Госпожа Бэлла Элион была очень стара. Я не знаю, почему при современных биотехнологиях она не пошла на омоложение, но выглядела хозяйка корпорации лет на сто, а то и старше. Как позже выяснилось, я сильно польстил её возрасту. Одета госпожа Элион была как-то нелепо и, на мой взгляд, безвкусно. Розовое платье с какой-то вышивкой бисером на отворотах, воротник из тёмно-коричневой кожи, а на морщинистой шее колье из крупных жемчужин неправильной формы и кусочков какого-то чёрного блестящего минерала. Сверху, на седых волосах, громоздился тёмно-синий головной убор с цветными бисеринками, названия которому я просто не знал. Впрочем, при её власти и деньгах можно было позволить себе всё что угодно. В отличие от Первого администратора, сэра Бивайна, скрывающегося за толстым стеклом, госпожа Элион не пряталась.

Мы поздоровались так, как нас обучил охранник.

– Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди. Я рада, что вы нашли время посетить мою скромную обитель, – с едва заметной иронией произнесла старая леди. – Как вам? Я постаралась оборудовать себе тихий уголок в каждом из представительств моей фирмы.

Она обвела взглядом прозрачные, слегка затемнённые стены, постепенно переходящие в сферический потолок. По стенам стояли античные скульптуры, изображавшие голых мужчин, на полу лежал пушистый ковёр, а прямо напротив входа располагался огромный старинный письменный стол.

– Это мои любимые скульптуры, – пояснила госпожа Элион, проследив за нашими взглядами. – Мой отец был художником и страстным коллекционером. Здесь лишь малая часть его коллекции.

Несмотря на внешность, у госпожи Элион был красивый, приятный голос, абсолютно молодой и звонкий. Зато глаза и почти вся верхняя часть лица – скрыты каким-то непонятным устройством, назвать которое очками язык не поворачивался. Скорее уж, полумаска. Это чудо современной техники, вероятно, позволяло хозяйке отслеживать многое из происходящего вокруг.

– Я знаю, что вам запретили задавать мне вопросы, – проворчала старуха. – Но тут – надо. Спрашивайте.

– Почему вас заинтересовала эта девушка? – спросил я. – Мне надо знать, иначе я не смогу правильно оценить ситуацию.

– Она выполняла одну работку для моей фирмы, и я чувствую ответственность за эту девочку.

Потом Питу было велено выйти, а я остался с госпожой Элион наедине.

– Лана Аларт – моя внучка, – пояснила старуха, когда после ухода Пита прошло несколько секунд. – Вернее, прапраправнучка. Любимая. Только знать об этом никому не требуется. Даже этому вашему приятелю. А шефу вашему – особенно. Надеюсь, теперь вы сможете правильно оценить ситуацию, поэтому поклянитесь, что будете молчать.

– Я никогда не клянусь, – пояснил я. – Просто обещаю. И слово своё держу, можете проверить.

– Не дерзите. Уже проверила. Тогда обещайте, что никому не скажете, что она моя внучка.

Я пообещал.

Потом Бэлла Элион замолчала и явно стала ждать дальнейших расспросов. Но их не последовало. Наконец я не выдержал паузы:

– А-а-а… э-э-э… – проблеял я, не зная, что сказать.

– А сейчас, – жёстко велела госпожа Элион, – идите и найдите её. Живую.

Я не стал спрашивать, что делать, если не найду или найду, но не живую. Не стал уточнять, как буду искать, если не знаю, где она вообще может находиться даже теоретически. Алгоритмы поиска пропавших людей имелись, и что надо делать, я себе представлял. Схема поведения при любом исходе тоже была у меня давно отработана. Беспокоило другое. Статус заказчицы. И, конечно, я не стал спрашивать, почему искать её должен именно я, а не копы. Я церемонно попрощался, вышел за дверь и махнул рукой напарнику, который чуть ли не подпрыгивал от нетерпения.

– Даже не спрашивай, – охладил я его пыл. – С меня взяли обещание не разглашать тему разговора.

Пит стразу сник и ничего не сказал.

«А всё-таки, – думал я, – что делать в ситуации, если девушки уже нет в живых? Если она убита? При подобных исчезновениях чаще всего так и случается».

Конечно, меня интересовало, куда бы я направился, если бы знал, чья родственница исчезла. Но тут же я понял, что не имею ни малейшего понятия, что бы предпринял, если бы знал об исчезновении именно внучки госпожи Элион, а не какой-нибудь другой девушки.

Не успели мы покинуть здание филиала «Бэллы», как поступило срочное сообщение от шефа: «Зайдите как можно скорее».

В этот момент Пит едва слышно выругался.

– Чего дёргаешься? Что-то случилось? – спросил я у напарника, когда мы вышли из небоскрёба «Бэллы» и остановились около машины.

– Вроде бы нет, – пожал плечами он. – Шеф велел зайти. Ты тоже такое сообщение от него получил, да? Тогда едем к нему. Не люблю я ходить к начальству.

Дорога до нашего офиса из-за чехарды судорожных мыслей мне совершенно не запомнилась. В себя я пришёл уже в приёмной шефа. Его новая секретарша с презрением посмотрела на меня, но сказала лишь, чтобы мы заходили по одному.

Я сухо с ней поздоровался и открыл дверь шефского кабинета. Майк Скиннер слонялся по помещению и на ходу будто оправдывался перед кем-то:

– Это не то, что вы подумали, это…

Увидев меня, он сразу стал заканчивать беседу:

– Ну, мы договорились. Да, всё понятно. О первых результатах рассчитываю сообщить уже завтра.

Потом повернулся ко мне и спросил:

– Ну? Что? Почему в кабинет врываешься?

– Ты велел, я пришёл. Спросил у твоего нового секретаря. Она разрешила проходить. Я подумал, что…

– Знаю я, что ты подумал! Решил, будто я стану сейчас расспрашивать, зачем вас вызывали через мою голову в «Бэллу», – с досадой воскликнул Скиннер. Он явно был чем-то расстроен. Его лицо, обычно такое деловитое, сейчас приобрело угрюмый вид. В руках он держал какой-то документ. Помахав им в воздухе, он сказал:

– Вот взгляни-ка сам, – и протянул мне листок.

Я прочитал: «Прошу Вас принять меры по отношению к моему подчинённому, поскольку он…». Дальше шла длинная и довольно-таки витиеватая и цветистая просьба. «Так вот оно что!» – подумал я, присаживаясь на стул и кладя документ на стол Скиннера. Это была моя собственная служебная записка.

Шеф внимательно посмотрел на меня, потом на листок и, вздохнув, сказал:

– Ты мне лучше объясни, зачем ты это сделал?

– Что именно? – спросил я.

– Зачем это написал?

Я пожал плечами и сказал:

– Не знаю. Я ведь никогда не слышал, чтобы к то-нибудь писал здесь такие бумаги. А там, откуда я родом, это в порядке вещей. Мне просто показалось, что у нас опять завелась крыса.

Скиннер пожевал губами, подумал и произнёс:

– Не очень понятно, по какому поводу ты ищешь крысу?

– В последнее время у нас ничего не получается, ты заметил? Обычно такое бывает, если кто-то кому-нибудь сливает информацию. Всё началось после появления моего напарника. Вот я и подумал, что кто-то занялся крысятничеством.

– Думаешь? Крысой может оказаться любой. И ты, и твой напарник, и вообще кто угодно. Но если ты полагаешь, что крыса – это я, то глубоко ошибаешься.

– И в мыслях не было.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Затем шеф продолжил:

– Ты помнишь, о чём я говорил тебе в тот раз, когда ты пришёл ко мне с аналогичной историей в прошлом году?

– Помню. Ты сказал, что ты – мой начальник и я должен во всём тебя слушаться. А потом ты утвердил придуманный мною план операции, несколько видоизменённый городскими властями. Я на полтора месяца влез в банду на Свободной территории, где меня чуть не убили.

– Чуть-чуть не считается, – проворчал Скиннер. – Ладно, я этот документ уничтожу, но к сведению приму, а ты приглядывай за парнем. Кстати, как он тебе?

– Ну, если исключить мою паранойю и подозрительность, то производит приятное впечатление. Профессионален, коммуникабелен, сейчас занят поисками этой девушки.

– Надеюсь, ты ему помогаешь?

– А куда деваться-то? Он же вроде как на стажировке. У него какой контракт?

– Временный. На полгода, как обычно. А там – по результатам.

– Почти полгода с ним колупаться…

– Ты лучше всё-таки расскажи, зачем вас вызывала госпожа Элион. И вообще как она?

– Ну как. Старая, нелепо одетая бабка с каким-то безвкусным бисером на воротнике. На вид больше ста лет, а уж как на самом деле – не знаю. Хочет, чтобы я немного поработал на неё. Ничего противозаконного и близко нет, но я обещал, что никому не расскажу о подробностях. Даже тебе. Старуха это отдельно потребовала. Она велела поклясться. Так что пойми меня правильно.

Скиннера всего аж перекосило.

–Как-то невежливо ты отзываешься о госпоже Элион, – процедил шеф. – Знал бы ты, сколько стоит её «нелепое» одеяние, по-другому бы запел.

– Такое дорогое? – наивно спросил я.

– Дорогое? Её одежду делают вручную из нитей пауков-нефилов[12]. А колье её оценивается в такую сумму, что весь наш небоскрёб можно купить, причём вместе со всем содержимым. А этот, как ты выразился, «бисер» на отворотах и на головном уборе – композиция из кристаллов лейбонита – редчайшего драгоценного минерала, он намного дороже самых ценных бриллиантов.

– Лейбонит? – переспросил я. – А это ещё что?

– Не знаешь? Впрочем, откуда тебе… Это редчайший драгоценный минерал, названный в честь его первооткрывателя Анри Лейбона, знаменитого минералога, геолога и геммолога. Его твёрдость выше, чем у алмаза. Единственное известное месторождение этих цветных камней находится на руднике Аргайл, в котором ежегодно добывают считаные кристаллы. Они бывают любого цвета, но особенно ценятся красные, синие и голубые. Всегда мелкие. Камни весом более одной десятой карата, как правило, появляются только на аукционах, где цена за карат составляет более ста миллионов кредитов. Знаешь, как госпожа Элион начала бизнес?

– Откуда?

– А я знаю. Сначала она имела небольшую сеть заводов, построенных в разных местах, но работали эти заводы на один общий проект. Они производили и транспортировали смесь из двух газов: ксенона и гелия-3 – в специальных ёмкостях, называемых баллонами. Баллон имел вид закруглённого с торцов цилиндра из металла. Затем несколько баллонов помещали в герметичную капсулу, которая называлась контейнером, и уже этот контейнер отправлялся заказчику. Потом бизнес рос, расширялся, скупались или подключались другие производства. Ассортимент продукции расширялся. Строились трубопроводы, танкеры и прочая техника. Когда корпорации потребовалось имя, госпожа Элион просто дала своё. Вот так-то.

– А что за страшная маска у неё на лице?

– Уникальная кибермаска. Никто толком не знает, на что способно это устройство. Сама госпожа Бэлла Элион говорит, что с её помощью она видит всех насквозь. Не удивлюсь, если это действительно так. По слухам, маску делали по секретному спецзаказу, причём все промежуточные устройства, программы и документация были где-то спрятаны, а рабочие копии – уничтожены. Опять же по слухам, разработчики этой маски были введены в гибернацию. Их с тех пор хранят в неизменном виде на случай поломки и возможного ремонта.

– Страсти какие, – только и смог сказать я. – А почему она не омолаживается? При её доходах это вполне реально.

– Кто сказал, что не омолаживается? Её внешний вид пусть тебя не смущает. Это тоже маска. Госпоже Элион сто пятьдесят пять лет. Она регулярно проходит полный курс омоложения, но при этом сохраняет внешний облик древней старухи.

– Но зачем?

– Сам не догадываешься? – усмехнулся Скиннер. – Для престижа, для уважения и для того, чтобы мужики о посторонних глупостях не думали, когда она с ними лично беседует. Нам никогда не понять таких людей, и это хорошо, что не понять. Зато её референт после очередного омоложения выглядит очень даже свежо. А ведь он ровесник госпожи Элион.