На другой день в офисе Алекс ничего не сказал, но по некоторым признакам удалось догадаться, что он прекрасно осведомлён о моих достижениях. Мы вообще не успели ничего обсудить, как пришло срочное сообщение от сэра Скиннера:

«Красный код 50: -21.462075, 115.588078».

– Знаешь, что это? – спросил Крейтон, когда убедился, что я тоже принял сообщение.

– Через пятьдесят минут быть в точке с указанными координатами с оружием и в тактической экипировке.

– Где твой комбез?

– Здесь. – Я хлопнул рукой по выделенному мне шкафу. Там кроме всякого служебного барахла, объём которого увеличивался пугающими темпами, лежали тактический комбинезон из карбона, такие же перчатки, берцы и шлем.

– Оружие?

– Тут, в сейфе.

– Значит, со всеми летишь. Я – отдельно. Для вас сбор около приёмной при полной готовности.

– Слушаюсь, сэр. – Это я уже выучил: в экстренных ситуациях отвечать строго по уставу, коротко и ясно.

– Повезло. Дуракам всегда счастье, – тихо и непонятно пробормотал Алекс, но я всё равно слышал. После чего Крейтон убежал, ничего больше не прояснив.

«Интересно, о чём это он?» – подумал я, но быстро переключился на текущие заботы.

Надевание защитного тактического комбинезона – комбеза, как все тут говорили – должно занимать три минуты, но таких темпов мне не достичь никогда. Провозился минут десять. Потом нацепил на пояс кобуру с бластером, влез в самозатягивающиеся тактические берцы, надел перчатки, прихватил шлем и отправился к приёмной.

Бластером тут называли не лазерный пистолет, как я сначала подумал, а умное ручное оружие, стреляющее чем угодно, в зависимости от модели и компоновки: от урановых пуль до миниатюрных кумулятивных боеприпасов и сгустков плазмы. Строго говоря, лазер – более древнее оружие, и бластеры, в отличие от лазеров, стреляют чаще, за счёт более быстрой перезарядки, хотя и теряют в дальности и точности.

Ходить в карбоновом комбинезоне средней защиты жутко неудобно. А люди в них умудряются не только ходить, но и проворно бегать, стрелять и отрываться от преследования. Сам наблюдал. На записях, правда, но всё равно впечатлился. Не каждый день можно увидеть, как в реале носятся люди в таких панцирях, да ещё и пуляют друг в друга. Никогда бы не рискнул, но, видимо, придётся овладеть таким умением. В конце концов, у нас в Городе живут несколько сотен человек, которые в таком виде спокойно бродят по улицам, и ничего.

Ещё раньше, в мою бытность напарником капитана Кивза, как только получил карбоновый комбинезон, я был направлен на тренировки, чтобы освоить навыки движения в этой защите. В спортивном центре, специально оборудованном для подобных надобностей, встретил инструктор, он же тренер, в точно таком же комбезе. Это был стандарт. Инструктор выглядел уверенным профи, что сразу как-то успокаивало и вселяло оптимизм.

– Здравствуйте! Меня зовут сэр Аксис, я буду вашим тренером, – поприветствовал он меня. – Покажу основы передвижения в комбезе. Начнём с простого, чтобы освоили равновесие и координацию. Смотрите…

Я внимательно смотрел и слушал его, стараясь повторять движения. Вначале было сложно, но постепенно стал чувствовать, как организм адаптируется к этой броне. Я начинал двигаться легче и увереннее.

– Отлично! Делаете успехи! – похвалил меня сэр Аксис, видя мои потуги. – Теперь давайте перейдём к более сложному. Попробуйте прыжок и одновременно выполняйте поворот в воздухе.

Я очень сомневался в своих способностях. Сосредоточившись, оттолкнулся от земли и сделал прыжок, вращаясь в воздухе. Ничего не вышло, и я бревном рухнул на пол.

– Для начала неплохо, – незаслуженно похвалил тренер. – Вы каким-нибудь спортом занимались? А это что? Очень хорошо. Теперь попробуйте ещё раз.

После не помню какой по счёту попытки у меня начало получаться что-то отдалённо похожее. Несмотря на подкрадывающуюся усталость, чувство свободы и веселья охватило меня, когда я более-менее успешно завершил трюк.

– Отлично справились! – снова польстил Аксис. – Теперь осталось попрактиковаться, чтобы закрепить навыки. Не бойтесь экспериментировать и пробовать новые движения. Вы должны сжиться с комбинезоном, он – стать частью вашего тела, съёмной частью. Позанимайтесь дома, а завтра я вас жду здесь же в это же время.

Тренировки мы продолжали на протяжении нескольких дней. Я всё больше овладевал сложными манёврами и передвижениями в этой карбоновой скорлупе. Через несколько тренировок уже появилось чувство уверенности, возникла готовность к новым вызовам.

– Вы справляетесь на ура, – улыбнулся Аксис. Вообще у этого инструктора была странная привычка незаслуженно и постоянно петь дифирамбы своим курсантам. Обычно случается наоборот. Никогда не забуду своего тренера по силату, который орал так, что в ушах звенело. – Теперь сможете прыгать, бегать, стрелять и уходить от преследования, не чувствуя неудобств от комбеза. Это хорошее достижение! Сделаем пятидневный перерыв, а дома вы ежедневно повторяйте упражнения. Полчаса в день – это минимально. Через пять дней продолжим.

Я благодарно поклонился инструктору и пообещал, что буду развивать полученные навыки. Только вот вместо очередной тренировки через пять дней поступил «красный код».

Собрание у приёмной шефа много времени не заняло. Шлемы никто не надевал, их держали в руках. Все пришли точно в таких же комбезах, как и мой, причём с ручным вооружением. Почти у каждого был похожий на мой бластер, отличавшийся только в мелочах. У кого-то имелось оружие с длинными узкими стволами, а у пары человек – настолько навороченные пушки, что я даже описать не смогу. Чтобы не стоять столбом, посмотрел на свой бластер. Ничего особенного. Такой же, что и у большинства, но, в отличие от них, со встроенным фонариком. Не с лазером, а именно с фонариком. Не понимаю, зачем его подключать к оружию? Может, кто-то объяснит?

Поступила команда, и мы отправились на взлётную площадку. Скоростными лифтами нас доставили прямо на крышу, где стояло множество летающих машин. Коллеги, не сговариваясь, направились к одному из самых больших флаеров. Видимо, он всегда их возил.

Корпус флаера был выполнен из какого-то лёгкого, но прочного материала, а с четырёх сторон крепились крупные винты, которые не только поднимали машину в воздух, но и позволял лихо маневрировать. Для меня этот служебный полёт оказался первым. В совмещённой с салоном кабине пилота сверкало множество датчиков и приборов, видимо позволявших контролировать полёт и окружающую среду. Само управление осуществлялось с помощью небольшого джойстика.

Я занял последнее оставшееся свободным место, рядом с пилотом. Усевшись в кресло, почувствовал, как оно тут же приняло в себя тело, соответствующим образом изменило форму. Когда все расселись, мы плавно поднялись и радостно полетели над Городом. «Ну что, идём на точку», – непонятно к кому обратился пилот. Улицы с их машинами и пешеходами остались далеко внизу, а над ними сновало множество разнообразных флаеров и роботов-дронов. Кроме пассажирских тут мелькали дроны-курьеры, уборщики-поливальщики, полицейские роботы и какие-то ещё, чьё предназначение у меня не получалось достоверно опознать. Множество высоченных небоскрёбов создало впечатление, будто Город стоит на вершине горы. Наш пилот явно наслаждался полётом и, видимо, ощущал себя свободным и независимым. Но насладиться городскими видами и ощущением скорости мне не удалось. В таком режиме долетели минут за десять. Мой первый служебный полёт на флаере оставил в памяти незабываемое впечатление.

– Это же ваш первый полёт на задание? Новичков всегда по лицу видно. Ну и как вам? – раздался голос пилота.

– Потрясающе, – честно ответил я.

– Кстати, а как вас зовут?

– Тим, – тут же откликнулся я. – А вас?

– Бриан. Бриан Друм.

– Очень приятно, сэр Бриан, – выдал я, на что пилот кивнул. – А как вы относитесь к этой работе?

– Нормально отношусь, – пожал плечами Бриан. – А что? Мне нравится. Всегда вожу эту машину. И платят хорошо, и летать – одно удовольствие. Пекину не доверяю, всё сам делаю, своими руками. Кроме того, у меня ведь есть и другое, основное занятие.

Я чуть было не спросил: «Какое?» – но вовремя остановился. Не моё дело. Если захочет, сам скажет. Но мне действительно было интересно, что за дело у него.

Поступила команда надеть шлемы. Мы подлетали к точке.

Постановка задачи была очень проста – войти в контакт с силами обороны и выполнять их указания. При необходимости помочь обезвредить диких бандитов, прорвавшихся из пустыни. Видимо, под бандитами не дикими, «домашними» понимались наши, городские. Честно говоря, я представления не имел, кто из них хуже. Может, на пустынной территории, в диких местностях, они и не считались бандитами, но в Городе… В Городе они становились убийцами. А мы обязаны были помогать в их обезвреживании. Помогать? Чем и как? Я вообще-то мало что ещё умел. Нет, что-то мне залили в память, я многое уже знал и понимал. Только вот не хватало практических навыков.

Невольно я стал слышать слова пилота. В этих репликах не было ничего секретного, поэтому никто их не скрывал.

– Седьмой, я десятый, подхожу к точке… – звучали внутри шлема отрывочные слова пилота, – есть поворот на два румба по курсу… понял… есть… так точно. Есть касание.

Мы сели, только наружу никто пока не вылезал. Если уж быть до конца честным, то спешить нам не следовало. Сначала хорошо бы ещё разобраться, что всё-таки произошло. Мы получили команду на ликвидацию банды, которая, по данным сил обороны, прорвалась сквозь периметр из пустынных районов. Данные, как всегда, оказались неполными. Сообщили только, что бандиты уже в Городе. При этом не привели ни одного факта, кроме того, что в пустыне обнаружена группа людей, подозрительно похожая на бандитов, и она пересекла периметр.

Цель приземления располагалась у самой границы с пустыней, в нескольких десятках футов от неё. Там уже вовсю шёл бой с силами обороны. Последние явно побеждали.

Мы быстро высадились и подобрались поближе, чтобы лучше всё видеть. Я замешкался с непривычки, поэтому отстал. Тут и поступили дополнительные сведения. Как оказалось, патрульный из сил обороны периметра поздно заметил противника и поднял тревогу. Бандиты были уже совсем близко, когда начался обстрел. Одна группа нападавших уничтожена, но вторая сумела прорваться через периметр и открыла огонь по нашим. Бойцов сил обороны видно не было, но, судя по доносившимся до нас глухим звукам, бой шёл где-то совсем рядом.

Тут в шлеме послышался незнакомый голос:

– Появились цели. Прямо на северо-северо-восток. Уничтожить.

Наконец мы увидели.

Сами «цели» – бандиты, легко опознаваемые по одежде, – носили сильно поношенные камуфляжи песочного цвета. Я так и не успел понять, с какой стороны пришли эти люди.

Коллеги выхватили оружие и открыли прицельный огонь. Где-то рядом засвистели пули, предназначенные нам. В этот момент, как мне показалось, я впервые ощутил страх – липкий, пещерный ужас смерти.

На внутреннем экране появилась карта с отметками местоположения наших врагов: их реальные координаты, скорость, направление движения, а также частота пульса и количество вздохов. Карта оказалась настолько подробной, что я мог разглядеть каждый их шаг. Это напоминало какую-то компьютерную игру на моей родине. Интерактив давал нам преимущество: мы могли точно знать, где противники сейчас, куда движутся и в каком состоянии пребывают.

И вот мы уже стреляем, а до нас доносится ответный огонь.

Скоро стало не до страха. Нет, сам-то он никуда не делся, просто отошёл на второй план, для него уже не хватало ресурсов мозга, а всё сознание заняли конкретные, немедленно решаемые задачи.

Я поудобнее взял свой бластерный пистолет, снял с предохранителя, прицелился в кого-то из бандитов и нажал спуск. Фигуру в песочном камуфляже разорвало на куски, и этот персонаж сразу же исчез с внутреннего экрана. Чем это, интересно, заряжен пистолет? Я по недомыслию так и не узнал. То был первый убитый мною человек.

Что я ощутил тогда? А ничего, разве что боевой азарт, и начал выцеливать следующего. Оказалось, что могу сносно стрелять и неплохо попадать. Очевидно, само это умение было инсталлировано мне в мозг вместе со всеми остальными навыками и данными.

Перестрелка закончилась быстро: почти все нападавшие погибли, а с нашей стороны не пострадал никто. Всё-таки умное оружие – это вещь! Интересно, на что рассчитывали те придурки?

С момента нашего приземления прошло не больше минуты, как на посадку пошла ещё одна машина. Маленький двухместный флаер мисс Чжуан, которая частенько возила моего патрона. Поскольку жили они вместе, такое решение всем казалось оптимальным. Машина легко опознавалась по характерной дизайнерской раскраске.

Тут из-за ближайшего угла выскочил какой-то тип в таком же песочном камуфляже, что и прочие бандиты. В руках он держал нечто, похожее на детскую подзорную трубу.

– Стреляйте же! – закричал кто-то из коллег.

Загремели выстрелы, но поздно. Яркая вспышка, возникшая там, где только что находился флаер, тут же превратилась в облако чёрного дыма, которое расширяющимися клубами стало плавно подниматься. На землю посыпались какие-то обломки и обрывки.

– Наручный ракетный комплекс для низколетящих целей, – пробормотал кто-то сзади.

Никто не ответил. Некоторое время все потрясённо молчали. Потом этот же голос цинично произнёс:

– Парамедики, ваш выход.

Две девушки в защитных комбезах и шлемах неторопливо направились в сторону взрыва. Они не спешили, в руках несли какие-то свёртки и длинные инструменты, похожие на лыжные палки. Потом оказалось, что это дистанционные щипцы для сбора останков, а свёртки – скрученные мешки для трупов.

Там же, чуть в стороне, валялись обрывки террориста с компактным оружием, из которого он у всех на глазах сжёг флаер с моими друзьями. Только сейчас я осознал, что свободно мог называть этих людей друзьями. Тело бандита никто и не подумал собирать – эту привилегию оставили полиции.

Сбор останков длился долго. Когда всё закончилось, а усталые парамедики вернулись, мы, повинуясь какому-то непрозвучавшему сигналу, загрузились во флаер и полетели на крышу нашего офиса. К себе на базу. Всю дорогу никто и слова не обронил.

* * *

Прощание и похороны проходили в муниципальном крематории Юго-Западного домена. На церемонии присутствовали лишь близкие и коллеги погибших. По слухам, родные не захотели, чтобы пришли посторонние люди. Но я думаю, что таково было распоряжение шефа. Он просто не желал, чтобы кто-то мог обвинить его в превышении полномочий или во вмешательстве в процесс расследования.

Согласно местному закону, тела после смерти должны быть кремированы. После того как суд принял заключение о смерти, в течение трёх дней родные или близкие умершего должны уведомить об этом ритуальную службу.

Траурная речь Скиннера произвела на меня тягостное впечатление. Мы стояли и удручённо смотрели на постамент в центре зала, на два стоящих рядом одинаковых закрытых гроба.

– …Наши коллеги, мои близкие друзья, сэр Алекс Крейтон и мисс Лин Чжуан, погибли на боевом посту, и мы не можем допустить, чтобы это подлое преступление осталось без сурового возмездия…

Большой церемониальный зал крематория представлял собой громадное помещение, похожее на неф готического собора. Здесь я никогда ещё не бывал. Колоссальный витраж переходил в окно, открывая вид на небо. Пол, как и стены, устилали плиты из отполированного до зеркального блеска чёрного лабрадорита. Гора цветов.

«Кому теперь нужны эти цветы?» – мелькнула неуместная мысль.

Рядом с каменными лицами стояли отец и брат Лин. Лица других людей вообще не воспринимались и выглядели как плохо сделанные маски.

– …Лин Чжуан, – продолжал шеф, – была известным специалистом в своей области, а также членом многих общественных организаций. С самого детства она мечтала стать балериной, с радостью ходила на тренировки и с отличием окончила среднюю балетную школу. Когда ей было шестнадцать лет, её пригласили в престижное высшее балетное училище. Но она резко сменила планы и поступила в Военный университет. Она входила в совет директоров компании «Гарри и Фитч», а также в известные благотворительные фонды и комитеты. Алекс Крейтон, наш друг и товарищ, которого мы все так хорошо знали…

Часть речи я пропустил и даже не сразу вник в смысл, потому что по-прежнему пребывал в состоянии, близком к шоку. В голову лезли разные неуместные мысли.

– …Я обещаю, клянусь вам, что истинные убийцы и гнусные заказчики преступления будут найдены и понесут суровое наказание. Память о коллегах, погибших, защищая Город, навсегда сохранится в наших сердцах…

Голос сэра Скиннера громко резонировал от стен зала. Казалось, шеф сам не верил в то, что обещал. Все это понимали и помалкивали.

«Интересно, – думал я, – как память может сохраниться в сердцах? Скорее уж в мозгах».

– Там нет тел, – тихо сказала очутившаяся рядом со мной парамедик Мэй. Я уже знал, что она учится на врача и пользуется особым доверием и расположением руководства. – Только какие-то обломки с места взрыва. Всё сгорело, в пыль разнесло. Мы даже ДНК не смогли обнаружить.

Тут по закрытому каналу поступило экстренное текстовое сообщение для меня, и дослушать речь шефа так и не получилось.

«Ты на похоронах? – это была Вик. Ответа она не ждала. – Свали тишком, тут свежая инфа для тебя».

Связь оборвалась. «Тишком», «инфа» – что за жаргон? И какая информация настолько важна, что я должен уйти с похорон своего патрона и его подруги? Тем более что их обоих убили на моих глазах при исполнении боевого задания. Наверняка в этом замешан кто-то из окружения. Если так, придётся туго. Вряд ли меня оставят в покое. Но если честно, меня это мало волновало, я не собирался отказываться от своей работы. Пока она есть, я буду получать деньги и смогу прокормить себя. А там видно будет.

– …Поэтому, – заканчивал свою речь шеф, – надо быть предельно внимательными. Прощайте, друзья. Покойтесь с миром. Вечная вам память.

Зазвучала рвущая душу незнакомая органная музыка. Гробы, оба сразу, медленно, очень медленно начали опускаться внутрь постамента. Я далеко не сентиментален, но в горле образовался ком. Музыка, что ли, так подействовала? На заключительных тактах створки последнего шлюза бесшумно закрылись. Прощальная церемония завершилась.