На следующий день я проснулся весь разбитый. И дело было даже не в том, что вчера вернулся с головной болью, а в методе лечения этой боли, который назначила Вик.
– Слушай, – сказала она за утренним кофе, – ты уже смотрел сегодняшние новости?
– Нет. Вообще-то стараюсь пореже это делать.
– А зря. Там есть на что взглянуть. Того парня, на бой которого ты ходил, мёртвым нашли. Сегодня утром.
– Правда, что ли? Убийство?
– Почему сразу убийство? Внезапная смерть от естественных причин.
– Очередной мой свидетель погибает. По-моему, кто-то их целенаправленно отстреливает, тебе не кажется? Причём так, чтобы никаких доказательств не оставалось.
– Он же победил вчера? Победил. В трудном поединке, как ты рассказывал. Если верить этим сплетникам, то решил успех отметить и пригласил двух шлюх. Ну а те до смерти его затрахали. Причём не сразу поняли, что он уже умер. Сейчас полиция их допрашивает.
– Знаешь этих полицейских? – с надеждой поинтересовался я.
– Нет, откуда? Совсем другой домен.
– Думал, если ты работаешь в полиции, то со всеми коллегами знакома лично или знаешь, кто они.
– Ни фига. Ты хоть представляешь, сколько у нас полицейских в Городе? Восемьдесят пять тысяч сотрудников.
– Солидно. А как вообще работает полиция? Я же ничего о вас не знаю.
– Я, в принципе, не готова рассказывать, как работает полиция вообще, могу только рассказать, как функционирует наш участок. На примере какого-нибудь старого дела.
– А расскажи! – попросил я.
– За это ты мне сделаешь… что?
– А что придумаешь, то и сделаю. Желание исполню в рамках моих физических возможностей и умственных способностей.
– Годится, – с подозрительной лёгкостью согласилась Вик. – Обещал! Ладно, слушай. У меня есть несколько минут, да и настроение хорошее. Расскажу, как мы поработали с хакерами и как работал наш начальник.
– Почему в прошедшем времени?
– Потому что не знаю, чем та перестановка закончится. Начальник нашего участка майор Ланц Вилкас, по кличке Волк, возможно, скоро уйдёт. Ну, ты его видел и знаешь.
– Такой обстоятельный мужчина с суровым лицом, лысой головой и пронзительными глазами?
– Да, – кивнула Вик. – Он всегда отлично понимал, что в этом мире, где искины всех рангов и сети владели нами, его команда должна не только быть обученной полицейской работе в классическом понимании, но и отлично разбираться в технологиях и кибербезопасности. Рабочие дни на полицейском участке далеко не просты. Бывает, приходится сражаться с бесчисленными атаками и бороться в самой сети. Расскажу на примере ликвидации банды «Киберскаут».
– Ты репортажи писать не пробовала? – Вик вдруг заговорила в какой-то непривычной манере. Вероятно, она запомнила какой-то готовый текст или, что вернее, просто читала его со своего внутреннего экрана.
– А вот будешь смеяться и перебивать продолжишь – вообще ничего не скажу, – обиделась Вик.
– Ну извини, извини. – Я поцеловал девушку. – Молчу. Ни слова больше.
– Так вот, каждое утро нас собирают на совещание. Мы смотрим камеры видеонаблюдения и анализируем данные. Пытаемся предугадать, где и когда будут очередные атаки. У нас в команде эксперты по кибербезопасности, оперативники и патрульные. Могут поймать любого подозреваемого. Однажды в ходе такого совещания обнаружилась повышенная активность в финансовом секторе сети. Причём там, где её и быть-то не должно. Это помогло вычислить место базирования группировки хакеров. «Киберскаутов».
«Что-то такое я уже читал про эту банду, – вспомнил я. – Причём недавно».
– Банду считали одной из самых опасных. Их целями были не только финансовые структуры, но и средства финансового контроля. Шеф решил лично возглавить операцию. Для начала майор Вилкас собрал нашу команду и снабдил новым оружием. Как он его у начальства выбил, что пообещал, я даже не догадываюсь. Мы понимали, что у преступников не только супермощные компьютеры, но и новейшие защитные системы. А какие – неизвестно. Командир приказал быть готовыми к любым сложностям и взять всю банду, до последнего человека. Причём по возможности брать живыми, а главаря – живым обязательно.
Я хотел спросить, как они определяют, кого брать живым, а кого – мёртвым, но потом передумал и смолчал.
– Настал день операции, – эпично продолжала Вик. – В участке царила нервная напряжённость. Шеф сам лично направился с нами к таинственному месту, где находилась база преступников. Как оказалось, ничего таинственного там не было – они заняли подвал одного из пустующих домов на окраине, у самого Периметра. Только мы ворвались в помещение, как началась перестрелка. Киберскауты пытались отбиться, обнаруживая у себя такие устройства и такое умное оружие, которого у нас отродясь не было. Но и наши отступать не собирались. Постепенно под крики и выстрелы все заряжались адреналином. После напряжённой схватки мы повязали всех, а предводителя самой банды окружили и обездвижили. Под каскадами световых вспышек и треск разрядников его заключили в наручники. Однако уровень киберпреступности растёт постоянно, и полиции всегда есть чем заняться.
«Ну точно, репортаж из сводки новостей! Наверняка с внутреннего экрана читает», – подумал я, а вслух сказал:
– Офигеть. А почему об этом никаких сообщений?
– Почему это никаких? Были, но ещё до тебя. Если хочешь, в архиве найди.
– А что за перестановка у вас?
– Я же говорила… или не говорила? Майора Вилкаса, шефа нашего, с должности начальника участка хотят снять. В этом уже никакого секрета нет. С ним же и замы слетят.
– Но почему?
– Случилась тут одна неприятная история… очень неприятная. Может, слышал, об этом много велось разговоров и сплетен. Прямо на улице банда подростков, угрожая оружием, раздела и ограбила молодую девушку. Та шла домой, и на пути ей повстречалась банда малолетних отморозков из соседнего мегаполиса. Приезжие ублюдки раздели жертву, а потом жестоко избили палками.
– А раздели-то зачем? – не понял я. – Хотели изнасиловать?
– В том-то и дело, что нет. Напала банда педиков. Издевались просто. После всех мучений девушка лишилась всего, что у неё с собой было, а малолетки сбежали. Но она и сама была виновата. Пошла в опасный район одна и без оружия. Жила-то совсем в другом месте. Вот что её туда потянуло? Этих уродов быстро установил и обезвредил лично наш шеф. Самому младшему из них – четырнадцать, а старшему – шестнадцать. Вчера вот шефа от работы отстранили.
– Отстранили-то зачем?
– Затем, что он не по закону их обезвредил, а отвёл в закоулок, где видеокамер не было, да и перестрелял всех. В отчёте написал, что они оказали активное сопротивление.
– Какой молодец. А как это стало…
– Как это стало известно? – перебила меня Вик. – Очень просто. Там камеры всё-таки имелись, только совсем старые и всеми давно забытые, списанные с городского баланса. Они выдавали некачественное изображение, поэтому нами не учитывались. Но тем не менее работали, и всякие хакеры про них отлично знали. Видео получилось так себе, но узнать можно всех. Кто-то взял и выложил в общий доступ. Теперь камеры везде. Вот мне, например, прислали штраф за езду без шлема. А ведь я только от дома до ближайшего перекрёстка так доехала, потом надела. Всё равно оштрафовали.
– Кстати, видел я, как ты гоняешь на своём байке. Ты экстремалка. Вернее, экстремал женского пола.
– Ты, кстати, тоже, только мужского пола. Коллеги рассказали, что ты чуть ли не в первый день, как машину купил, на ней гонки от полиции устроил.
– Ну, там всё не совсем так было… – начал оправдываться я.
– Не скромничай. Я записи видела. У тебе же прыгающий автомобиль. По нынешним временам редкость. Таких уже не выпускают. Сама концепция считается устаревшей.
– Да? – не понял я. – Удобная же вещь.
– Ну, как сказать. Если машина сделает прыжок, а люди внутри не готовы, они могут и травмы получить. Случаи бывали. Я тоже считаю, что вещь полезная, только нас с тобой почему-то спросить забыли. К тому же эта модель практически не контролируется городским искином. Думаю, это и послужило главной причиной снятия с производства. Те машины, что уже проданы, пока не запрещены. Так что повезло тебе. Главное – не увлекайся всеми этими штучками, а то словишь городскую болезнь. Ладно, побегу, а то опоздаю так.
Вик убежала.
Городская болезнь, упоминание о которой попадалось в разных контекстах уже неоднократно, ставила меня в тупик. В Сети искин нашёл для меня лишь медицинские описания на разных специализированных ресурсах, а во всех прочих местах объяснений не было. Складывалось ощущение, что люди и так прекрасно знали, что это такое, поэтому на подробности не разменивались.
На прямой вопрос: «Что такое городская болезнь?» – искусственный интеллект ответил несколькими общими словами и понятиями, большинство которых я и так уже знал. Пришлось уточнить запрос. Ответ поступил незамедлительно.
Специфические формы проявления городской болезни в Городе могут включать в себя:
1. Киберусталость. Постоянное взаимодействие с высокотехнологичными интерфейсами и устройствами может у некоторых людей вызывать высокую усталость и истощение. Они постоянно подвергаются информационному наплыву, электромагнитному излучению и быстрому темпу жизни.
2. Кибертревожность. Виртуальная реальность, дополненная реальность и другие технологии нередко вызывают психологические проблемы, такие как тревога, депрессия и потеря чувства реальности. Люди часто сталкиваются с психическими расстройствами, связанными с зависимостью от технологий.
3. Киберизоляцию. В мире, где виртуальные связи более значимы, чем личные встречи, возникает проблема социальной изоляции. Многие страдают от отсутствия настоящих межличностных отношений и ощущения одиночества.
4. Кибер физические расстройства. Повседневное использование киберпротезов и имплантатов может привести к отторжению их от тела, дисфункциям и болевым симптомам. Люди до сих пор иногда сталкиваются с физической несовместимостью между органическими и кибернетическими составляющими. Благодаря достижениям современной медицины симптомы могут быть стёрты, угроз для жизни не вызывают, но способствуют развитию неврозов и киберневрозов.
5. Киберпсихозы. Психические расстройства, вызванные воздействием высокотехнологической городской среды. Некоторые специалисты отрицают непосредственную связь киберпсихозов с городской болезнью, поскольку киберпсихоз никогда не развивается из киберневроза.
6. Киберневрозы. Комплекс психических заболеваний, вызванных постоянными городскими стрессами у лиц с лабильной психической организацией.
На вопрос: «Как всё это лечится?» – поступил такой ответ:
В нашем Городе борьба с городской болезнью требует инновационных методов и комплексного подхода к улучшению качества жизни горожан. Сейчас используются следующие способы:
1. Кибертерапия. Специализированные программы и процедуры, разработанные для снятия стресса и усталости, связанных с высокотехнологичной средой. Это могут быть виртуальные медитации, тренировки мозга и психологическая поддержка.
2. Прогулки в рекреационных зонах и дендропарках. Здесь важны экологические парки и зелёные зоны в городе, где люди могут насладиться природой и отдохнуть от цифрового окружения. Также важны муниципальные киберпротектораты, избавленные от высоких технологий, где восстанавливаются здоровые взаимоотношения с окружающей средой.
3. Соматическая кибермедицина. Правильные методы лечения, основанные на современных технологиях, таких как киберимпланты и бионические протезы, могут существенно улучшить физическое состояние и облегчить симптомы городской болезни, вплоть до стойкой ремиссии, а иногда и до полного выздоровления.
4. Киберпсихиатрия. Занимается диагностикой и лечением киберпсихозов.
5. Киберпсихология. Психологическая терапия, специально разработанная для пациентов, страдающих психическими проблемами, связанными с использованием технологий. Это не только консультации, групповая терапия, секс-терапия, но и использование специальных технологий для психотерапии, нейротерапии.
Последствия городской болезни для жителя Города могут быть весьма серьёзными и непредсказуемыми, от лёгкого дискомфорта до физической гибели. В этой связи конкретный метод лечения и индивидуальный подход к пациенту может подобрать и назначить только высококвалифицированный лечащий врач.
Очень мило. Проявления какие угодно, диагноз невнятный, лечение неопределённое, зато последствия возможны всякие, в том числе и самые опасные. Поэтому я задал следующий вопрос: «Что такое киберпсихоз и какие методы лечения существуют?» Ответ появился через пару секунд.
Киберпсихоз – собирательный термин для всех типов психотического и тревожного расстройства, связанных с работой имплантов, киберпротезов и различных модификаторов поведения. Сюда же относятся тяжёлые расстройства личности, возникающие в результате чрезмерного взаимодействия с виртуальной реальностью, киберпространством и другими формами высокотехнологичной стимуляции. Такое состояние бывает вызвано разрывом между реальным миром и виртуальным, а также сильной зависимостью от технологий. В связи с тем, что технологии интегрированы в повседневную жизнь, методы лечения киберпсихоза сфокусированы на преодолении зависимости от высокотехнологичных устройств и восстановлении здорового баланса между реальностью и виртуальностью. Известно, что женщины более устойчивы к приступам киберпсихоза, нежели мужчины. Импланты, установленные в терапевтических целях, включая протезы конечностей и устройства коррекции внешности, обычно не приводят к киберпсихозу, как и простые декоративные аугментации: светящиеся и видеотатуировки, искусственные волосы и т. д. Лишь то, что заменяет совершенно здоровую часть тела или расширяет его возможности, может стать причиной болезни. Но даже в этом случае возможно лечение с применением разных терапевтических подходов.
Существует несколько методов и подходов, которые могут помочь облегчить симптомы киберпсихоза.
1. Пихотерапия. Специально разработанные программы терапии, которые помогают пациентам понять и преодолеть проблемы, связанные с зависимостью от технологий. Это может включать работу с психологами, психотерапевтами или кибертерапевтами, которые помогут разработать здоровые стратегии использования технологий и справляться с возникающими психическими проблемами. Стоит отметить, что одна только психотерапия, без использования других методов, при лечении киберпсихозов абсолютно неэффективна.
2. Детехнологизация. Пациентам может быть предложено отдохнуть от высокотехнологичных устройств и виртуальной реальности. Это может включать период без использования технологий, когда пациентам предлагается заниматься физическими и социальными активностями, которые помогают восстановить связь с реальностью и отвлечься от зависимости от технологий.
3. Фармакотерапия. В случае если психические симптомы киберпсихоза становятся слишком интенсивными или нарушают повседневную жизнь пациента, могут применяться лекарственные препараты. Это может включать использование антидепрессантов, транквилизаторов или антипсихотических средств для смягчения симптомов и стабилизации психического состояния.
4. Социальная адаптация и реабилитация. Являются важными компонентами лечения киберпсихоза. Групповые сессии, встречи с другими людьми, страдающими тем же расстройством, и поддержка близких могут быть полезны для устранения проблем, связанных с социализацией больных.
5. Инвазивные методы. Применяют в тех случаях, когда все вышеизложенные не дали значимого эффекта. Включают в себя как установку дополнительных специализированных киберимплантов, так и традиционные нейрохирургические методы.
Важно понимать, что киберпсихоз – серьёзное и опасное заболевание, которое может привести к тяжёлым последствиям для здоровья и жизни человека. Печение требует комплексного подхода и участия специалистов разных областей, поэтому необходимо обращаться за помощью к специалистам как можно раньше, и стесняться этого не стоит.
А что, если этот неизвестный убийца, которого никто толком не разглядел, – такой вот психически больной, киберпсих? А если он ходит на групповые сессии, встречается с другими такими же людьми? Что-то там рассказывал и его слушали? Его кто-то лечил? Тут, правда, имеет место врачебная тайна, и от лечащего доктора ничего не узнаешь. А вот от тех, с кем он проходил групповую терапию, можно что-нибудь выведать. По-моему, идея вполне жизненная.
То, что преступник болен киберпсихозом, показалось мне хорошей мыслью. В этом мире слететь с катушек и заработать какой-нибудь невроз или психоз – просто, как не фиг делать. Правда, невроз никогда не переходит в психоз, но в данном случае это не так уж и важно.
Скоро выяснилось, что специализированных клиник, лечащих киберпсихозы и киберневрозы, в Городе вообще нет. Зато существуют многочисленные врачи-психиатры и киберпсихиатры. Поэтому я решил обратиться к опытному частно практикующему врачу. Установил контакт с психиатром, специализирующимся как раз на подобных вещах, и заявил, что заподозрил у себя расстройство психики, вызванное технологиями и стилем жизни.
Первая встреча была запланирована в официальном врачебном кабинете на одной из задних улочек Города. Единственная сложность – перед самым посещением надо было приобрести пропуск в приёмную, а продавался он только непосредственно из рук в руки в секторе Заг-Сарак. Район считался далеко не самым престижным. Это был запущенный сектор домена, имевший репутацию рассадника уличной преступности. Здесь вольготно себя чувствовали уличные грабители и воры, дешёвые проститутки и наркоманы, и никто из них не хотел привлекать к себе излишнее внимание. Очень раздражало обилие кабелей разной толщины, натянутых и провисающих прямо через улицу. Как будто сама природа района Заг-Сарак располагала к тёмным делам. Вик рассказывала, что в этом мрачном углу Города имел свою базу легендарный хакер по прозвищу Киберкошмар. Он стал широко известен своими атаками на крупные корпорации и городские структуры. Но в этот раз мои интересы имели совсем иное направление.
Я решил прикинуться обычным информационным наркоманом. В этом районе имелось множество мест, где продавались запрещённые импланты, нелицензионные программы и электронные наркотики на любой вкус, что делало мою игру более убедительной. Я шёл по тёмным улицам, проходил мимо неприметных дверей, за которыми, вероятно, творились сомнительные дела. Мимо притонов с дурной репутацией, мимо уличных парней и девиц, продававших себя прямо так, на тротуаре. Наконец я нашёл тихое заведение, служившее базой для самых разных нелегальных операций, куда вход был открыт всякому, кто заплатит. Здесь-то мне и обещали продать пропуск в приёмную врача-киберпсихиатра.
Я ждал каких-нибудь проблем, но обошлось. Пропуск мне продали.
Приёмная врача была заставлена каким-то незнакомыми приборами и обещала анонимность пациентов. Врача звали доктор Авруз Амергес. Он оказался невысоким плотным мужчиной с серыми волосами и глубоко посаженными глазами, что создавало ощущение странной смутной узнаваемости. Где-то мы встречались, только вот где? Он внимательно выслушал выдуманную мной историю и задал ряд уточняющих вопросов о симптомах и ощущениях.
Очень быстро выяснилось, что доктор Амергес обладает обширными знаниями не только в области психиатрии, но и в технологиях. Он объяснил, что киберпсихоз – это не миф, а вполне реальное психическое расстройство личности. Возникает как вследствие интенсивного использования технологий или глубокой зависимости от виртуальной реальности, так и чисто эндогенным путём. Причины неизвестны. Врач предложил несколько путей лечения, о которых я уже читал. Также он рекомендовал пройти виртуальную детехнологизацию – временный отказ от использования технологий и виртуального мира, чтобы перенаправить своё внимание на реальные активности и восстановить связь с реальностью. Я кивнул, но прибегать к такому радикальному средству не собирался по известным причинам.
Всего три раза я посетил этого доктора. Постепенно начал думать, что мой поиск неизвестного убийцы был скрытой попыткой справиться с собственными внутренними демонами. Заподозрил, что моя проблема требует не только внешнего расследования, но и внутреннего путешествия к самому себе. Как писали классики, надо поставить себя на место преступника.
Проще сказать, чем сделать. При последнем посещении я перестал прикидываться:
– Извините, док, я не считал себя больным и пришёл к вам не за лечением.
– Да знаю я, – спокойно пожал плечами доктор Амергес. – Что я – здорового от больного не отличу? Сразу же, как вы записались, пробил вас по базе и выяснил, что вы сотрудник администрации. Поэтому решил подыграть, тем более что вы оплачивали сеансы. Наверное, у вас какое-то дело? Проверяете, как я работаю?
– Нет, ничего такого, – рассмеялся я. – Я из отдела безопасности домена и разыскиваю одного опасного типа. Он человека убил. Причём убил так, что возникла мысль, не психопат ли он. Вот и решил обратиться к специалисту. К вам. О вас очень хорошие отзывы. Но для начала хотел посмотреть, что вы за человек и как работаете.
– Посмотрели? Поскольку вы платите мне за потраченное на вас время, у вас ещё пятнадцать минут.
– Я сейчас сообщу всё, что знаю, а вы попробуйте оценить, ладно?
– Вообще-то такую просьбу надо оформить через администрацию как консультацию приглашённого специалиста, – заметил док.
– Оформим, – пообещал я. – Обязательно оформим, но это долго, а мне нужно срочно.
– Поверю вам на слово, что вообще-то неправильно. Ну что, рассказывайте тогда.
Я коротко пересказал врачу всё, что знал об убийце. Немного, прямо скажем. Док вдруг задумался:
– Я же в полиции судебным психиатром работал, как вам должно быть известно.
– Поэтому к вам и обратился. А можно спросить? Почему вы выбрали именно этот сектор домена? Этот район? Здесь как-то некомфортно.
– Говорите уж прямо – опасный, криминальный сектор. А мне нравится, – усмехнулся доктор. – Да, я помогаю всем, кто бы ко мне ни обратился. Плату беру в соответствии со сложностью и платёжеспособностью. Так вы говорите, убийца никаких следов не оставил?
– Абсолютно. Рукоятка топора совсем чистая. На земле тоже ничего.
– Да, непохоже на спонтанное убийство. Напоминает тщательно спланированное. И на камеры он тоже не попал?
– Не попал. Будто нарочно избегал.
– Скорее всего, так оно и было, – заметил доктор Амергес. – Это как раз и говорит о том, что убийца действовал продуманно и профессионально. Если преступник и в самом деле мой клиент, то при психопатиях такого рода интеллект совершенно не страдает. Разум у таких людей бывает весьма утончённым и крайне изобретательным. У вас в отделе что, штатного психиатра нет?
– Когда-то был, но в данный момент должность вакантна или уже сокращена. Не знаю почему.
– Ладно, дайте постановление о привлечении меня как стороннего специалиста, и мы продолжим нашу беседу.
– А никто из ваших пациентов не может совершить такое? – спросил я наудачу.
– Хотите проверить, соблюдаю ли я врачебную тайну? – усмехнулся врач. – Так вот, я её соблюдаю. Приносите постановление суда, тогда и поговорим. Кстати, у вас самого развивается киберневроз.
– Это очень опасно, док? – забеспокоился я.
– Пока нет, но с лечением лучше не затягивать. Мои рекомендации вам вполне актуальны, они сделаны на полном серьёзе. Так, говорите, орудие убийства – коллекционное? Тогда как бывший полицейский док рекомендовал бы вам поискать среди сообщества коллекционеров. Зайдите на ярмарку, посетите их клуб. Вы знаете, где у них клуб? Возможно, действовал наёмный киллер, нанятый кем-то из них. Кстати, психопатов в этой среде тоже предостаточно. Так что ищите не только самого киллера, но и коллекционера-заказчика. А ещё я бы рекомендовал вам посетить кружки анонимных жертв киберпсихоза. Их не так уж много… Так, ваше время вышло, сейчас у меня будет другой приём.
Я быстро поблагодарил доктора, разрешил списание оплаты сеанса со счёта и удалился. Оформлять приглашённого специалиста не собирался, да и полномочий таких у меня пока не было. Вполне хватало того, что уже есть. Только вот запамятовал я одно из основных правил разведки: никогда не доверяй тому, кто может читать твои мысли.