Пропавшая девушка звалась Ланой Аларт. Это была молодая энергичная особа, не терпевшая никакой критики и излишней помощи с чьей-либо стороны. Поэтому и работала у нас. Девушка бдительно следила за своим телом и никогда не пропускала занятия в нашем фитнес-центре. В этом она напоминала Лин. Но, в отличие от моей девушки, препаратные и электронные методы поддержки физической формы Лана отвергала по идейным соображениям. Она занимала ту же должность, что и Лин, но только в другой группе. Они работали в противофазе.

Лана всегда всё делала сама и к тому же не терпела, когда ей мешали. Правда, иногда её не устраивал результат, и в таких случаях она не могла скрыть недовольство и обычно говорила: «Ты понимаешь, что так не бывает?» или «Может, приснилось?». В общем, с ней все обращались осторожно и не позволяли себе лишнего. На работе у неё было много друзей. И это были хорошие друзья, умевшие ценить её достоинства и способности. Но и это не всё.

Девушка была очень умна и начитанна, знала много вещей, в которых не только хорошо разбиралась, но и умела применять. А ещё она всегда выглядела понимающей и остроумной, а это, надо признать, совсем немало. Не знаю, как другие, но я полагал, что это тоже очень важно в нашем странном коллективе.

В начале своей работы Лана всем запомнилась одним забавным эпизодом. В ту пору каждый должен был отдежурить в вестибюле. Разве что Скиннер был освобождён от этой почётной обязанности. Лана во время работы на ресепшене, когда не было людей, устраивала себе разрядку для снятия внутренней напряжённости. Включала музыку и бесилась, могла плясать как ненормальная, даже петь неприличные песни и танцевать на стойке. Она почему-то думала, что камер там нет. А потом произошла кража: кто-то уволок декоративную вазу, что стояла около входа. Непонятно, кому она вдруг понадобилась, но начали выяснять обстоятельства. Стали просматривать записи, о которых Лана даже не знала. Сказать, что ей было стыдно, – это ничего не сказать.

С Ланой мне довелось познакомиться в тот самый год, когда я пришёл в этот мир, и чуть позже эпизода с плясками на стойке. Просто пытаюсь объяснить, что она сама впустила меня в свою жизнь. И я очень благодарен ей за это. Она была очень хорошей девушкой, к тому же понимала меня с полуслова. В общем, она была настоящим другом.

В тот злополучный вечер нам удалось познакомиться поближе. Мы оказались рядом, но не одни. С нами сидела хозяйка вечера, да и вообще тогда вокруг нас было много различных людей. Мы очутились с ней за одним столиком, и мне всё время казалось, что у нас очень много общего. Я даже не знаю, с чем сравнить. Во всяком случае, была уверенность, что это всего лишь лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт. Но всё же, всё же… Я тогда только начал работать у шефа и не со всеми был знаком. Моя подруга Лин была занята в тот вечер, отсутствовала, и я остался один.

Это был обычный корпоратив, по какому-то поводу устроенный шефом. На роль хозяйки вечера Скиннер пригласил одну нашу сотрудницу, которая ушла потом в частную компанию. Как оказалось, шеф любил изредка закатывать вечеринки. Считал, что таким образом «укрепляет команду». Собралось человек пятнадцать. Кто-то пришёл уже навеселе, кто-то – трезвым, но все находились в предвкушении. В начале вчера планировался тост от шефа, который должен был поднять настроение. Все ждали, причём шеф, видимо, – тоже. И вот наконец он встал и произнёс: «Дорогие коллеги, давайте за то, чтобы в следующем году было лучше, чем в нынешнем!». Встал, выпил, закусил. Мы тоже выпили, закусили и заскучали.

Положение спасла Лана. Она поднялась и, с трудом подбирая слова, вдруг прокричала на весь зал: «Дорогие друзья, очень приятно, что я могу назвать вас своими друзьями, коллегами и товарищами. Спасибо вам за то, что вы всегда рядом, когда это нужно. Вы всегда выслушиваете меня, а это очень помогает в работе. Я благодарю вас за это!». Зная её независимость и нетерпимость к чужой помощи, все закричали: «О-о-о!» – и вечер пообещал стать удачным.

Но тут что-то пошло не по плану. Помню, как на этом корпоративе пьяные коллеги засунули ещё более пьяного сослуживца в сейф и захлопнули дверь. Вытащить его не смогли, поскольку ключи остались у запертого. Когда пришло время открыть сейф, других ключей ни у кого не оказалось. Биометрия тоже была настроена на пленника: именно он отвечал за этот сейф. Лана вызвала спасателей, которые распилили металлическую дверь и освободили пьяного мужика. Помощь врачей не понадобилась, зато шеф потом долго разыскивал виновного. Уволили троих: того, кто придумал всё это; того, кто захлопнул дверь; и того, кого заперли. Последнего – за то, что напился и не сдал ключи. Лане же шеф сделал строгое внушение за то, что вызвала городских полицейских спасателей, а не наших, административных.

Лана открыто презирала всякую аугментацию, терпела лишь социальные импланты и с явным неодобрением относилась к коллегам, насытившим своё тело разнообразными «улучшателями» человеческой природы. Тогда я уже имел «серьёзные отношения» с Лин, поэтому дальше лёгкого флирта с Ланой ничего не планировал.

В тот вечер Лин, как я уже говорил, отсутствовала. Была на дежурстве. Обижать Лин очень не хотелось. Раньше, когда у меня были другие девушки, ни с одной из них не возникало такого душевного контакта, как с Лин. Мне было с ними просто хорошо, но не больше. А с Лин было так хорошо, что становилось страшно её потерять. Я понимал, что она не для меня, а хотелось, чтобы она оставалась со мной как можно дольше.

И тут я очутился с Ланой Аларт за одним столиком. Потом она попросила проводить её и, как в пошлых женских романах, предложила вместе выпить чаю. Чаем дело не ограничилось.

Ушёл я только утром.

Нет, я не изменял Лин в привычном понимании этого слова. То, что случилось между мной и Ланой, изменой считать было никак нельзя. Ни она, ни я не отнеслись всерьёз к произошедшему. Как всем известно, разовый секс давно уже не является поводом даже для знакомства.

С тех пор прошло много времени, и, как я полагал, всё прошло, всё забылось.

У шефа сменились уже две секретарши, Лин ни о чём меня не спрашивала, а с Ланой мы вежливо здоровались при случайных встречах. Это я так думал, что всё забылось и ничто не напоминало о прошедшем.

Ничего не забылось. Ничего не прошло. В результате теперь, когда Лана Аларт куда-то пропала, на её поиски шеф отрядил не меня, штатного детектива домена, а моего напарника, зелёного юнца, только что выпустившегося из Академии. Странно как-то. Если уж кого и посылать, так это меня. Я и опытнее, и сильнее, и… А, ладно. Не впервой.

Чтобы прояснить ситуацию, на другой день я сам решил зайти к Скиннеру. Только навалилось множество мелких, но важных дел, справиться с которыми сразу не получалось, в результате день выдался суетной и какой-то бестолковый, поэтому лишь к вечеру я добрался до приёмной.

В приёмной работала личная секретарша Скиннера, Клэр. Она активно что-то делала с виртуальными окнами, при этом умудрялась с кем-то разговаривать через коммуникатор.

– Здравствуйте, Клэр. Как у вас дела? К шефу можно? – спросил я.

– Нет! – с явным злорадством ответила Клэр. – Шеф сейчас сильно занят. Когда освободится, сообщение пришлю.

На нашем офисном языке это значило: «Иди отсюда и не отсвечивай».

Ну что тут поделаешь? Вернулся к себе.

Напарник покосился на меня, но ничего не сказал. Он явно догадался, куда я сейчас ходил. Ну и пусть.

Сообщение от секретарши пришло через два часа, когда я уже собирался уходить: «Если вы ещё здесь, можете зайти к шефу, а то сейчас уйдёт».

Я и зашёл. В его кабинете пахло женскими духами и на полную мощность работал кондиционер.

– Чего тебе? – хмуро спросил Скиннер.

– Почему ты поручил дело о поиске Ланы моему напарнику, а не мне? Он ещё недостаточно опытен, а Лану вообще никогда не видел.

– Зато ты видел, – осклабился Майк. – Вот пусть напарник твой опыта набирается. Тебе и так есть чем заняться. А парень должен втягиваться. Самостоятельное дело – лучшая школа.

– Ну, всё-таки она – наша сотрудница… – как-то неубедительно стал возражать я.

– Знаешь, вот не надо всего этого, – оборвал шеф.

– Чего «этого»?

– Не надо демагогии. Болтовни пустой не надо. Не терплю. Я вообще не имел права это дело тебе поручать. По всем законам нужно стороннего человека приглашать, а это тебе зачем? Вот и пригласили этого Глойда Снейка, как ты знаешь. А тут твой напарник как раз без конкретного дела сидит, на подхвате только. Пусть займётся. Поможешь, если что. Неофициально, конечно. Вот опять меня до банальностей довёл.

– Да, кстати, не совсем ясна роль Глойда Снейка. Зачем он нам?

– Как зачем? Чтобы был. Для порядка, я же объяснял, – Майк почесал затылок, а потом пригладил шевелюру. – Надо, чтобы присутствовал внешний следователь. Меня он терпеть не может, и это все знают, поэтому расследование будет выглядеть объективно.

– И как прикажешь с ним взаимодействовать?

– Никак не прикажу. Можешь вообще не взаимодействовать. Если он что-то спросит, ознакомишь. Но это вряд ли. Ему такое поручение тоже без особой надобности. Потом подпишет где нужно – и прощай.

– А почему ты не имел права поручать это мне? При этом заставил меня передать приказ напарнику таким затейливым способом?

– Почему задание не тебе? Сам, что ли, не догадываешься? Открытого текста жаждешь? Будет тебе открытый текст. Потому что ты с Ланой спал. Думал, не знает никто?

– Ой, только не надо. Девушка очень устала после корпоратива, вот и попросила проводить и помочь. Не мог же я отказать. Да и было-то всего один раз.

– Не один раз, а одну ночь, – уточнил шеф. – Это, понимаешь ли, разные вещи. Если я о чём-то молчу, это вовсе не значит, что я ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не знаю.

– Ты что, следил, что ли? Или сообщил кто?

– У меня под контролем твой социальный имплант, если забыл. Ты – муниципальный служащий, а это не шутки. У тебя всё? Тогда иди. Мне ещё работать.

В приёмной Клэр хитро посмотрела на меня.

– Шеф немного злой?

– Немного раздражённый. Наверно, я его от срочной работы оторвал.

Секретарша ехидно усмехнулась и сделала неприличный жест двумя руками. Такие движения означали, что шеф, когда «был занят», развлекался с девочками из фирмы Матушки Медоуз, но что-то там у них пошло не так.

Когда я вернулся к себе, Пита уже не было. С напарником мы сразу договорились: без особого повода не извещаем друг друга об уходе после окончания рабочего дня. Тем не менее Пит обычно кидал сообщения, что уходит, и это вошло в привычку. А тут ушёл молча. Странно. В последнее время вокруг меня творится много странных и непонятных вещей.

Ладно, ерунда всё это. Я сел на место и немного поработал, пока не осознал, что пора домой.

Дома моя девушка сердито гремела посудой. Она её мыла. Мыла сама, своими руками, а не с помощью машины, как всегда. На моей памяти такое случалось лишь раз, да и то в момент крайнего раздражения. Через пару минут я спросил, не нужна ли помощь. Вместо ответа Лин дёрнула плечом и даже не повернула головы. Что это с ней?

Может быть, я сделал что-то не так? На всякий случай я снова окликнул её:

– Лин!

Она не ответила. Я шагнул к ней и заглянул в глаза. В них стояли слёзы. Слёзы ярости, обиды, ненависти. Мне стало очень страшно. Может быть, действительно что-то случилось?

– Что-то случилось? – спросил я ещё раз, уже шёпотом.

– Ничего! – прошипела Лин. – Чего встал?

– Не понял.

– Ты что, оглох? – она огрызнулась так, что я даже отшатнулся. – Я спрашиваю: ты поможешь?

Я снова заглянул ей в глаза, надеясь увидеть там хотя бы проблеск разума. Но не увидел. В широко открытых глазах не было никаких мыслей. Самым здравым в данных обстоятельствах показалось вызвать нашего психиатра, что я и сделал.

Вот тут-то меня и накрыло.

Сначала я вообще не понял, что произошло, но затем дошло: я перестал быть человеком. Нет, у меня остались человеческое тело и чувства, но человеком я больше не был. Я стал частью чего-то большего, чем я сам. И это что-то было намного крупнее меня. Оно было бесконечно древним, бесконечно могущественным и бесконечно злым. А сейчас оно решило поиграть с этим миром. Но на этот раз ему не пришлось особо трудиться, поскольку теперь оно стало намного сильнее. У него, то есть у меня, появились новые способности. Например, мне больше не требовался воздух, чтобы дышать, я обрёл способность летать, а также у меня появились опьяняющая мощь, сила и чудовищная быстрота. Вот только я не знал, что с этим всем делать.

К счастью, ничего непоправимого и страшного сделать я не успел, а то бы на кого-нибудь напал или в окно вывалился. Пришёл врач со своими ребятами, правильно оценил ситуацию и сделал нам по уколу. Спас, можно сказать.

Постепенно мы с Лин приходили в норму. Нас отпускало. Инъекции, сделанные по очереди, оказали своё благотворное действие.

– Как вы сейчас себя чувствуете? – с осторожностью спросил док.

Наш участковый психиатр, доктор Эрик Грикс, сидел напротив в кресле и с профессиональным интересом поглядывал то на меня, то на мою девушку. Его мускулистые ассистенты неподвижно стояли в сторонке и в беседе участия не принимали. Я уже понимал, чем вызван такой вопрос, но в голове всё ещё царил сумбур. В ушах звенело, а в глазах ч то-то мелькало. Сфокусировав взгляд на лице врача, я выдавил из себя:

– Нормально, док.

Лин вообще предпочла промолчать. Доктор широко улыбнулся. Он был старым и добрым. Таких людей не хотелось огорчать, но я не смог сдержаться:

– А как думаете, док, мы уже в норме?

– Думаю, что пока не совсем. Вы ещё непохожи на людей, которые нормально себя чувствуют. – На его губах снова появилась лёгкая добросердечная улыбка. – В последние дни вы случайно не принимали какие-нибудь сильные препараты?

– Нет. Хотя… Стоп! – вспомнил я. – Погодите, погодите… Недавно моя девушка решила разнообразить нашу интимную жизнь и добавила в выпивку немного зорсиамикрина. А я не знал! Потом мы привели себя в порядок обычным лекарством.

– Каким? – Доктор весь напрягся. Я объяснил, что ортоседатидином.

– Ну вот всё и выяснилось! – рассмеялся врач. – У вас возник постзорсиамикриновый психоз. Типичная картина. Вроде взрослые люди, а ведёте себя как подростки. Приступ я купировал, но до завтра могут наблюдаться лёгкие головные боли и некоторая заторможенность. Шефу вашему ничего сообщать не стану, а вам урок на будущее. Вы, ребята, ещё легко отделались, могли и поубивать друг друга. Медицине такие случаи известны. Один приём для вас пройдёт без последствий, а вот за дальнейшие не поручусь. Так что завязывайте с такими экспериментами. Всё, удачи, у нас ещё вызовы на сегодня.

После этих слов врач торжественно удалился в сопровождении своих громил.

Как потом выяснилось, лёгкий психоз (а наш случай относился к категории лёгких) возникал через некоторое время после употребления зорсиамикрина вместе с алкоголем и принятым через сутки успокаивающим лекарством, ортоседатидином. С тем самым, что так любила изредка принимать Лин. Психоз сопровождался бредом, зрительными и слуховыми галлюцинациями. Характерной чертой психоза являлось и то, что он крайне редко возникал сразу после употребления зорсиамикрина с алкоголем и седативным препаратом. Обычно последствия наступали на вторые-пятые сутки.

Интересно, это сама Лин до такого додумалась или подсказал кто? Если посоветовал, то это уже повод для уголовного расследования.

Чтобы отвлечься от обещанной доктором головной боли (врач не обманул, она пришла!), я решил ещё раз внимательно изучить досье пропавшей девушки. Не то чтобы я не доверял напарнику, но решил заняться делом в параллельном режиме. Пит не должен быть против.

Досье разочаровало. Ничего, кроме того, что она окончила университет в том же году, когда поступила на работу к нам, я не обнаружил. Нигде не было никаких упоминаний ни о её друзьях, ни о знакомых, ни о родственниках. Вообще-то об этом я и так догадывался. Почему-то с тех пор, как она пропала, никто не обращался с заявлением об исчезновении. И у меня появилась одна догадка. Я решил обратиться в университет и поподробнее узнать об их выпускнице. Но все усилия оказались напрасны. Никто не помнил, кто она такая. Я даже не смог выяснить, откуда она приехала. Удалось узнать лишь то, что она была очень талантливой студенткой. Ну, это я и так знал. Других к нам и не распределяли.

Исчезновение Ланы Аларт секретом не являлось, тайны из этого никто не делал. Меня долго футболили от одного должностного лица к другому, в результате поиск привёл к некоему заведующему университетским отделом. Я связался напрямую с этим чиновником, адрес которого нашёл в справочнике. Его должность обозначалась как «руководитель отдела прокьюремента кафедры имаджиниринга». Хрен знает, что это такое. Он назвал свою должность как-то иначе, но так невнятно, что я не расслышал, а переспрашивать не решился. Хватит и имени. Звали его Фулч Мицуэ. Лица я не видел: собеседник предусмотрительно отключил изображение, – слышал только голос. Я объяснил, кем являюсь, откуда и чем интересуюсь. Собеседник не проявил никакого энтузиазма. Пришлось слегка надавить.

– Скажите, – спросил я, – а какие-нибудь друзья, подруги у неё были?

– Вот уж не знаю.

– Господин Мицуэ, а список выпускников её учебной группы не дадите?

– Не дам. Это закрытая информация.

– С чего бы? – я не поверил своим ушам.

– Согласно решению Администрации, информация о выпускниках не разглашается. Присылайте официальный запрос.

– Пришлём, – пообещал я университетскому сотруднику. – Обязательно пришлём.

– Но ведь это не имеет значения? – неожиданно спросил он у меня. – Ведь вы же в действительности не собираетесь её искать?

– Почему это не собираюсь? – вопросом на вопрос ответил я. – Очень даже собираюсь. Вместе с коллегой. А вы что, не хотите, чтобы её нашли?

– С чего вы взяли? – недовольно удивился Мицуэ.

– Такое впечатление сложилось.Какой-то странный у нас разговор, не находите?

– Не нахожу, – явно рассердился собеседник. – Нормальный у нас разговор. Извините, что ничем не помог.

– Что ж, может быть, когда-нибудь мы найдём её.

– Очень жаль, что так получилось, – вежливо извинился университетский собеседник.

На этом беседа с господином Мицуэ естественным образом прекратилась. Но всё-таки разговор был не совсем бесполезным. От меня явно что-то хотели скрыть, вопрос: что? И ещё одна польза – к концу беседы практически прошла головная боль и я полностью восстановился.