Поздравление командира 23 оап погранвойск майора Ф. С. Шагалеева с присвоением звания Героя Советского Союза от сослуживцев – героев Советского Союза, слева генерал Володин А. И., крайний справа генерал Рохлов Н. А., г. Москва, 8 апреля 1982 г.
8 апреля 1982 года. В главке и в авиачастях погранвойск стало известно о присвоении звания Героя Советского Союза майору Фариту Шагалееву. Произошло это знаковое событие в авиации погранвойск благодаря стечению нескольких благоприятных обстоятельств. Майор Шагалеев отлично отлетал сам и грамотно руководил авиагруппой вертолётов в операции «Долина-82». На глазах у руководителя операции генерала армии Матросова лётчики выполнили сложные боевые задачи по вводу семи мотомангрупп в северные провинции Афганистана. И всегда впереди, ведущим был командир авиагруппы Фарит Шагалеев. Его решения на применение вертолётов были обоснованные и взвешенные. А полёты и дела, прямо скажем, – по-настоящему геройские, продуманные, хотя и рискованные.
В интервью журналу «Пограничник» начальник авиации погранвойск генерал Рохлов сказал про майора Шагалеева так: «Фарит Султанович – талантливый, поистине прирождённый вертолётчик. Широко эрудирован в авиационных вопросах, отлично владеет техникой пилотирования вертолётов. Никогда не теряется в экстремальных условиях. Всегда спокоен, выдержан, хладнокровен, решителен. Как человек он – обаятельный, душевный, уважительный, отзывчивый. Шагалеев являет собой подлинный образец офицера, достойный подражания…»
Мало кто знает, что для разбирательства этого случая и других фактов нападений бандитов на наши подразделения на границе, как до, так и в ходе операции «Горы-вес-на-80», по горячим следам с комиссией главка летал и сам генерал Рохлов. Он в числе первых побывал в Куфабском ущелье, на месте падения сбитого вертолёта командира авиагруппы майора Бориса Захарова, и увидел всё собственными глазами. В Москве доложил начальнику погранвойск генералу Матросову:
– Этот случай вынужденной посадки сбитого вертолёта – редкая удача и высочайший профессионализм командира экипажа майора Захарова. Он сумел посадить неуправляемую, полностью загруженную десантниками машину. С отказавшими в полёте двигателями, на режиме самовращения несущего винта «прямо перед собой». Среди камней и валунов в глубоком, извилистом, тесном и тёмном ущелье.
– А что вы скажете об эвакуации экипажа и десантников из вертолёта Захарова из ущелья?
– Эвакуация сбитого экипажа и десантников из этого глубокого ущелья на режиме «висения» штатным и не приспособленным для подъёма грузов вертолётом является уникальной спасательной операцией, проведённой под обстрелами боевиков майором Шагалеевым. На этот период времени аналогов таких операций в Советском Союзе нет. Поэтому оба командира вертолётов, совершившие эти подвиги, – настоящие герои. Оба лётчика достойны награждения.
Руководители погранвойск и КГБ СССР прекрасно знали, что участие авиации погранвойск в оказании «интернациональной помощи дружественному афганскому народу» не афишируется. Погранвойска действуют скрытно, и о присутствии советских погранвойск в Афганистане нигде не сообщается. Поэтому вопрос о серьёзных награждениях отличившихся лётчиков отставили до лучших времён.
Но уже в конце этого 1980 года в числе первых среди лётного состава майор Борис Захаров был награждён орденом Красной Звезды, а майор Шагалеев – орденом Октябрьской Революции. На их наградных листах стояли пометки «без огласки в печати». В апреле 1981 года майор Шагалеев был назначен командиром 23-й Душанбинской отдельной эскадрильи. И в апреле 1982 года он стал Героем Советского Союза.
Награждение Шагалеева Звездой Героя после удачно проведённой операции «Долина-82» произошло тоже при участии генерала Рохлова, если можно так корректно выразиться, вовремя напомнившего генералу армии Матросову о героизме лётчиков в первой боевой Куфабской операции зимой и весной восьмидесятого. И в других боевых операциях – тоже.
По воспоминаниям генерала Николая Рохлова: «После проведения операции “Долина-82” на лётчиков командованием Среднеазиатского округа на присвоение звания Героя Советского Союза были даны две кандидатуры: майора Фарита Шагалеева и капитана Владимира Мусаева. Но Мусаев, по докладу окружных замполитов, в это время где-то засветился, когда был немного выпившим. И кандидатура Мусаева сразу автоматически отпала. Были кандидаты от командования, от опергруппы главка и округа и от разведчиков. Но по разнарядке из наградного отдела ЦК КПСС пограничникам выделили тогда только одну Звезду. И после совещания командования получил я в то время от Матросова команду: “Будем готовить наградные документы на одного лётчика. На майора Шагалеева”».
Вручение награды майору Шагалееву проходило в Москве, в зале Военного совета погранвойск. Вручал звезду Героя председатель КГБ СССР генерал армии Юрий Владимирович Андропов. В присутствии большой группы пограничных генералов и Героев Советского Союза во главе с начальником погранвойск генералом армии Матросовым. Было сказано много хвалебных слов и поздравлений. Были объятия и рукопожатия. А потом были поздравления в кабинете начальника погранвойск, фотографирование со всеми и отдельно с Героями Советского Союза – пограничниками. А закончились эти торжественные дела небольшим фуршетом с шампанским в узком кругу начальников и друзей. С выступлением награждённого, с его словами благодарности за оказанную честь и заверениями о преданности делу охраны и защиты государственной границы СССР.
Он, майор Фарит Султанович Шагалеев, волею судьбы стал первым Героем Советского Союза среди афганских пограничных лётчиков. Первым рядовым офицером после генерала армии Матросова, среди всех пограничников нашей страны. Хотя главный геройский подвиг был им совершён два года назад, до начала первой официальной и успешной боевой операции погранвойск «Долина-82». Ещё 23 февраля восьмидесятого. В день Советской армии и Военно-морского флота. В этот праздник и произошла первая боевая потеря пограничного вертолёта в ходе операции «Горы-80». А награждение за спасение сбитого экипажа и десантников майора Бориса Захарова, да и за десяток других критических ситуаций произошло два года спустя, указом Верховного Совета СССР от 8 апреля 1982 года. А за эти два года много воды утекло и много чего было сделано…
Фарит Шагалеев хорошо помнил бурное развитие афганских событий. Начиная с операции «Горы-80» и до операции «Долина-82», целых два года, руководство погранвойск упорно усиливало авиацию округа и погранотряды на границе с Афганистаном. Фарит не вылезал из боевых командировок, руководя многочисленными авиагруппами во всех шести погран-отрядах Среднеазиатского округа на афганском направлении. Начинали с двенадцати бортов, а сейчас в округе уже тридцать вертолётов. Плюс десять экипажей, командированных из других частей. И всё равно этого мало. Вертолётов явно не хватает. Экипажи из командировок не вылезают.
***
Вспомнил Фарит, как после прибытия с Сахалина в 1978 году вместо обещанных Мары его неожиданно отправили в новое и недавно сформированное авиаподразделение от 4-й Марыйской отдельной эскадрильи в Небит-Даг. Там стоял погранотряд, который охранял границу с Ираном и восточное побережье Каспийского моря. И досталось майору Шагалееву самое настоящее только что созданное комсомольско-молодёжное подразделение.
В тридцать два года он оказался самым старшим и самым опытным среди лейтенантов и старших лейтенантов отдельного усиленного авиазвена в Небит-Даге. И работать, и летать ему с ними пришлось на учебно-боевую подготовку и на охрану государственной границы лётчиком-инструктором по полной программе. Неделями мотался, обучал и вывозил молодые экипажи по пустынным погранотрядам и вдоль Каспия. Иногда сутками не вылезал из вертолёта и даже ночевал в нём вместе с экипажем на жёстком складном сиденье в грузовой кабине под солдатским одеялом.
Фарит Шагалеев с удовольствием летал по пустыням Туркмении. Он чувствовал себя в её жарком климате как рыба в воде, как в родной оренбургской или казахстанской степи. Сухощавый и жилистый, он хорошо переносил туркменскую жару. Ну, может, в туркменской пустыне чуток пожарче, песка и пыли побольше и растительности поменьше. Но зато огненно-красные восходы и закаты пылающего жаром солнца были такие же, как и в его родной степи. Много раз в юности встречал и провожал он их, работая на тракторе и на пахоте целинной землицы.
Вспомнилось, как мечтал быть лётчиком. А началось-то всё с самолётов-кукурузников, опыляющих поля, которые он пахал под Уральском. Как они взлетали с полевой площадки рядом с его станом, поднимая пыль и пронзая рёвом глубокое голубое небо. Как покачивали крыльями эти лёгкие бипланы, словно дразнили и приветствовали его. Тогда и зародилась у Фарита заветная мечта: самому подняться в небо, стать лётчиком. И летать как птица над широкой и бескрайной степью.
И как добивался он своей мечты. Приехал тогда поступать в аэроклуб в Ташкенте. Почему в Ташкент? Да потому, что поговорка тогда такая была: «Ташкент – город хлебный». Значит, с голоду там умереть не дадут. Поехал, не имея там ни знакомых, ни друзей. И ни гроша в кармане. Устроился работать водителем на топливозаправщик на досаафовском аэродроме. Жил рядом, в общежитии. Прыгал с парашютом. Почти 400 парашютных прыжков совершил за два года. Учил русский язык и аэродинамику самолёта. И через год его всё же приняли на курсы ДОСААФ на самолёт Ан-2.
А ещё через год было освоение вертолёта Ми-1. И даже инструктором год потом поработал, обучая молодёжь полётам на вертолёте Ми-1. Вот тогда-то он и получил прочную закалку в освоении вертолёта. И полюбил эту машину-стрекозу на всю жизнь. Даже разговаривал с ней, как с живым
человеком, как с другом или братом. Именно этот момент «общения» с вертолётом после очередного полёта однажды и увидел его первый инструктор, бывший военный лётчик. Он тогда и сказал: «Молодец, Фаритка, настойчивый ты парень. Как у нас в народе говорят, настырный, упёртый. И машину любишь. Далеко пойдёшь, если в надёжные руки попадёшь. Знай: кто освоил вертолёт Ми-1, тот будет летать на любых типах вертолётов».
Этот инструктор тогда и присоветовал ему: «Тебе, Фарит, надо сменить работу и район проживания. Приобщиться к серьёзному делу. К нам в авиаотряд пришла разнарядка на двух человек для призыва в армию. Рекомендую тебе попробовать себя в настоящем мужском деле».
А потом его призвали в армию на два года. Присвоили младшего лейтенанта и отправили служить в погранвойска на остров Сахалин. Начинал с лётчика-штурмана вертолёта Ми-4 в посёлке Озёрский под Корсаковым. Восемь лет прослужил на Сахалине. Все аэродромы, площадки, большие города, посёлки и маленькие фактории облетал на этом острове. Стал капитаном, командиром вертолёта и командиром звена вертолётов Ми-4. Участвовал в сотнях поисков и задержаний нарушителей границы: от обычных нарушителей паспортного режима на побережье острова до многочисленных рыбаков и обыкновенных браконьеров; от скоростных рыболовных судов до парусно-моторных шхун – японских, китайских, корейских. Всяких, вплоть до экзотических, под панамскими, американскими, австралийскими флагами. Закалил характер, отточил технику пилотирования, освоил пограничную службу.
В 1975 году переучился на вертолёт Ми-8т. Вертолёт ему понравился. Возможностей в три раза больше, чем у полюбившегося ему труженика Ми-4. А опытным командирам и лётчикам-инструкторам из 12-го Тбилисского учебного полка погранвойск понравился сам лётчик капитан Шагалеев, который сразу же стал летать на «восьмёрке» самостоятельно, как будто родился за ручкой управления вертолёта. Они и предложили командирам и начальникам в авиаотделе главка перевести его на самостоятельную работу, или, как говорят в армии, на должность с большим объёмом работы. Так и попал Фарит Султанович заместителем командира по лётной подготовке 4-й отдельной Марыйской авиаэскадрильи в жаркую Туркмению.
***
С началом афганских боевых событий в ноябре – декабре семьдесят девятого самые опытные экипажи из Мары, Душанбе и Небит-Дага были командированы в Пянджский и Московский погранотряды и летали в предгорьях Памира. Первыми были экипажи майоров Захарова и Шагалеева, капитанов Мусаева, Мизина, Кутухтина и Трофимова. Все события декабря семьдесят девятого и января восьмидесятого проходили при их активном участии. Вначале – при вполне мирном. Они перевозили людей, продукты, медикаменты и грузы, а также гуманитарную помощь ужасающе бедному афганскому населению приграничных кишлаков на той стороне «речки».
Именно в том высокогорном районе Бадахшана, напротив Пянджского участка нашей границы, самыми первыми зашевелились и подняли головы затаившиеся ещё с тридцатых годов недобитые таджикские басмачи, ушедшие в Афганистан остатки недобитых банд, обосновавшиеся возле нашей границы на другом берегу Пянджа и всю жизнь мечтавшие взять реванш за поражение в тридцатые годы. Спустя сорок лет они и их потомки дождались своего звёздного часа. Они не приняли новую кабульскую демократическую власть и стали организовывать отряды сопротивления. Попросту говоря, под видом отрядов самообороны кишлаков формировались банды мятежников, боевиков или моджахедов, быстро превратившиеся для местного населения в грабителей, насильников, настоящих бандитов и басмачей.
В феврале восьмидесятого ни Шагалеев, ни Захаров, ни командование отряда и округа не знали ещё этого важного факта: что стреляли по ним и сбили вертолёт командира 4-й авиаэскадрильи майора Захарова не кто иной, как советники и личные охранники самого Абдуллы Вахоба, хозяина и некоронованного короля Куфаба и всего горного Дарваза, из его любимого крупнокалиберного пулемёта ДШК. Из замаскированного и укреплённого пещерного района между кишлаками Даргак и Муштив. Узнают лётчики об этом от разведчиков только через год, после того как за этот сбитый вертолёт Абдулла Вахоб выплатит своим охранникам миллион афгани – немыслимую по тем временам сумму для простых горцев, скотоводов и земледельцев. Выплатит, чтобы заинтересовать всех боевиков своей горной страны Куфабии в охоте на русские вертолёты и сбитых лётчиков.
И пообещал хозяин Куфаба, что за каждый сбитый вертолёт и за каждого взятого в плен «шурави» он будет платить и дальше. За сбитый вертолёт и пленных лётчиков – по миллиону афгани. За бронетранспортёр и офицера-пограничника – по полмиллиона афгани. За захваченный у «шура-ви» автомат и взятого в плен солдата – по триста тысяч. Все его соплеменники знали, что Абдулла Вахоб – человек слова. Он, говоря современным языком, бизнесмен и торговец. Сказал – значит, сделает. Но не знали даже его близкие и друзья, что ему сообщили связник и иностранные инструкторы, недавно прибывшие из штаб-квартиры в Пакистане в Куфаб. Что эти миллионы платит не Вахоб, а его партия – «Исламское общество Афганистана». Только нужны подтверждения фактов о сбитых вертолётах. Фото-, кино- и видеоматериалы. И особенно нужны пленные лётчики и офицеры «шурави».
А самое главное – ни Шагалеев, ни Захаров не могли тогда знать и того, что хозяин Куфаба Абдулла Вахоб давно готовился к защите своих Куфабского и Джавайского ущелий. Не готовился он тогда к войне с правительственными войсками или с «шурави». Об этом он даже и не думал. Он готовился защищать свои дома, отары овец, табуны лошадей и верблюдов, лазуритные шахты, склады лазурита и наркотиков от посягательств воров, бандитов и охотников на его лазурит и опиумный мак, его караваны верблюдов с лазуритом и наркотой, его дома, поля, сады и огороды. Сама жизнь заставила его это сделать.
Поэтому Абдулла Вахоб давно создал, вооружил и содержал больше десятка отрядов самообороны кишлаков вокруг его домов и родовых имений в Даргаке и Муштиве и вокруг его трёх шахт по добыче лазурита и складов с этим синим камнем в верховьях Куфаба. Как когда-то охраняли свой родной кишлак Дурадж его отец и дед. До того, как Дурадж смыло камнепадом и селевым потоком при сильном землетрясении и мощном дожде в горах. Но задействовал Абдулла Вахоб эти отряды самообороны крайне редко, до начала афганских событий – только для сопровождения и охраны своих караванов в Рагскую долину, в соседнее ущелье Вардудж и в Фай-забад. А было таких караванов всего три-четыре за летний сезон ежегодно.
Каждый такой вооружённый отряд, или отряд самообороны кишлака Абдуллы Вахоба, состоял из тридцати человек. Молодых таджиков и узбеков, обученных стрельбе и скачкам на лошадях и верблюдах. Старшим всегда был родственник или надёжный человек Вахоба. Каждый отряд имел своё ущелье и свой район или сектор обороны. Каждый отряд жил в своих базовых пещерах и копал новые пещеры, кяризы и подземные ходы сообщений. Это было обязательным условием при приёме новых молодых и сильных людей в такие отряды.
Всё было Абдуллой Вахобом продумано и устроено. Со всеми была связь по рации, а в срочных случаях – через посыльных и гонцов. Каждые сутки в каждом таком отряде десять человек несли службу по охране домов и пещер. Десять копали новые убежища и пещеры или работали в шахтах по добыче лазурита. Десять отдыхали от работы и службы в своих домах и кишлаках. В последнее время руководил этими отрядами самообороны его старший сын, двадцатилетний Джемал. А сам Абдулла ежемесячно ездил на своём любимом верблюде Наримане с охраной в инспекторские проверки и следил за ходом добычи лазурита, строительства убежищ, мостов, кяризов и пещер.
Целых два месяца после высадки первых отрядов «шу-рави» в январе восьмидесятого на Дарвазе: в Нусае, Убагне и Хоуне – Абдулла Вахоб терпеливо выжидал. Послал гонца-связника в Файзабад и ждал ответа на вопрос, что ему делать. Но выпал большой снег, и недельная пурга замела все караванные тропы в горах. И только 20 февраля его связник прибыл в Муштив. С ним – два представителя штаба «Исламского общества Афганистана» от Раббани. Англичане или американы, потому что говорили на английском. Профессиональные военные. С инструкциями по организации вооружённой партизанской борьбы с неверными, то есть с правительственными войсками и с советскими – «шурави».
Не особенно радостно восприняли эту новость Абдулла Вахоб и его родной дядя эфенди Амальбек. Они оба хорошо понимали, что одно дело – защищаться и воевать с местными ворами, разбойниками и бандитами. И совсем другое – воевать против «шурави» и правительственных войск. У них вертолёты, бронетранспортёры, пушки, миномёты и автоматы.
Но польстило Абдулле Вахобу именно то, что в двух присланных со связником и иностранными советниками-инструкторами важных и секретных документах на его имя именно он, Абдулла Вахоб, был назначен руководителем «Дарвазского фронта по борьбе с неверными и с шурави» и одновременно командующим всеми группами моджахедов «Исламского общества Афганистана» всех трёх ущелий горного Дарваза. И назначен не кем-либо неизвестным, а самим лидером партии «Исламское общество Афганистана» Бурхануддином Раббани, уважаемым среди таджиков учёным-богословом, бывшим профессором Кабульского университета. Его подпись и огромная личная сургучная печать стояли под этими важными документами.
И Абдулла Вахоб сразу вырос в своих глазах, возгордился своей значимостью и важностью. Он как бы оказался наравне со своим давним другом и кумиром – Ахмад Шахом Масудом, давно обосновавшимся в Панджшерском ущелье под Кабулом, и стал наравне с Забибулло из провинции Балх. И даже выше шейха Наби и инженера Башира из провинции Тахар, из-под Талукана, которые по этим документам должны были даже ему подчиняться. Абдулла Вахоб сразу увидел мощную структуру «Исламского общества Афганистана» (далее по тексту – ИОА) в северных провинциях страны и окончательно решил возглавить «Дарвазский фронт в борьбе с неверными и шурави». Только так он сможет защитить свои владения, дома, пастбища, стада коз и овец, табуны лошадей и верблюдов, а также свои лазуритные шахты и караваны с лазуритом от новой власти и поумерить аппетиты обнаглевших вождей пуштунских племён на севере Афганистана.
***
А уже 23 февраля восьмидесятого по команде новых инструкторов и советников Вахоба были обстреляны два вертолёта «шурави» в Куфабском ущелье. Внезапным пулемётным огнём и залпами из стрелкового оружия личной охраны Абдуллы. Именно тогда вертолёт командира Марыйской эскадрильи майора Бориса Захарова был сбит из ДШК и произвёл вынужденную посадку в глубоком ущелье. На участке тогда ещё Хорогского погранотряда Среднеазиатского погранокру-га, между кишлаками Даргак и Муштив в боковом ущелье Да-рай-Сабз, соединяющем два больших ущелья древнего Дар-ваза, Куфабское и Джавайское, на территории Афганистана.
В составе сбитого экипажа майора Бориса Захарова были старший лётчик-штурман старший лейтенант Битюцкий Сергей Евгеньевич, борттехник лейтенант Абдулин Владимир Ра-фитович, бортмеханик прапорщик Гришин Александр Иванович. Из состава десанта из десяти человек, находившегося в вертолёте, при жёсткой вынужденной посадке погиб радист мотомангруппы рядовой Малыгин Александр Германович и два солдата получили ранения.
Заместитель командира эскадрильи майор Фарит Шагалеев (старший лётчик-штурман – лейтенант В. И. Пигарев) высадил свой десант в точке, указанной ему с командного пункта руководителем операции. Ближе к границе. Не имея связи с командиром, майор Шагалеев вернулся в Куфабское ущелье и под огнём противника отыскал место вынужденной посадки своего ведущего. Совершил сложную посадку к сбитому вертолёту. И на режиме висения своего вертолёта поднял всех десятерых десантников на свой борт и эвакуировал экипаж и командира своей части.
А через полчаса после взлёта вертолёта майора Шагалеева со спасёнными лётчиками и десантниками отряд моджахедов во главе с советниками Вахоба был уже возле сбитого вертолёта. Все радовались, кричали и ликовали, видя дело своих рук. Фотографировались на фоне лежащего вверх колёсами вертолёта и стреляли вверх, не жалея патронов. Кричали «Аллах акбар», исполняли радостные прыжки и дикие танцы.
Все моджахеды ликовали, кроме самого Абдуллы Вахоба. Он сразу понял, что сбитый вертолёт «шурави» ему не простят. Что время хрупкого равновесия и народной дипломатии закончилось. На Дарвазе началась война. И выходит, что он начал её первым. А самое главное, чем был недоволен и о чём постоянно думал Абдулла Вахоб, – зачем эти глупые советники стали стрелять из главного опорного пункта на склоне ущелья и из его любимого ДШК рядом с его домом? Ведь этим самым они выдали основное место расположения его базы, штаба, его дома. И что всё это добром не кончится. «Шурави» – не такие глупые люди и потери своих лётчиков и вертолёта точно ему не простят. Надо срочно менять базу, уходить выше по ущелью, в пещеры Малого, или Верхнего, Куфаба.
***
Этот первый случай спасения экипажа сбитого пограничного вертолёта в афганских событиях подробно и много раз расписан в печати и хорошо известен в авиации погранвойск. Фарита Султановича справедливо и заслуженно в очерках и статьях называли «лётчиком от бога», «пограничным асом», «нашим талисманом», «гордостью авиации погранвойск».
Обратимся к фактам. В личном деле офицера Шагалее-ва есть документ, правда, более позднего времени, отправленный из его душанбинской части 20 июня 1983 года в политотдел Среднеазиатского погранокруга и одновременно в политуправление ГУПВ КГБ СССР. Но документ этот был написан в момент представления Шагалеева к званию Героя Советского Союза. Вот его полный текст.
Герой Советского Союза майор Ф. С. Шагалеев, фото из справки из части в политуправление ГУПВ, 20 июня 1983 г.
«Подполковник Шагалеев Ф. С., 1970 года призыва, образование среднее, член КПСС, национальность татарин, командир в/ч 9809 с 1981 по 1983 год. За период с декабря 1979 по апрель 1982 года совершил 1500 боевых вылетов. Впервые в истории авиации погранвойск в 1980 году освоил боевое применение авиационных средств поражения и десантирование в горных условиях на высоту 3500 м в районе ущелья Куфаб. За один только 1980 год налетал рекордное количество часов для авиации погранвойск – 980. Снайперским огнём бортового оружия в составе экипажа уничтожил более 500 бандитов, около 20 складов с оружием и укреплённых пунктов бандформирований. Впервые в авиации погранвойск в условиях высокогорья в районе Дашти-Кала, Рустак, Калай-Куф освоил ведение боевых действий авиации в ночных условиях.
Наиболее выдающиеся подвиги подполковника Ф. С. Шагалеева:
23 февраля 1980 года в районе к. Даргак, ДРА, под огнём противника совершил посадку к потерпевшему аварию вертолёту и эвакуировал экипаж и командира своей части Б. И. Захарова.
В 1980 году в районе к. Джирву-Поин, ДРА, под огнём противника вывез с поля боя восемь тяжелораненых пограничников. Всего за период с 1980 по 1983 год экипажем подполковника Шагалеева Ф. С. вывезено более трёхсот раненых и больных пограничников.
В 1981 году в районе к. Бандар-пост, ДРА, эвакуировал экипаж потерпевшего аварию вертолёта капитана В. А. Лебедя, совершив посадку на крайне труднодоступную площадку.
В феврале 1982 года в районе к. Вазирхан в ходе боевой операции был подбит вертолёт капитана В. В. Плато-шина. Взяв на борт группу авиационных специалистов, Ф. С. Шагалеев доставил их к месту вынужденной посадки. После устранения боевого повреждения двигателя вертолёта лично перегнал подбитую машину на базовый аэродром Пяндж.
В октябре 1982 года при проведении операции по «очистке» от бандитов ущелья реки Куфаб отряд наших десантников попал в засаду и был окружён. Для поддержания моральнобоевого духа пограничников и с целью предупреждения ночного нападения бандитов на окружённых в течение ночи экипажи подполковника Шагалеева Ф. С. и майора Мусаева В. И. барражировали над местом дислокации десантной группы в условиях высокогорья.
Заместитель командира в/ч 9809 по политчасти майор В. Сериков».
Уникальность личности подполковника Фарита Шагалеева как заместителя командира по лётной подготовке 4-й Марыйской эскадрильи, а затем и командира 23-й Душанбинской отдельной эскадрильи погранвойск состояла в нескольких ипостасях. Лётчик-инструктор. Проверяющий. Обучающий. Воспитатель. Командир-организатор. И ещё – грамотный и везучий лётчик. Он с энтузиазмом, активно и безотказно в сложный начальный период боевых действий авиации погранвойск в Афганистане летал по нескольку десятков и даже сотен боевых вылетов с каждым экипажем обеих авиачастей. Почти со всеми прибывающими в командировку экипажами, а затем и со всеми вновь прибывающими в часть молодыми лётчиками для замещения вновь открывающихся вакантных должностей. Он обучал их особенностям полётов и посадок в высокогорной и пустынной местности. Обучал меткой стрельбе из пулемётов, пушек и пускам ракет. Тактическим приёмам в бою и при преодолении ПВО горных баз противника. А в результате – прекрасно знал каждого своего лётчика. Что называется, «от первого лица». Он отлично знал, что в воздухе поначалу, когда по тебе стреляют и попадают в твой вертолёт, все молодые лётчики ведут себя по-разному. Могут и оторопеть, испугаться и впасть в ступор. Именно там, в воздухе, в критических ситуациях проверяется лётчик. Его боевые и бойцовские качества.
Вот как вспоминает бывший правый лётчик майора Шагалеева лейтенант Валерий Романов о первых боевых вылетах в Куфабское ущелье на свободную охоту уже через месяц, в тот самый район, где был сбит вертолёт майора Бориса Захарова:
Реконструкция боевого подвига майора Ф. С. Шагалеева по спасению экипажа и десантников сбитого вертолёта командира своей части майора Захарова Б. И., Куфаб, 23.02.1980
«…Наш облегчённый вертолёт Ми-8 скользит из одного энергичного крена в другой, с общим направлением вдоль Ку-фабского ущелья, набирает высоту выше перевала 3900 метров. Командир весь во внимании, вдруг он что-то увидел на склоне ущелья. Кратко бросил: “Атакуем ДШК. Тот самый, который сбил нашего командира”.
Зашёл со стороны ледника и солнца и стал внезапно пикировать на засаду, как я позже узнал, из которой месяц назад был сбит командир эскадрильи майор Захаров. Как коршун, стремительно ринулся вниз, увидев цель. Я тоже держусь за ручки управления, во все глаза смотрю, но пока ещё ничего не вижу. Он пускает короткую серию НУРСов по каменной кладке с амбразурой на гребне ущелья. Её сразу заволокло дымом и пылью. И резко выходит из пикирования на высоте три тысячи метров. Гасит скорость. Разворачивается. Потом скользит левым бортом вдоль ущелья на скорости пятьдесят километров. Проходит близко над засадой на скале. Ищет стрелков. Вертолёт находится на запредельных режимах, его трясёт от перегрузки. Несущий винт сильно хлопает лопастями. Вот-вот мы свалимся вниз, в неуправляемый полёт.
И тут я максимум в двухстах метрах от себя увидел, как по склону ущелья прячется от нас и ползёт к расщелине здоровенный детина. Сразу доложил командиру. Вылитый басмач тридцатых годов. В чалме, длинной рубахе, безрукавке и шароварах. С гранатомётом или ручным пулемётом в руках. Поняв, что он обнаружен и сейчас по нему будут стрелять, боевик смело и уверенно прыгнул вниз по крутому сыпучему склону ущелья под укрытие камней и кустарников. Но не успел уйти. Командир резко довернул вертолёт вниз и всадил в него серию из восьми ракет, размазав его взрывами по склону. Тот завалился навзничь, покатился вниз и с грохотом камней упал в глубокое ущелье.
Затем командир делает большой правый крен, глубокое скольжение и бросает вертолёт почти вертикально вниз, в пропасть посреди ущелья. Набирает скорость больше сотни и на двух тысячах метров плавно выводит вертолёт в управляемый полёт. В будущем мы все, его молодые правые лётчики, также научимся и будем выполнять взлёт с переднего колеса в глубокие ущелья Афгана.
Очень многим прибывшим в командировки друзьям и молодым лётчикам Фарит Султанович Шагалеев помог проверить себя в горах. И поверить в себя в бою. И многие, особенно молодые лётчики, были благодарны ему тогда и благодарны до сих пор. Его простые обнадёживающие слова, которые он говорил, помнят все начинающие боевые лётчики. Мне, тогда лейтенанту Романову, он говорил так: “Валера, не пройдёт и два-три месяца, и у тебя также всё в технике пилотирования отлично будет получаться. Учись, мотай на ус, перенимай опыт у “стариков”, пока есть возможность, чтобы самому потом не конструировать и не изобретать велосипед”.
При этом он часто всем начинающим лётчикам показывал свой коронный номер, как надо выполнять внезапный манёвр. После опознания цели он быстро разгонял скорость вертолёта до максимальной и делал над целью энергичный разворот с крутым переворотом на горке. Выходящий за рамки всех разрешённых инструкцией вертолёта параметров по крену. И на коротком крутом пикировании мастерски вгонял серию залпов неуправляемых ракет точно в малюсенькую цель. В позицию ДШК, расщелину или окоп противника. В окна пещер или двери домов. Круто выходил из пикирования. Уходил от цели на предельно малой высоте с энергичным выполнением противозенитного манёвра. Этот финт или приём всегда впечатлял нас, молодых лётчиков. И заставлял изучать аэродинамику и перенимать его опыт. Этот далеко не новый способ обучения в авиации называется “Делай как я. А если сможешь, то и лучше меня”».
По записям в уникальной лётной книжке Фарита Шагалеева были дни, когда он налётывал по 12–14 часов за сутки и совершал по 6–7 боевых вылетов. А это значит, что он выполнял до 20 и более посадок с подбором площадок на афганской территории. Сложнейших посадок в горах при полном отсутствии подготовленных посадочных площадок. Прилетал десятки раз на базу с боевыми пробоинами в продырявленном, как решето, вертолёте. Эта лётная книжка достойна быть экспонатом в любом военном музее России. Прежде всего – в музее авиации погранвойск или авиации органов безопасности СССР и России.
И при этом Шагалеев за годы Афганской войны не потерял ни одной машины. Не имел ни одной вынужденной посадки на афганской территории, ни одного ранения у членов экипажа. И у себя – тоже. Удивительно, но это факт. Не зря лётчики звали его «наш талисман». В истории авиации погранвойск в период Великой Отечественной войны, в локальных войнах и вооружённых конфликтах на границе известны десятки случаев, когда лётчик, штурман, борттехник выполняли самый первый или первый десяток боевых вылетов и их сбивали. И некоторые из них погибали в первых боевых вылетах. А Фарит Шагалеев имел с 1979 по 1996 год 3500 боевых полётов. И ни ранений, ни вынужденных посадок. Ну как тут не подумать, что этот человек храним самим Господом или Аллахом. Или их ангелами-хранителями. Вот так я считаю и не иначе.
Из его лётной книжки нам известно, что генерал-майор Фарит Шагалеев – абсолютный рекордсмен бывшего СССР и России по количеству боевых вылетов в Афганистане, Таджикистане и на Северном Кавказе. Только за первые два года Афганской войны, на момент представления его к званию Героя Советского Союза в апреле 1982 года, у него было более 1500 боевых вылетов. Это видно и из официальной справки, представленной выше. А за все 12 лет участия в боевых действиях в Афганистане, на таджикско-афганской границе и на Северном Кавказе у него 3500 боевых вылетов. В среднем – по 300 вылетов ежегодно на вертолётах Ми-8, Ми-24 и Ми-26. История не знает ни одного советского, российского или иностранного лётчика с таким количеством боевых полётов за двенадцать боевых лет.
Дальнейшая судьба героя такая. Два года подполковник Шагалеев был командиром 23-й Душанбинской отдельной авиаэскадрильи погранвойск. Руководил авиагруппами более чем в пятнадцати боевых пограничных и специальных операциях. В ноябре 1983 года подполковник Шагалеев был переведён в Москву старшим инспектором-лётчиком, а затем, в 1985 году, назначен начальником службы безопасности полётов авиаотдела Главного управления погранвойск КГБ СССР. Окончил заочно Военно-воздушную академию имени Ю. А. Гагарина. В 1989 году был назначен заместителем начальника войск по авиации Северо-Восточного по-гранокруга в Петропавловск-Камчатский. В 1991-м получил воинское звание «генерал-майор». В 1994 году по его собственной просьбе был переведён на должность заместителя командующего авиацией Группой погранвойск РФ в Республике Таджикистан. После увольнения в запас в 1997 году работал ведущим лётчиком-испытателем и помощником генерального конструктора фирмы «Камов».
И мы ещё много раз встретимся на страницах этой книги, «Вертолёт», с Фаритом Султановичем Шагалеевым. И с ним лично, и в воспоминаниях о совместных боевых полётах его командиров, подчинённых и боевых друзей. Испытания Афганской войной и вооружёнными конфликтами на границе он прошёл с честью. А вот выдержит ли он достойно испытание известностью и славой, обрушившейся на него после присвоения звания Героя Советского Союза? Это непростой вопрос.