Камера улучшенного содержания представляла собой нечто вроде одноместного номера в отеле средней паршивости. Следователь не соврал – действительно как в гостинице. Тут имелся отделённый от комнаты санузел с душем, что-то типа прихожей, зачем-то вещевой шкаф, а вместо жёсткой койки – мягкая кровать. Видеокамеры постоянного наблюдения. Окна не имелось, только вентиляционное отверстие. Ну и светопотолок, куда ж без него. Так же, как и в обычной камере, светил он круглосуточно, правда, тут можно было пользоваться маской для сна. Разрешили читать книги, разблокировали все линии связи. Раз в неделю меняли бельё и проводили дезинфекцию, и на это время полагалось запираться в санузле. Сам санузел подвергался автоматической ежедневной обработке. Всегда бы тут жил. Разве что за порог нельзя выходить.

С обычной тюремной камерой, где я сидел до этого, не сравнить. Но даже в этом комфорте я не мог избавиться от чувства тревоги. Время шло, а я всё ещё не знал, что будет дальше. Пытался сосредоточиться на чтении, но мысли о происходящем вне этой камеры не давали покоя. Каждый раз, когда слышались шаги за дверью, сердце замирало и давало сбой. Там мог идти кто угодно: следователь, охранник или, возможно, кто-то из тех, кто был заинтересован в моём деле. Я понятия не имел, кому можно доверять, и это чувство неопределённости жутко угнетало.

Моему переселению сюда способствовали два обстоятельства.

Во-первых, информация, которую я предоставил следователю. Я рассказал о своих подозрениях и связях, которые могли помочь в расследовании. Это, похоже, произвело впечатление, и они решили, что я могу быть полезен.

Во-вторых, тот самый преступник, о котором шла речь. В процессе расследования выяснилось, что он мог быть связан с делом Грейвса, что тоже добавило мне веса в глазах следствия. Они там решили, что я заслуживаю лучшего обращения, пока продолжается расследование.

Теперь я находился в этой улучшенной камере и, хотя всё ещё был заключённым, мог читать книги, общаться с внешним миром и даже получать сообщения от Крейтона. Впрочем, патрон был весьма скуп на ответы и старательно игнорировал вопросы о своём местонахождении.

Я провёл тут несколько дней. Изучал материалы, что мне предоставили, общался с аналитиками, со следователем, иногда выходил на связь со своими агентами. С этими как раз проблем не возникло. Они были заинтересованной стороной, поэтому я старался вытянуть как можно больше информации. Но приходилось следить, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Кто угодно мог меня прослушивать и просматривать мои сообщения.

Однажды, когда я валялся на кровати и читал книгу, в дверь постучали. Это было странно. Охранники не стучали никогда, не их стиль вообще-то.

– Да-да! – крикнул я. – Войдите, только там открыть надо!

Дверь действительно открыли, и в камеру вошёл шеф. Сэр Скиннер был в обычном своём костюме, аккуратен и свеж. Его лицо было серьёзным, и я сразу понял, что он пришёл не с пустыми руками.

– У нас новости. – Он закрыл за собой дверь. – И не самые приятные.

Я ощутил, как внутри что-то сжалось. Опять надпочечники.

– Сэр, – удивился я, – вас что, тоже арестовали и посадили в мою камеру?

– Рад, что вы не утратили здесь чувства юмора, – процедил шеф. – Оно вам скоро понадобится. Вообще вы свободны, и дверь не была заперта.

– Как это?

– А так. Вы хоть раз проверяли? Я смотрю, вы здесь неплохо устроились. Давайте собирайтесь, и пойдём. Хватит отдыхать. Работы много. Следствие пора заканчивать.

Я в недоумении уставился на него. Свободен? Как это? Я не мог поверить своим ушам.

– Но, сэр, – начал я, – я же не могу просто так взять и уйти. Как-то это… странно.

– Странно? – усмехнулся он. – Вы не представляете, насколько всё странно. Но у нас нет времени на философские беседы.

– А что с патроном? – спросил я, пытаясь понять, что происходит.

– С Крейтоном? – шеф прищурился. – Наверное, перед своей Старухой сейчас отчёт держит. Теперь госпожа Элион покажет ему, что почём.

– А что скажут те, кто арестовал и держал меня здесь?

– Кто их спросит? У нас информация, что некоторые из них могут оказаться причастны к более крупной игре. Нужно поторопиться.

– Что делать-то? – спросил я, чувствуя, как уверенность снова возвращается.

– Вам? Скоро всё объясню. А для начала вещи свои соберите, если они тут есть, – велел шеф, – и будьте готовы к неожиданностям.

Я не верил в то, что происходит, и понятия не имел, что ждёт за пределами этой камеры.

– У нас всего десять минут. Ну? – спросил Скиннер, когда я не сделал никаких попыток что-либо собрать.

– Тут ничего моего. Всё отобрали ваши люди, между прочим, – всё-таки я не удержался от язвительного замечания. Внутри кипели эмоции, и я пытался их хоть как-то сдерживать.

– Тогда вперёд, – велел Скиннер и открыл дверь. Мой выпад на тему «всё отобрали ваши люди» шеф благополучно проигнорировал. – Мы получили информацию, что за этим делом стоит нечто большее, чем просто случайное преступление. Есть люди, которые хотят, чтобы ты замолчал.

В словах шефа не прозвучало ничего нового.

– Догадался уже. Но почему? – Что я мог ещё добавить? Как объяснить ситуацию, не зная, кто может подслушивать?

– Потому что кто-то слишком много знает, – ответил Скиннер, и его голос стал более настойчивым. – Нужно шевелиться. Ты должен быть готов к тому, что может произойти.

– А что может произойти? – кивнул я, осознавая всю серьёзность ситуации. – Что дальше?

– Похищение. Ещё одно убийство. Что угодно. Сейчас я постараюсь организовать безопасное возвращение, но для этого надо рискнуть. Готовы?

Я глубоко вздохнул, понимая, что это не просто игра.

– Всегда готов.

Скиннер начал объяснять детали. Это была моя возможность выбраться из этой ловушки и выяснить правду.

Мы вышли в коридор. Никаких охранников видно не было. Я почувствовал, как мир за пределами камеры стал доступен и чертовски привлекателен.

Я сделал шаг вперёд, и в тот же миг меня охватило чувство свободы, которого я так долго лишался. Хорошо-то как!

– Мы сейчас куда? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения.

– В безопасное место, – ответил Скиннер, уверенно направляясь по коридору. – Нужно обсудить ситуацию и подготовиться к тому, что нас ждёт.

Я следовал за ним, стараясь запомнить каждый поворот. Коридоры казались пустыми и мрачными, но в то же время я чувствовал, что это не просто побег – это начало чего-то большего.

– Вы не расскажете, что происходит? – спросил я, не в силах сдержать любопытство.

– Не сейчас, – отрезал он. – Время.

Мы беспрепятственно вышли на улицу, и свежий воздух ударил в лицо. Я закрыл глаза, наслаждаясь ощущением свободы.

– Вот. – Скиннер указал на стоящий неподалёку кар. – Садитесь. Хватит жмуриться.

Я сел на пассажирское сиденье, и он завёл двигатель.

– Готовы к тому, что мы собираемся сделать? – спросил он, глядя на меня с серьёзным выражением лица.

Я кивнул, хотя внутри меня всё ещё бушевали сомнения.

– Готов, я уже говорил. А что мы собираемся делать?

– Хорошо, – ушёл от прямого ответа шеф, и мы выехали, оставляя позади стены, которые меня сдерживали.

– Так вот, – шеф будто бы продолжал давно начатый разговор, – вы пришли к тем или иным умозаключениям? Поняли, кто убил Джум и почему погиб ваш друг?

Я вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Не уверен, что понял всё, – признался я. – Но есть подозрения. Джум была замешана в каких-то криминальных делах, которые могли привести к её гибели. А мой друг… он просто оказался не в том месте и не в то время.

Скиннер смотрел перед собой, и его лицо оставалось серьёзным.

– Всё верно. Но это только часть правды. Есть вещи, о которых вы не знаете, и они могут показаться странными.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает тревога.

– Что вы имеете в виду? Тут всё может показаться странным.

– Я имею в виду то, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто случайные люди и события. Есть те, кто не остановится ни перед чем, чтобы защитить свои интересы.

– И что нам с этим делать? Это всегда так было, – вздохнул я, стараясь не выдать своего волнения. – Большие люди, их интересы, а мы – лишь расходный материал. Только сейчас мы встали против такого игрока, что надеяться на успех невозможно. Извините за банальщину и штампы.

– Тем не менее, как я уже говорил, будем работать, – продолжил Скиннер, и его голос стал более решительным. – Есть информация, которая может помочь окончательно разобраться в этом деле. Осторожно только, действовать надо быстро.

Я кивнул, понимая, что это не просто слова.

– А дальше что?

– Ничего. Сейчас мы направляемся к одному из моих информаторов. Он может рассказать, что происходило на самом деле, и передаст мне последние данные. Устраивает такой расклад?

– Это замечательно, – согласился я. А что ещё можно было сказать в этом случае?

К тому времени у меня уже оформился свой взгляд на это дело. Версия выстроилась не то чтобы сама. Просто иначе никак не складывалось. Кажется, я уже понимал связь между всеми приключениями недавнего времени. Для меня они начались с получения задания найти и доставить тот злополучный кейс, будь он трижды неладен. Если всё на схеме выстроить так, как в моей версии, выходило логично. Только вот сама версия смотрелась дико и нелепо. Всё, конечно, рискованно, но и захватывающе в то же время. Безумно и несбыточно. Но если эту гипотезу принять, то всё складывалось в лучшем виде.

Если бы я был писателем с моей родины, то обрисовал бы нашу встречу таким образом.

Агент шефа был похож на уличного наркомана в состоянии ломки. Молодой парень, но весьма помятый и потасканный. Общий стиль и характер движений позволял заподозрить этого типа в нетрадиционной ориентации. Бледное лицо с глубокими кругами под глазами, которые выдавали не то бессонные ночи, не то плохую работу сердца. Челюсти сжаты, губы потрескались, что добавляло угрюмого выражения. Даже запах – смесь пота, дешёвого парфюма, алкоголя и чего-то химического – работал на легенду. Но, по-моему, шеф знал: это не маскировка.

– Ты заигрался и провалился. – Голос шефа прозвучал жёстко, как щелчок затвора. Он стоял в тени, воротник поднят, но в глазах холодный расчёт. – Где инфа?

Кажется, это всё-таки не парень, а такая резкая девушка.

Агент попытался заговорить, но слова спутались в каше хрипов и кашля. Губы парня дрожали, руки цеплялись за мокрые блоки стены, а взгляд словно выискивал невидимых преследователей. Из кармана куртки старого комбеза он вытащил смятый конверт, заляпанный бурыми пятнами. Шеф выхватил его, не касаясь пальцев агента: те выглядели слишком подозрительно. Сам агент начал сбивчиво рассказывать о последних событиях, про то, как противник стал активнее и опаснее. Только сейчас я заметил, что пальцы у этого персонажа были металлическими. Скорее всего, титановыми.

– Он всё предвидит, он в курсе всех наших… – Агент не закончил. Его глаза вдруг остановились на точке в темноте, там, где туман шевелился как-то иначе. – Уходите! Быстро!

Выстрелы грохнули раньше, чем шеф успел среагировать. Одна пуля пробила конверт, оставив дыру в стене. Вторая попала в шефа – вошла ему в плечо и сбила с ног. Скиннер даже не вскрикнул, только зубами заскрипел.

Агент будто вспомнил, кто он на самом деле. Парень рванулся вперёд, толкнув раненого шефа в противоположную сторону.

– Бегите! – Его голос впервые звучал чётко, уже без всякого притворства. – Код… в деньгах… Остановите проект «Оклемс». Мы верим в революцию до последнего бита!

А может, это всё-таки парень? Не поймёшь.

Прозвучало ещё два выстрела. Я не видел лица шефа – только руку, судорожно сжимающую рану, и быстро расползающееся пятно крови на одежде. Кровь капала и растворялась в лужах.

– Наповал, – буркнул шеф.

Обе пули пробили агенту голову. Нет, всё-таки это девушка. Кажется, я знаю, кто это.

– Что это было, сэр? – спросил я, глубоко внутри надеясь, что увиденное – всего лишь виртуальная симуляция.

– Сами не понимаете? – Левой рукой шеф зажимал рану. – Вызовите эвакуацию, а то рука плохо действует. Теряю кровь… Урановая пуля, чтоб их всех разорвало.

Но я не писатель, обычный сыщик на муниципальной службе. Однако эпизод с агентом запомнился именно так.