На другое утро пришлось просыпаться после тяжёлого и неприятного сна. Снилось что-то тягостное, нелепое и крайне запутанное. Сон стремительно забывался. Я повернулся к Лин. Она уже не спала. Тут вдруг внезапно подумалось, что я практически ничего не знаю о ней. Только то, что прочитал в скудном досье и что она решила поведать сама. Крохи. А ведь мы давно вместе. Вдруг девушка села и внимательно посмотрела на меня.

– Ты чего? – спросил я.

– Да так, – отозвалась девушка, – просто думаю.

– О чём?

Она не ответила, лишь загадочно улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

– Лин, ты же рассказывала о себе только с момента поступления в университет. Почему?

– И что? Вроде бы никогда не пряталась от тебя. А чего ты вообще обо мне не знаешь?

– Если не считать твоих рассказов об обучении и последующих карьерных продвижениях, то знаю лишь анкетные данные. Имя: Лин. Фамилия: Чжуан. Раса: смешанная, европеоидно-монголоидная. Родители в браке не состояли. Мать: Ольга Нестерова, кондитер. Отец: Бао Чжуан, владелец компании. Профессия: модератор. Связи: администрация домена. Были приводы в полицию. Дом: особняк на берегу океана, который сдаёт в аренду. Возраст: 26 лет. Рост: 5 футов 4 дюйма. Телосложение: стройное. Цвет глаз: чёрные. Волосы: чёрные прямые. Характер: резкий, злой, весёлый. Вредная привычка: нетерпимость. Полезная привычка: не вмешивается в чужие конфликты. Любимая одежда: верх – худи, низ – спортивные штаны. Носков не носит. Обувь: кеды, туфли, кроссовки. Бельё: нет. Головной убор: нет. Украшения: татуировка. Особые приметы: несъёмный киберпротез левой руки.

– Это всё? – усмехнулась Лин.

– Не совсем. После окончания Военного университета ты получила лейтенантские нашивки и пошла служить в Силы обороны. В составе своего подразделения сражалась с разными бандитами и в одной из таких стычек потеряла левую руку. Потом были госпиталь, орден за ранение на передовой, списание в резерв и хороший киберпротез. После увольнения из Сил обороны вступила в «Бригаду Бесконечного проспекта». Некоторое время работала в офисе этой банды. Потом довольно быстро перешла на службу в администрацию. Благодаря умениям, способностям и находчивости довольно быстро получила должность третьего модератора по незаконным проникновениям. Ну а потом мы познакомились.

– Почти полное досье. Тебе мало? – Девушка вскинула глаза и требовательно уставилась на меня.

– Мало, конечно. Я же, по сути дела, ничего о тебе не знаю. Где родилась, где выросла, что делала до университета. Почему вообще захотела приобрести военную специальность. А такие пробелы в сведениях о девушке, с которой спишь, немного напрягают.

– Я, кстати, тоже ничего такого о тебе не знаю. Только мне это как-то особо и не мешает. Думала, что у нас негласный уговор: каждый рассказывает о себе только с момента начала самостоятельной жизни.

– Не было такого уговора. Ну хорошо, – согласился я, – обязуюсь рассказать о себе всё, что помню. Но сначала – ты.

– Почему это?

– А я первый спросил, – засмеялся я.

– От рождения до начала нашей истории?

– Это как пожелаешь.

– Ну что. Родилась я в амниотическом пузыре. Родители происходили из другого мира, как и большинство городского населения. Родилась и выросла я здесь, в этом Городе. Говорят, что первые воспоминания появляются у человека в возрасте двух с половиной лет, но это не мой случай. В детстве у меня не было друзей. Этого момента биографии вполне достаточно, чтобы объяснить весь набор тараканов у меня в голове. Раннее детство помню плохо, нормальные воспоминания относятся уже к начальной школе. Там была жесть. Вообще я всегда считалась очень вспыльчивой и энергичной особой. Постоянно умудрялась встревать в какие-то проблемы. В школе часто влезала в драки и обычно побеждала. Вечно кого-то била. Впрочем, нередко попадала в неприятности из-за чересчур резкого характера. Если что-то не удавалось и злило, могла нагрубить даже учителю. Не стеснялась в выражениях. Часто вела себя как мальчишка, но это не мешало легко выходить из себя. Наверное, поэтому в школе меня недолюбливали. Иногда я вела себя как ребёнок. В итоге такое поведение становилось причиной постоянных трудностей. К комплиментам я относилась насторожённо. Если кто-то хвалил, то я не просто смущалась, а реагировала негативно. По моему тогдашнему мнению, тот, кто слишком хорошо обо мне говорил, просто хотел извлечь какую-то выгоду. Сплетники раздражали. Особенно те, кто улыбался в глаза и называл себя другом, а за спиной поливал грязью. Всегда считала, что эти – самые подлые твари, лживые и опасные. Получить нож в спину от такого не составит никакого труда. Всегда была очень восприимчива к действиям окружающих. Если меня кто-то обижал, то я непременно старалась отомстить, обычно успешно. Сама не понимаю, как вместе с резким характером у меня сложилось доброе и, надеюсь, искреннее мировоззрение. Вообще этот мир – не лучшее место для жизни. А потом я поступила в университет… Ну, дальше ты и так в курсе. Теперь ты рассказывай, твоя очередь.

– Ух. Начнём с анкетных данных. Имя: Алекс. Фамилия: Крейтон. Раса: европеец. Мать: Анна, директор компании. Отец: Андрэ, научный работник. Профессия: детектив. Связи: обширные. Были приводы в полицию. Дом: служебное жильё в многофункциональном небоскрёбе. Возраст: 37 лет. Рост: 5 футов 10 дюймов. Телосложение: спортивное. Цвет глаз: серый. Волосы: седые короткие. Характер: умеренно добрый, грустный. Вредная привычка: неразборчив в связях. Полезная привычка: вежлив, всегда первым здороваюсь. Любимая одежда: верх – бомбер, низ – джинсы. Обувь: кроссовки. Бельё: стандартное. Головного убора не ношу.

– Ну, это ладно, об этом я и так всё знаю, ты по делу давай.

– По делу, – продолжил я, – ничего интересного. Мать по образованию художник, отец по специальности инженер-электронщик, были официально женаты. Учился в обычной средней школе, с одноклассниками ладил, но бывали и конфликты. Оценки получал разные, поскольку предпочитал учить лишь те предметы, что были интересны, а прочие запоминал только из объяснений в классе. На среднюю оценку этого обычно хватало, а иногда – даже на хорошую. По любимым предметам шли стабильные пятёрки. Химия, физика, биология, математика. Так себе получалась история: никогда не мог запомнить даты всяких там битв, войн и прочих кровавых событий. Вообще гуманитарные дисциплины не любил. Ну а после окончания поступил в Академию искусств и дизайна. Дальше ты знаешь[14].

– Вот зараза! – засмеялась Лин. – Я о себе – подробно, а ты – в двух словах. Ладно, давай вставать. Пора уже.

Потом мы с Лин решили позавтракать в нашем офис ном кафе. Только приступили к омлету, как к нам подошла незнакомая девушка лет двадцати пяти. Её каштановые волосы были собраны в высокий пучок, а на лишённом макияжа лице выделялись глазные импланты, усиленные какими-то чёрными устройствами вокруг. Что интересно, выглядело это очень элегантно, ей явно шло. Одета девушка была в лёгкий комбез с тактическими перчатками на руках, а обута в тяжёлые ботинки на широком каблуке. В руках она держала небольшую сумочку. Я не сразу сообразил, что это просто изменившая внешний вид Атина.

– Здравствуйте. Вы – Лин, – утвердительно произнесла девушка. – С Алексом мы знакомы.

– Да мы и не отрицаем, – ответила Лин, проглотив кусок омлета. – А вы…

– Меня зовут Атиной. Можете уделить мне несколько минут?

– Присаживайтесь, – рассеянно предложил я, указывая на свободный стул.

– А мы знакомы, – удивлённо заметила Лин. – Вы изменили внешность?

– Правильно, на то имелись свои причины. Довольно веские.

«Интересно, – подумал я, – чем она занималась этой ночью, чтобы так измениться?»

– Как ты, кстати? – спросила Лин. – Мы же были на «ты».

– Пока всё хорошо. Меня никто не обижал, сама кого хочешь обижу. Я, так сказать, в своём амплуа. В полной безопасности.

– А где сейчас остановилась?

– Рядом, на той стороне. В отеле. Он очень удобный, но там пустовато как-то.

Я вспомнил, что сам жил в этом отеле, и вдруг мне стало страшно. Атина тем временем сделала паузу, но потом добавила:

– Ты ведь помнишь, я всегда жила как за каменной стеной. А теперь… Знаешь, кого я перед отъездом видела? – вдруг сменила тему девушка. – Твоего бывшего!

Историю эту я немного знал. Одного бывшего Лин убили на передовой, а это был другой парень: моя девушка никогда не жаловалась на отсутствие внимания.

В кафе тем временем народу не прибавлялось, как всегда в это время. В сё-таки люди предпочитали завтракать дома. Большинство столиков пустовало, только за некоторыми сидели одинокие посетители. Две девицы, какой-то мужик и наша компания. Вот и всё.

– И как он? Надеюсь, плохо? Ничего не употребляет? До сих пор не могу понять, почему он меня бросил, – снова заговорила Лин. – Может, он меня никогда и не любил или любил, но не мог со мной жить. А может, я его не любила. Я ведь всегда была уверена, что я – самая красивая женщина на свете, самая умная, самая талантливая.

– А ничего, что я тут с вами сейчас сижу? – спросил я, почувствовав себя если не совсем лишним, то каким-то не очень полезным.

Тут подошла официантка и принесла поднос с чашками и тремя чайниками: зелёного, серого и чёрного цветов.

– Чай чёрный, серый или зелёный? – спросила официантка.

– Чёрный, – выбрал я, невежливо встряв перед дамами.

– Зелёный, – указала Лин на соответствующий чайник. Атина от чая отказалась.

Одна из скучающих девиц в глубине зала вдруг издала громкий вопль, выскочила на середину и стала срывать с себя одежду. Кажется, я видел её на каком-то приёме, устроенном администрацией домена. Там она вела себя вполне прилично и принимала поздравления, это была довольно известная организаторша мероприятий и вечеринок. Все замолчали и стали заворожённо наблюдать за происходящим.

– Наверное, надо что-то делать, – забеспокоилась Атина.

– Не надо. Сейчас охранники придут, сами всё сделают, – упокоил я. – Думаю, дежурный менеджер их уже вызвал.

Лин вообще промолчала. К этому времени слетевшая с катушек девица освободилась от остатков одежды и стала извиваться, как червяк.

– Что это с ней? – увиденное почему-то произвело на Атину сильное впечатление. Почему, интересно? Журналист должен быть готов ко всему. По моим впечатлениям, подобными сценами её трудно было удивить.

–Какого-нибудь вещества перебрала, – философским тоном заметила Лин. Её подобными выступлениями было трудно заинтересовать, за время работы она насмотрелась всякого. – Потом можно будет её допросить, как ты считаешь?

– Потом – да, вполне возможно. Только не думаю, что это кому-то понадобится. Зачем? – заметил я. – Во всяком случае, она долго не сможет ничего объяснить, даже если захочет.

– Ну ты же знаешь некоторых таких, – фыркнула Лин. – Возможно, она просто пьяная. А возможно, и под веществом. Я с ней немного знакома.

В этот момент извивающаяся голая девушка вдруг решила, что удобнее делать то же самое на полу. Она легла на плитки пола и начала изображать гусеницу.

«Это же не просто девушка, – подумал я, – а известная личность. Если бы она была просто пьяна, то вела бы себя совсем иначе. А так похоже на какой-то наркотик».

– Можешь прямо так поставить диагноз? – усомнился я. – На мой взгляд, это выглядит как-то подозрительно.

– Подозрительно? – Атина удивлённо посмотрела на меня. – Что именно? Чего тут подозрительного? Перебрала какой-то дряни – и всё. Обычное дело для неё.

– Ну да. Ведь она…

Я не успел закончить мысль. Прибежали два крепких парамедика с большим полотнищем, которым сначала накрыли неадекватную посетительницу, а потом замотали в него. Та при этом громко орала и нецензурно ругалась.

Когда извивающуюся девицу унесли, Атина объявила, что впечатлений для неё на сегодня достаточно. Она взяла сумочку и ушла. Мне показалось, что журналистка была явно не прочь задержаться, но в последний момент передумала.

– А меня шеф в командировку отправляет, – вдруг объявила Лин через минуту. – Сегодня сообщение получила.

– Куда и зачем? – забеспокоился я, поскольку командировки Лин обычно бывали очень утомительны, продолжительны и опасны.

– В тот самый город, откуда происходит эта красавица. Не та, которая голая, а та, которая с нами завтракала. Надо узнать кое-что.

– Не расскажешь?

– Извини, но нет. Шеф специально предупредил, чтобы тебе не говорила пока. Ты ещё будешь общаться с ней, и, если она что-то заподозрит, у меня могут возникнуть проблемы. Там. Не здесь.

– Тогда не стану ничего узнавать, – согласился я и тут же задал следующий вопрос: – А что говорить, если кто-то спросит, куда ты делась?

– Не думаю, что кто-то спросит. Ну а если всё-таки это произойдёт, скажешь, что у меня своя работа, а у тебя – своя и ты не лезешь в мою. Не имеешь права. Ты и в самом деле туда не лезешь. Ну всё, пора.

– Лин, может, всё-таки останешься? Не уезжай, – для порядка попросил я, заранее зная ответ.

– Нет, не могу. У меня приказ. И вообще я уже опаздываю.

Я проводил девушку до флаера. Мы попрощались. Она села внутрь, машина включила двигатель и плавно взлетела. Тут Лин вдруг обернулась и помахала рукой. У меня отлегло от сердца. Я смотрел вслед, пока флаер не скрылся из виду.