Человек с портрета, обнаруженного в кабинете Суина, тот, которого я искал и, похоже, уже нашёл, привлёк внимание тем, что очень уж подходил под описание, данное влюблённой парочкой, обнаружившей труп в парке. Возможно, он хорошо разглядел убийцу. Этот человек был не просто художником. Он был Мастером с большой буквы. Звали его, как вы уже догадались, Хайс Влахос.

Согласно полученному мною досье, он происходил из семьи эмигрантов, которые обосновались в Городе ещё в начале прошлого столетия. В годы Великой заварухи Влахосу было поручено эвакуировать пять тысяч беженцев. Но он не смог выполнить такую задачу, поскольку был схвачен оппозиционерами. Те долго пытали его, но каким-то чудом художнику удалось выкрутиться. С тех пор он страдал частыми приступами городской болезни[5] и не мог много работать. Давно состоял в Гильдии коллекционеров. На одной из престижных выставок, где была представлена картина «Охота на бандитов», он получил Большую золотую медаль. В течение последующих двух лет произведение оказалось продано за колоссальную для картины сумму – сто тысяч кредитов. За три года до этого художник написал картину «Девушка в ванной», ставшую очень популярной на некоторое время. А в прошлом году он успешно продал полотно, которое называлось «Оргазм городской окраины», что вызвало некоторый всплеск интереса у городских медиа.

Моё любопытство и желание понять историю Хайса Влахоса не давали покоя. Я начал рыться в архивах Города, изучая прошлое художника и исследуя каждую деталь его творческого пути. С каждым разом я убеждался, что он не просто талантлив, но и обладает какой-то уникальной силой.

Однажды, во время ожесточённых поисков информации, удалось обнаружить статью о художнике Влахосе. Это была старая анонимная заметка. Оказывается, после Большой заварухи, во время которой Влахос был одолеваем приступами городской болезни, он исчез с лица земли. Никто не знал, что случилось с ним, и было принято решение считать его погибшим. Но это оказалось далеко от истины.

Статья сообщала, что Хайс Влахос спасся, опираясь на свою художественную интуицию. Он покинул квартал, в котором всегда жил, и обосновался в глуши, где нашёл уединение и мир для своего творчества. Он прекратил продавать свои картины и просто наслаждался процессом создания, исследуя темы, которые его всегда интересовали: человеческую природу, городскую среду и метафизику. На что и как он там жил, в статье не рассказывалось.

И вот после нескольких лет уединения Хайс Влахос вернулся в Город, где не только возродил свою карьеру, но и стал преподавать искусство рисунка. Его работы были пропитаны мудростью и глубоким пониманием человеческой души. Они не только отражали его собственные переживания и трагическую историю, но и стали отражением состояния горожан, проживающих в Городе.

Картина «Охота на бандитов» стала его возвращением на высший художественный пьедестал. Медаль и высокая цена, полученные за работу, показали, что его искусство востребовано и ценится. «Девушка в ванной» и «Оргазм городской окраины» стали магнитами для коллекционеров и любителей искусства.

Хотя Влахос уже давно получил признание и успех, он оставался для многих загадкой, в том числе и для меня. Его картины пропитаны символикой и смыслом, требующим тщательного анализа и интерпретации. В то же время в них сквозил такой глубокий цинизм, что становилось жутковато. Только те, кто по-настоящему погружался в его произведения, могли уловить истинную суть его творений. В Гильдии коллекционеров о нём отзывались скупо и немногословно.

На этом сообщение заканчивалось. В результате прочтения статьи я сначала незаконно проник в его дом, а потом решил поговорить с Хайсом Влахосом лично.

Это был суховатый мужчина лет пятидесяти, одетый в какую-то бесформенную хламиду, испачканную красками. Он приветливо поздоровался и пригласил в свою скромную студию. В ней не было ничего, кроме простой мебели, заваленной холстами на подрамниках и без них. В одном углу стояла клетка с канарейкой, в другом – накрытый серой тканью мольберт. По стенам висели картины маслом без рам, выполненные с необыкновенным профессионализмом. На полотнах изображены разные люди во всевозможных позах и одеждах. Некоторые – вовсе без одежды.

– Моя мастерская, – сказал хозяин. – Вы хотели поговорить? Надеюсь, нам здесь будет удобно.

Я огляделся. За окном виднелись серые однообразные здания. Мне очень хотелось рассмотреть картины, которые так понравились. Но надо было заставить себя начать нужный сейчас разговор. Рассказал и показал всё, что подготовил для начала беседы. В глазах Влахоса отразилось искреннее удивление.

– Как же так? – удивился он. – Я и не знал, что в наше время можно так красиво рисовать. Это, конечно, не шедевр, но мне нравится. У вас, наверное, большая коллекция подобных работ?

Я достал распечатки и показал ему. Он внимательно рассмотрел их и смущённо произнёс:

– О, я даже знаю, чьи это работы. Зачем они вам?

Я объяснил и показал свою ксиву.

– Но как вы меня отыскали? – удивился человек с рисунка, после того как изучил моё удостоверение. – Про нарисованного кота у моей двери в справочниках не пишут.

– Сейчас уже пишут, – улыбнулся я.

– Да? И чем могу быть полезен?

– Я попросил городского искина найти адреса людей, похожих на этот портрет. – Я показал рисунок, изъятый мною у Суина. – Тот выдал несколько адресов. Другие я забраковал, остался один ваш. Вы ведь даёте уроки классического рисунка?

– Ну, да. Это Лиз Стоун меня рисовала. Способная была девочка, её рисунок. Откуда он у вас?

– Случайно среди мусора нашёл, когда в офисе порядок наводил.

– А почему заинтересовались?

– Понимаете, – не стал врать я, – два свидетеля по памяти воссоздали лицо ещё одного свидетеля, с которым знакомы не были. Я вот также запросил у городского искина, и он выдал около сотни имён и адресов людей, по его мнению, похожих на восстановленный портрет. Там был и ваш адрес. А когда я нашёл этот рисунок…

– …решили не верить в такое совпадение, – кивнул мой собеседник. – Так что конкретно вас интересует?

В течение нашего разговора художник постоянно что-то рисовал карандашом, потом иногда вырезал нарисованное и просто бросал на стол.

– Сэр Влахос, давайте вспомним. Дендропарк. Ночь. Молодая парочка гуляет без всякого видимого дела, а вы уезжаете на каком-то каре.

– Это там, где человека убили?

Я чуть не подскочил на месте. Этот тип был свидетелем убийства и ничего никому не сообщил?

– Да, именно так, – сказал я. – Расскажите всё, что можете вспомнить.

– Что я могу помнить? Мало что. Моё искусство мало что даёт, и приходится браться за любую работу. Временами подрабатываю городским гидом. Знаете, есть такие оригиналы, что не доверяют искусственному интеллекту, им живого человека подавай. Вот таких и обслуживал. Так вот…

Его рассказ резко отличался от истории, рассказанной парнем и девушкой, свидетелями убийства. Это насторожило.

– А Лиз, которая портрет нарисовала, – спросил я, – что за человек она была?

– Зачем вам? – набычился художник. – Она давно мертва, для чего тревожить её память?

Я попытался объяснить, что это очень важно для меня, что я пытаюсь восстановить цепь событий.

– Вы знаете, как она умерла? – спросил художник. Я кивнул. – И что вы хотите узнать?

– Хочу понять, кто её убил, – сказал я, не желая вдаваться в частные подробности. Художник как-то странно посмотрел на меня, потом опустил глаза и ответил:

– Никто не убивал. Лиз сама на себя руки наложила… – Он говорил тихо, глядя на свои ногти. – У неё были проблемы с головой. Она приехала из другого города и стала моей ученицей. Вместе с подругой снимала квартирку в доме для иммигрантов.

Художник рассказал, как всё произошло. Он давал девушке уроки рисования, и общались они только в учебной студии. Как-то раз она перестала приходить на занятия, чего раньше не допускала. По рассказам соседки по квартире, девушка проснулась утром, встала и в голове у неё что-то щёлкнуло. Она вышла из дома, дошла до угла, и там… Никто не знал, что случилось дальше. Просто потеряла сознание и ударилась головой. А когда очнулась, её уже везли в больницу. Там она выдернула трубку из капельницы и пустила по вене воздух. Всё это зафиксировали камеры, но спасти её не удалось. Я спросил, был ли у неё парень. Влахос сказал, что кто-то был, и Лиз никогда ему не изменяла.

– А с кем встречалась до него?

– Да не знаю я, со многими… Не помню. Она была очень привлекательной девушкой.

– А подруга её? Соседка, с которой она снимала квартиру?

– Она была не совсем подругой, просто соседкой. Кто-то рассказывал, что после смерти Лиз она перебралась на другую жилплощадь. Думаю, вы её легко вычислите, используя ваши возможности. – Художник улыбнулся одним ртом. – Я же просто не знаю.

Он отложил карандаш в сторону и посмотрел на меня.

– Понимаю, что вы ждёте от меня более подробного рассказа, но, к сожалению, этого не будет.

Я кивнул, и он снова взялся за карандаш. Мы ещё немного поговорили о Лиз, а потом я спросил:

– Скажите, сэр Влахос, а вы не знаете, где сейчас последний её парень?

Художник нахмурился и задумался. А потом вдруг улыбнулся:

– Нет, ну откуда? Я же понятия не имею, кто он такой.

– А у вас есть её фотография?

– Нет, конечно. Но вот, смотрите…

И он показал рисованный портрет. Оказывается, во время нашего разговора он рисовал лицо девушки.

– Потрясающе, – оценил я. – Это Лиз? Отлично у вас получается. А не могли бы вы…

– Нарисовать портрет убийцы? Нет, молодой человек. Вынужден вас разочаровать. Он стоял ко мне спиной и был в этом… как его… в молодёжном худи с накинутым капюшоном. В мешковатой одежде. Вот как у вас. Я даже не возьмусь определить, какого пола он был. Могу лишь сказать, что человек был невысокий и субтильный. Потом, не оборачиваясь, он бросил топор и ушёл вглубь парка. И вот тут, – неохотно признался художник, – на какой-то миг мне вдруг померещилось, что тем убийцей была Лиз. Что-то неуловимо общее… не то походка, не то манера движения… не знаю. Но это только показалось, понимаете?

– Понимаю, – соврал я. – Скажите, а Лиз употребляла какие-нибудь вещества?

– Да, – кратко и неохотно ответил Хайс Влахос.

– Случайно не скажете, какие именно?

– Скажу. Одно. Названия не помню, оно длинное и химическое. На улице его называют бонган. Вы же знаете, что у Лиз развилась псевдоэпилепсия? Именно из-за этой дряни. Упреждая ваш вопрос, сразу скажу, что эту гадость назвали в честь исследователя Кима Бонгана, который первым выделил её из каких-то грибов.

Мы проговорили до самого утра. Говорили о художественном мире (про который я совсем ничего не знал), о трудностях заработка для людей искусства, о деградации современной молодёжи (о присутствующих не говорят!) и стали прощаться. Кажется, я вытянул из художника всё, что было возможно, и понял, что этот человек действительно любит своё дело и готов делиться знаниями с другими. Я поблагодарил его за беседу, оставил свой идентификационный номер для связи и уже почти ушёл, как он вдруг сказал:

– А личную просьбу разрешите?

– Всё что угодно, если это не нарушит закона и морально-нравственных норм, – произнёс я недавно заученную форму ответа.

– Мой портрет не подарите? Рисунок, который сделала Лиз?

– Конечно! – Я передал лист художнику. – Это всё?

– Да, благодарю вас.

Уже дома я не стал доверять искину, а полез в Сеть и стал читать. Хотел разобраться, что за вещество такое, на которое подсела Лиз. Этот бонган первоначально вырабатывали из грибов рода Thecaphora, поэтому его официальное название Текафорин[6]. В настоящее время синтезируется искусственно. При повышенных дозах вызывает красочные галлюцинации и фантастические переживания. Никакой врач этот препарат Лиз, конечно же, не прописывал. Интересно, чем и как девушка зарабатывала на это дорогое «лекарство»? Да и вообще почему не остановилась на более дешёвом и проверенном препарате? Может, у неё был какой-то свой интерес? Или она решила попробовать что-то новое? Сначала явно не собиралась себя травить. Тогда зачем ей потребовалась такая лошадиная доза? А потом, уже в больнице, зачем она убила себя? Одни вопросы. Я попытался найти в Сети, как выглядит эта Thecaphora, и понял, что это не обычный гриб, а нечто вроде чёрной плесени на картошке.

* * *

Художника убили через пару дней, о чём прошло сообщение в сводке полицейских новостей. Если верить опубликованной информации, Хайс Влахос был найден мёртвым на пороге своего дома. Момент убийства чудесным образом пропал со всех видеозаписей окружающих камер, фотографии трупа – тоже. Складывалось скверное ощущение, что их просто отключили в нужный момент, а изображения стёрли. О трагедии неохотно поведала Вик, а потом долго расспрашивала меня, для чего я вообще встречался с этим художником, о чём разговаривал и что видел.