседнего мегаполиса. Он привёл веские аргументы на сей счёт. Похоже, их интересуют энергосистемы нашего Города.

– В каком плане? – не понял Пит.

– В плане готовящегося теракта. Неясно только, где именно. Шеф велел с тобой поделиться. Только внимательно слушай. Это одноразовая запись, повторить не смогу, – сказал я и включил звук на диктофоне.

Пока мы слушали мой с шефом разговор, я вдруг подумал, что вот так, с загримированной аугментацией щёк, Пит выглядит вполне ординарно. Совершенно не выделяется среди окружающих. Ничем не примечательное лицо. То, что нужно в нашей профессии. Надо сказать ему, чтобы всё время так ходил.

Пит выслушал, посмотрел на распадающийся диктофон, задал пару вопросов, а когда я объяснил, что да как, вдруг спросил:

– Это всё действительно так и есть?

– Полагаешь, шеф любит неумеренно пошутить? Сам-то что думаешь?

– Что тут думать, похоже на правду. С Атиной надо заканчивать. Ты как собираешься действовать?

Как тут действовать? Как обычно, по утверждённой шефом схеме. Я разъяснил, что имеется парочка относительно надёжных парней. Всё проведём в баре, который ещё раньше мы присмотрели для возможных операций. Потом я отпустил напарника, а сам остался в офисе. Напоследок попросил прийти так же, как сейчас: с гримом на лице или в маске. Как удобнее. Главное – без яркого сияния на щеках. Пит кивнул, поскольку это было чем-то само собой разумеющимся, и ушёл.

Я остался один. За окном уже стемнело, но я не стал зажигать свет, хотя в комнате было довольно мрачно. Уткнувшись с серию виртуальных окон с информацией, я вдруг подумал, что всё-таки странно устроен этот мир. С одной стороны, казалось, что я уже давно привык к данной реальности, считал её своей и был в этом уверен. А с другой… я ощущал, что ничего пока не знаю об этом мире, что казалось не просто странным, это пугало. Но в то же время я понимал, что пока не являюсь частью этой странной реальности, хотя очень боялся её потерять. Я был готов поклясться, что когда-то, очень давно, будучи ещё ребёнком, уже видел нечто подобное. Возможно, это были игра, фильм или сон. Но точно помню, что там было нечто похожее на этот, теперь уже мой, мир. И в этом крылась какая-то тайна.