Старший летчик-штурман вертолёта Ми-24, инспектор-штурман авиаотдела ГУПВ подполковник В. С. Новиков, март 1982 г.

«На войне не бывает неверующих людей…» И вторая фраза: «Не было бы молитвы “Господи, спаси и сохрани” – не было бы и десятка моих чудесных спасений.» Это слова самого начальника погранвойск генерала армии Матросова в одной из наших спонтанных и задушевных бесед в его кабинете, ближе к середине Афганской войны. К сожалению, Сергей Лоскутов узнал и осознал эти постулаты значительно позже.

А в то время, в апреле и мае восемьдесят второго, я стеснялся своей внезапной просьбы и веры в Господа Бога или в Высшие силы «Спаси и сохрани». Но спустя пару лет тоже понял, что атеистом на войне можно быть только до первой турбулентности. Под авиационным и метеорологическим термином «турбулентность» боевые афганские лётчики понимают болтанку, «физическую и психологическую встряску» при возникновении в полётах стрессовых и нештатных ситуаций. Чаще всего – вынужденные посадки. Сбили, неудачное приземление. Гибель или ранения лётчиков, десантников. Отказы двигателей, гидросистемы, органов управления, пожар в вертолёте. А рядом садится другой вертолёт и спасает, вывозит раненый экипаж и десантников. Или такой феномен: прилетел экипаж на базу на одном двигателе, на изрешечённом пулями вертолёте, а все лётчики каким-то чудом живы, даже раненых нет. И такое бывало сотни раз. Поневоле начнёшь верить в чудеса. Может быть, в Господа Бога или в ангела-спасителя. Может быть, в судьбу. Может быть, в Высшие силы, в Высший разум, о которых пока не только нам, простым смертным, но и современной науке точно знать не дано.

И всё было бы хорошо и давно бы забылось это моё происшествие под Талуканом за чередой других событий, не менее напряжённых и боевых. Если бы не одно «но». С годами Сергей Лоскутов вдруг осознал, что именно после этого боевого вылета, после ударов головой и правым виском о прицел и затылком об остекление кабины, после травмы и, вероятно, сотрясения головного мозга появились у него странные изменения в сознании. Изменились желания и даже возможности и способности. Появилась повышенная чувствительность к обману, фальши и несправедливости.

Но Сергей не решился тогда рассказать начальникам, друзьям и даже жене о том, что, когда был сбит, несколько минут находился без сознания. Совсем без сознания. Или, может быть, в каком-то сне, трансе или полусне. И будто бы

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка я плавал, летал или свободно парил в воздухе рядом и немного выше своего вертолёта. Парил в воздухе, как птица, с помощью одних только раскинутых в стороны рук, плавно шевеля руками и ногами. Ощущал себя сильным и счастливым человеком, радующимся прекрасному чувству полёта, видел удивительно яркие краски и чёткие картинки природы, необъяснимое блаженство на душе. И одновременно увидел себя со стороны, уткнувшимся лицом в прицел возле педалей в своей кабине, в накренившемся и неестественно задравшем нос вертолёте. То есть как бы сам парил в воздухе, одновременно видел своё поникшее тело в кабине вертолёта и даже наблюдал за собой, лежащим возле педалей в вертолёте. Чудеса какие-то, необъяснимые логикой.

Что же это такое было? Ступор, транс, шок? Бессознательное состояние? Может быть, даже клиническая смерть? Паря тогда над сбитым вертолётом, я упорно повторял в своём сознании: «Надо жить, надо бороться за жизнь. Надо лететь, надо посадить вертолёт». И очнулся я уже в кабине, с трудом оторвавшись от прицела, на коленях поднимаясь от педалей и садясь на своё сиденье. Со временем я понял, что оказался на несколько минут по ту сторону жизни. В общем, побывал на том свете, в другом, параллельном пространстве или в другой действительности, другой реальности. А Господь Бог, или мой ангел-хранитель, или некто другой из этой Божественной иерархии решил, что мне ещё рано прощаться с жизнью на этом белом свете, и вернул меня обратно.

Время у меня было, память восстановилась. Вот я и восстанавливал поминутно свой неудачный боевой вылет под Талуканом. Всегда помню голос за кадром невидимого мне существа: «Ему ещё рано к нам, он ещё не всё в этом мире

совершил». Спасибо ему за это мудрое решение. Кому же хочется умирать в тридцать пять лет? Я и на самом деле ещё многое не сделал в этой жизни. И я сразу понял, осознал, что все мы, земные люди, приходим в этот мир, чтобы выполнить какую-то миссию, предназначение. Задачу, поставленную для каждого человека создателями или иерархами Высшего разума. Со временем я понял: случайно или намеренно, но я был посвящён в величайшую тайну человеческого бытия – в продолжение жизни души человека после его физической смерти. И что этот процесс «кем-то» свыше жёстко контролируется и управляется.

Современная медицина, уже расшифровавшая геном человека, на практике и в многочисленных опытах доказывает, что такое явление, как «раздвоения личности», при ударе головой имеет место быть в сотнях и тысячах случаев. В этот самый момент клинической смерти человека у него резко и пока неизвестно почему повышаются ресурсы организма. Потому что усиленно работают скрытые отделы головного мозга и появляются картинки типа: «свет в конце тёмного туннеля», «зашкаливает уровень гормона счастья – серотонина» или «возникают в памяти удивительные картинки древних событий из прежних жизней». И мозг человека переформатируется, у него улучшается память, повышается активность и работоспособность. Обычно такие люди пересматривают своё отношение и с уважением относятся к религии, к верующим, к Богу, а то и сами начинают ходить в церковь и верят в существование Бога.

***

Я понимал, что рассказать об этом своём видении в этом боевом вылете никому нельзя. Меня сразу засмеют, признают ненормальным, шизофреником, начнут обследовать, лечить

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка в госпиталях. Спишут с лётной работы, уволят из армии. Может, даже и упекут в дурдом. И прощайте, полёты и авиация. А видёние этого парящего в воздухе ангела с моим лицом и моими мыслями часто повторялось и повторялось в моих снах. В течение десятка лет. Как наваждение. Как навязчивое, тревожное напоминание о тех прошлых грозных, смертельно опасных минутах. О моём раздвоенном сознании. О том, что было или чего не было. О галлюцинации или познании существования другого мира. О скрытой тайне бытия и моего полёта.

Вначале Лоскутов обнаружил, и мне подсказали сослуживцы, да и жена и дети заметили: я стал быстро седеть. За летний месяц отпуска в тридцать пять лет из светловолосого молодого человека я превратился в седовласого и пожилого. Но начальники и друзья это признавали вполне нормальным явлением. Ведь за один только восемьдесят второй год я четыре раза прилетал на базу с пулевыми пробоинами в вертолётах, дважды был сбит в разных экипажах и производил вынужденные посадки под огнём противника. Подумали, что из-за стрессов и переживаний я и поседел.

Да я и сам заметил, что, если раньше после трудового рабочего дня в одиннадцать часов я сразу быстро засыпал и спал свои семь часов, не видя снов, то после этого самого боевого вылета и начались чудеса. Вечером я подолгу не мог уснуть, рано просыпался. А во сне теперь всегда летал. И потом вдруг начал видеть цветные сны. Летал на высоте птичьего полёта в сине-голубом небе, раскинув руки вместо крыльев. Смешно и неуклюже пытался взлетать, разбегаясь и отталкиваясь ногами. Чаще всего взлетал. Когда же взлёт был неудачным, я падал на грешную землю. Ударялся и сразу же просыпался. И опять видел себя в воздухе как бы со стороны. И выглядел я при этом во сне, находясь под своим-то

одеялом и взглядом со стороны, как-то очень уж старомодно: в странном старинном тёмном шерстяном плаще, сандалиях из жёлтой кожи с завязочками-плетёнками до колен. Такую странную обувь и одежду я никогда и нигде в реальной жизни не видел, а тем более не носил.

И ещё: я летал во сне на самолётах и вертолётах и исключительно за ручкой управления вертолёта или за штурвалом самолёта. Самолёт этот был сильно похож на старый допотопный У-2 или биплан типа Ан-2. И всё это тоже как-то не могло соответствовать реальности жизни. Больше половины своей лётной службы в авиации погранвойск я отлетал штурманом самолёта на скромном сиденье сзади или справа от командира экипажа, с картой и бортовым журналом, ветрочётом, навигационной линейкой и карандашом в руках. А самое неприятное было то, что многократно повторялся один и тот же сон или сюжет.

Лечу я один в кабине на вертолёте на малой высоте, и вдруг неожиданно впереди из тумана появляется высокая стена или гряда гор. Я буквально хватаю и тяну ручку управления на себя. И едва переваливаю через этот хребет, облегчённо вздыхаю. Или врезаюсь в горы – и в холодном, леденящем душу поту просыпаюсь и, даже пробудившись, ощущаю неудержимую нервную, судорожную дрожь. Со временем я научился после такого трагического конца сна не вставать с постели сразу. И как бы отматывал сон назад, до нормального полёта. Затем спокойно и заранее брал ручку управления вертолётом на себя и уверенно преодолевал стену гор. Потом уже просыпался и вставал. Уснуть после этого сна я уже не мог, хоть это было и в пять утра. Но чувствовал себя победителем.

И третий сон тоже часто посещал меня. Сон был из детства. Точно по военному кинофильму «Два капитана» Вениамина Каверина. По книге, которую я читал не менее десятка

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка раз, и фильму по этой книге, который я смотрел тоже раз десять. Подбитый самолёт, оставляя шлейф чёрного дыма через весь кадр сверху слева вниз, почти падая, снижается. Лётчик ранен. И с трудом вынужденно садится в голой арктической тундре. И с этим сном я тоже со временем справился, научился упреждать это событие. И за пару минут до посадки уже успевал вытащить раненого лётчика с его сиденья, сесть на командирское кресло и удачно посадить самолёт без шасси на брюхо. Так-то оно было во сне. Но ведь в самом-то деле этого ничего в реальности со мной никогда и не происходило. Всё это выходило из области снов, мистики и фантастики, однако постоянно и упорно повторялось и стало уже каким-то наваждением, как будто предупреждением о грядущих трагических событиях.

Спустя два десятка лет Сергей Лоскутов в специальной медицинской литературе прочтёт, что такие случаи, оказывается, далеко не единичны. И происходят они после сильных стрессов, когда человек побывает на грани жизни и смерти. Когда душа человека отделяется от его тела. В эти-то мгновения и происходят изменения в мозгу человека. И он получает новые возможности и способности. Если, конечно, душа возвращается и человек снова оживает. Но вот Сергей никаких таких новых талантов и способностей в тот год у себя не обнаружил.

Однако со мной после того боевого вылета стали вдруг происходить странные явления и удивительные события.

Первое из них и совсем неожиданное: до этого случая всегда скромный, выдержанный и уважительно слушающий старших товарищей, Сергей Лоскутов вдруг стал смелым и категоричным в суждениях. Как будто мой характер подменили. Как будто кто-то со стороны или собственный внутренний голос мне подсказывали: «Ты же много раз видел это своими

глазами. Значит, это не единичный случай и даже не тенденция, а система. Если ты не скажешь об этих отрицательных фактах начальству или сам не изменишь ситуацию в лучшую сторону, то нанесёшь большой вред своему воюющему лётному составу…»

По ходу службы в опергруппе главка, познакомившись, по сути, со всеми генералами погранвойск и с руководителями боевых пограничных операций на севере Афганистана, Лоскутов неожиданно стал смело высказывать при них своё мнение. На равных. И даже, исходя из хорошо известных мне требований руководящих авиационных документов, директив и указаний начальника погранвойск Матросова и из собственного накопленного боевого опыта, стал учить, как надо делать правильно и грамотно. Это было даже для меня самого поначалу странно и удивительно. Но окружающие, как ни странно, принимали это как само собой разумеющееся.

Второе. Как будто кто-то посторонний и неизвестный «мистер икс» после этого полёта запрограммировал мне всю мою жизнь и постоянно направлял меня и подталкивал в нужном ему направлении. Этот тайный и неизвестный «некто» организовывал мне встречи с интересными и значимыми людьми: большими начальниками и генералами, ветеранами авиации, учёными, историками и писателями. Через испытания, преграды и соблазны упорно тащил меня к какой-то высокой и сначала даже непонятной мне самому цели.

С чего бы это вдруг, ведь никто меня не заставлял, не просил, не приказывал, но я стал собирать в одну папку материалы по истории пограничной авиации. А в другую папку собирал геройские случаи и события, а также конкретные факты аварий и катастроф лётного состава в Афганской войне. Упорно и аккуратно вёл учёт результатов боевых полётов и писал ежегодные обзоры по боевым действиям авиации

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка погранвойск в Афганистане. Встречался с героями и ветеранами авиации погранвойск, уточнял и записывал их биографии, факты, эпизоды, случаи, произошедшие с ними в обычной земной жизни и в воздухе. Смотрел их семейные фотоальбомы, выбирал нужные фотографии, копировал их и возвращал фото владельцам.

А через несколько лет вдруг совершенно случайно, читая какую-то популярную медицинскую брошюрку, я и узнал, что удар по правому виску или по правой стороне головы часто приводит к усилению работы правого полушария головного мозга человека, которое отвечает за интеллектуальное, духовное развитие. Именно тогда я и понял, что получил дополнительный толчок, новый импульс к усилению развития своего интеллекта, в том числе фантазии, памяти, усиленного образного мышления и воображения.

Третье. Со временем я вдруг вспомнил, с чего же всё это началось. Буквально за неделю до этой мартовской командировки на войну в авиационном отделе главка прошло партийное собрание, на котором секретарь парторганизации авиаотдела полковник Зносок Степан Иванович поднял вопрос о работе над историей авиации погранвойск. Приближалась юбилейная дата – пятидесятилетие со дня создания авиации в погранвойсках. И требовались материалы для печати. А желающих работать над историей и тем более писать статьи в газеты и журналы среди офицеров авиационного отдела не нашлось. Никого.

И тогда Лоскутов взял слово и высказал мнение:

– Ясно, что кавалерийской атакой этот непростой вопрос мы не решим. Для этого нужна долголетняя комплексная программа изучения многих аспектов нашей истории: работа в архивах и музеях, встречи с ветеранами, героями, накапливание и систематизация материала. Это работа не одного

года и не одного человека. Глубокая и обширная работа целой команды специалистов, коллектива, группы заинтересованных и способных к этой работе людей.

Известно, что в армии – уже давно и не нами так было заведено – кто предложил, тот и исполняет. Кто тянет воз, на того и груз кладут. В решении партийного собрания авиаотдела главка так и записали: поручить коммунисту Лоскутову работать над историей авиации погранвойск и подготовить статью в августовский номер журнала «Пограничник». А ведь я знал уже тогда, что инициатива в армии часто бывает наказуемой. Проявил инициативу – сам её и выполняй. А выполнять что-либо новое и сложное – это тогда надо было делать не с помощью кого-то, а всегда вопреки кому-то.

И Сергей точно вспомнил, что до этой мартовской командировки он тоже собирал, работал, писал и переписывал материал по истории авиации погранвойск. На семидесяти страницах этого первого чернового варианта моей рукописи было много «белых пятен», неизвестных нам, современникам. И в ходе этой мартовской командировки мысли мои тоже были забиты этой статьёй. И даже в полёте эти раздумья помимо моей воли лезли мне в голову. Тем более что срок написания статьи был ограничен. Хотя я совершенно точно, ещё с училища, знал: в полёте надо думать только о полёте.

Уже тогда Сергей неожиданно понял, почувствовал, открыл для себя и осознал, что ему самой судьбой суждено стать историком и писателем. Чтобы рассказать изнутри, из глубины и сердцевины службы и боевых действий пережитые события, сложные авиационные и пограничные дела и нелёгкую службу лётчиков по охране и защите государственной границы СССР, соединяя художественные образы всех, с кем пришлось встретиться за тридцать лет службы в погранвойсках, героические подвиги лётчиков границы

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка и историю авиации погранвойск. Но историю не белую, пушистую и отрецензированную чиновниками и политиками, а трудную, рабочую, порой неприглядную и противоречивую, настоящую историю, близкую к правде, к истине.

Показать при этом сложности и тонкости лётного, штурманского и инженерного профессионализма. Волнения, тревоги и риск молодых и опытных, отважных и образованных лётчиков границы, ежедневно летающих по самой кромке и по всему периметру почти семидесятитысячекилометровой государственной границы нашей страны. Вдоль тихоокеанского побережья и арктических морей и даже вглубь полярного бассейна. Для контроля 200-мильной экономической зоны морей Северного Ледовитого и Тихого океанов с удалением до 400 километров от береговой черты. Про морских вертолётчиков, несущих службу на авианесущих пограничных сторожевых кораблях. Про вертолётчиков, отличившихся в боях и в операциях на Даманском и в Афганистане, на таджикско-афганской границе и на Северном Кавказе.

Вспомнить всех, кто погиб, выполняя воинский долг в Афганистане, защищая государственную границу и интересы СССР и России, тех, кто и до сего дня отдаёт стране свои сердца и души, кладёт талант и разум на алтарь своего Отечества и для защиты людей земли своей родной, не стремясь при этом за богатствами, на которых многие сегодня в нашей России уже помешались, не пробиваясь к высоким пьедесталам власти и почёта. А только для Родины. И для совести. И таких людей среди лётчиков-пограничников – подавляющее большинство. Именно для них эта моя историческая работа, моя жизнь, мои дни и годы размышлений, долгие и тревожные ночи творческих поисков, воспоминаний, волнений и тяжких дум.

***

И второе, не менее важное, событие, что я со временем осознал и стал изучать. Когда мне попала в руки плёнка записи бортового магнитофона из «чёрного ящика» этого самого моего боевого полёта в момент сбития вертолёта Ми-24 под Талуканом. Кроме прочего я сразу вспомнил ощущение сверхлёгкости, яркий свет и неземную красоту нашего мира сверху, с высоты птичьего полёта. И главное, слова: «Ему ещё рано к нам, он ещё не всё совершил в этом мире». Я пытался найти эти слова на той магнитофонной записи. Но, увы, не нашёл, хотя десятки раз прослушивал запись в этом месте. Нет там таких слов.

Значит, они отпечатались только в моём мозгу. Но кем они были произнесены? Я их помню десятки лет, они не выветриваются и не уходят из моей памяти. Кто тот невидимый мой спаситель – ангел или сам Господь Бог, который явно помог мне посадить вертолёт и в целом выпутаться из этой сложной боевой ситуации? Начиная с того, почему так скоро зажили мои раны на лбу и правом виске и быстро перестали болеть. Так быстро на мне раньше ничего не заживало, всегда болело. В детстве после сотен падений с велосипедов, на лыжах и коньках, с кедров и берёз всё болело месяцами.

И вот после этих полётов и странных видений пришёл я, грешный мыслитель и бедолага, к риторическому вопросу: значит, существуют другой мир и сущности (люди, боги, ангелы), которые нами, земными жителями, управляют? И даже решают, рано или пора тебе умирать или переходить в другой мир. Я очень хотел разобраться с этими захватившими всё моё сознание вопросами. Стал периодически почитывать медицинскую литературу про возможности нашего организма и мозга, про сознание и подсознание. Эти яркие видения и испытания, а потом и переживания в ходе вынужденной посадки сбитого вертолёта под афганским городом Талуканом навсегда изменили всю мою жизнь. Жизнь для меня стала дополнительным временем, подаренным мне «кем-то свыше» на изучение истории и самого себя.

И ещё почему-то мне запомнилась эта часто повторяющаяся цифра 3. Помните, я сделал при той самой вынужденной посадке в марте 1982 года три попытки посадить вертолёт в плотной афганской пыли на дорогу? И только с третьей попытки, когда я уже почти отчаялся, потерял надежду и обессилел, это у меня получилось. Я очень хотел жить и старался посадить вертолёт, и всё же мне это удалось, я его посадил. Значит, исполнение моего желания возможно или доступно и в других жизненных ситуациях. Эта мысль тоже глубоко запала мне в душу.

Я начал искать в своей жизни факты и совпадении и находил их. Трижды в своём уральском таёжном детстве и юности я падал с высоченных кедров и оставался жив. Причём один раз было непонятно, приснилось мне это или я на самом деле падал и «кто-то» меня спас. Три полёта, или три дня, я на самолёте Ил-14 искал заброшенную канадскую полярную станцию в Чукотском море в 1977 году, и только на третий вылет, или на третий день, станция была найдена. Я три дня искал свои документы в кожаной обложке с паспортом, утерянные мной в подмосковном лесу из разорвавшегося об острый сучок бокового кармана камуфлированных брюк и куртки при поиске грибов. Разбил я этот участок леса (размером три на один километр) на три части, каждый день параллельными галсами прочёсывал третью часть лесного участка и в конце третьего дня нашёл свои документы. Ну кто тогда, как не Господь Бог, ангел-хранитель или спаситель, помог мне в этих делах?

И не только я один задумался о свойствах цифры 3. Мудрый человек, не знаю кто, сказал однажды: «Три вещи никогда не возвращаются обратно: время, слово, возможность. Три вещи не следует терять: спокойствие, надежду и честь. Три вещи в жизни наиболее ценны: любовь, уважение, доверие. Три вещи в жизни ненадёжны: власть, удача и состояние. Три вещи определяют человека: труд, честность, достижения. Три вещи разрушают человека: вино, гордыня, злость. Три вещи трудней всего сказать: “я люблю тебя”, “прости”, “помоги мне”».

Это удивительное открытие про существование «другого мира» после физической смерти человека стало революцией или эволюцией моего сознания. Получается, что правы все мировые религии, признающие существование Высшего разума или Господа Бога Создателя (Иисус у христиан, Аллах у мусульман, Будда у индусов и т. д.), верящие в «загробный мир» и в вечность существования души умершего человека. И про реинкарнацию, и рай, и ад, и много ещё чего, не признаваемое при атеистическом воспитании коммунистической молодёжи в то время в нашей стране.

И поразили меня возможности реализации или исполнения моего намерения или желания. Значит, я сам – творец своей судьбы, ответственный за всё, что со мной происходит. Надо только сильно и осознанно захотеть верить в свою мечту, идею, замысел, намерение и минимум три раза упорно и повторно стремиться к этому, добиваться своей цели. И ведь чаще всего в обычных жизненных ситуациях это срабатывало. Желание, намерение или поставленная цель достигались.

Сразу вспоминаю страшный сон или реальность из детства – так до сих пор я и не понял. Нахожусь на вершине огромного уральского кедра, на пять-семь метров выше остального леса. Потянулся за шишками на конце ветки, вдруг

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка эта ветка обломилась, и я начал падать. И, как во сне, вижу чудо – на облаке подъезжает или плавно подплывает сверкающая карета-колесница и спасает меня от падения. И запомнился голос невидимого мной человека, похвалившего меня: «Молодец, храбрый юноша. Знай: всё, чего ты захочешь в этой жизни получить, надо вслух и с молитвой к Господу много раз об этом искренне попросить. И настойчиво, терпеливо этого добиваться. Всё у тебя получится».

Но этот случай из детства с годами забылся или выветрился из моей головы, забитой другими вопросами, науками и проблемами. И потом появился этот второй удивительный случай познания существования «другого мира», в зрелом возрасте, на грани жизни и смерти, в сбитом в Афганистане вертолёте. Всё это резко изменило моё отношение к собственной земной жизни. Но не сразу, поэтапно, по мере созревания, изучения и осознания. Получается, что моя жизнь – это подарок свыше, что Господь Бог или ангел-хранитель ведут меня по жизни в нужном им направлении. Куда они меня ведут? И ещё где-то я прочитал эту умную фразу и стал так жить: «Умерев раз, нечего беспокоиться, что умрёшь снова».

И про эти два моих невероятных и удивительных случая спасения – при падении с вершины огромного кедра в детстве на Урале и в сбитом душманами вертолёте под афганским Талуканом – я никому не рассказывал. Твёрдо решил никому о них не говорить, но изучать эти удивительные явления и феномены. Особенно когда услышал из уст генерала армии Матросова пословицу: «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах». И потом запомнил вторую его умную мысль, правда сказанную по другому поводу: «Если ты ищешь истину или двигаешься в поисках истины, она обязательно сама тебя найдёт».