Вручение командиром полка полковником В. И. Суховым медали «За боевые заслуги» своему заместителю по лётной подготовке майору В. И. Мусаеву, Шуроабад, 1983 г.

12-26 марта 1982 года. Эта первая для Лоскутова настоящая боевая командировка на войну, по сути для освоения новой должности, начиналась буднично и привычно. 12 марта 1982 года группа офицеров авиаотдела ГУПВ гражданским рейсом вылетела в командировку в Среднюю Азию. Из подмосковного аэропорта Домодедово в туркменский город Ашхабад. Старший группы – начальник авиации погранвойск генерал-майор Рохлов. С ним – старший инспектор-лётчик подполковник Фирстов, пока ещё инспектор-штурман подполковник Лоскутов, главный инженер по авиаоборудованию и бортовым пилотажно-навигационным комплексам подполковник Махов.

Задача группы – по личному приказу начальника погранвойск генерала армии Матросова изучить положение дел в авиации Среднеазиатского погранокруга в связи с участившимися случаями боевых повреждений вертолётов от стрелкового оружия противника при ведении пограничных операций на границе с Афганистаном и конкретно под городом Талукан. Личная задача подполковника Лоскутова – знакомство с авиационными проблемами в Среднеазиатском погранокруге, в авиачастях и погранотрядах – применительно к его новой должности. Срок командировки – двенадцать дней.

Из Ашхабада в тот же день на своём попутном вертолёте мы перелетели в Мары. Два дня инспекторская группа отработала в 17-м отдельном авиаполку. Полк всего четыре месяца назад был сформирован на базе 4-й Марыйской отдельной эскадрильи. На 14 марта 1982 года в полку по штату было две авиационные эскадрильи из 36 вертолётов. Первая эскадрилья состояла из восьми вертолётов Ми-8т и восьми – Ми-24 в. А вторая эскадрилья – из 20 вертолётов Ми-8т. Укомплектованность рядовым лётным составом уже достигла девяноста процентов, хотя ещё оставались вакантные должности: лётчиков, штурманов и борттехников – по одной в каждом из пяти экипажей. Командный состав управления, штаба и всех служб полка и эскадрилий был укомплектован полностью. В последующие годы полк постоянно будет пополняться и дойдёт да штатов военного времени – до трёх эскадрилий из пятидесяти двух штатных вертолётов и экипажей.

Однако в полку в эти дни было не более десятка лётных экипажей, а на стоянке аэродрома и в ТЭЧ (техникоэксплуатационная часть) полка – всего восемь вертолётов. Они прилетели для выполнения регламентных работ, устранения неисправностей и боевых повреждений. Остальные находились на шести оперативных точках, с которых

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка проводились так называемые частные, или отрядные, пограничные операции: в Тахта-Базаре, Керки, Термезе, Пяндже, Московском и Калай-Хумбе. По два, четыре, шесть вертолётов в каждом погранотряде, в зависимости от масштаба проводимых рейдов, боёв и частных отрядных операций.

Кстати, одновременно в марте – апреле этого же 1982 года из Термеза под руководством начальника войск округа генерал-лейтенанта Згерского и начальника погранотряда полковника Файзиева прошла внезапная крупная и удачная Ташкур-ганская операция. Участвовала в ней авиагруппа из восьми вертолётов под командованием заместителя командира 17-го авиаполка подполковника Константина Тырина. Лоскутов в Москве тоже участвовал в планировании и подготовке этой операции. Он и думал, что попадёт в Термез для участия в её проведении. Но начальству оказалось виднее, где ему быть и что делать. А быть ему пришлось в Пяндже и летать в районе Талукана.

Ташкурганская операция интересна тем, что впервые проводилась методом блокирования основных районов города Ташкургана нашими шестью мангруппами на 52 БТР и БМП. Совместно с подразделениями 18-й и 20-й афганских пехотных дивизий и артиллерией 201-й советской Кун-дузской мотострелковой дивизии, с прочёсыванием кварталов города по направлениям и секторам батальонами самих афганцев – военнослужащих и ополченцев. В районе проведённой операции выявили более пятнадцати формирований и бандгрупп мятежников общей численностью до тысячи человек. После блокирования окружённым бандгруппам предложили сдать оружие. Они ответили огнём. Все крупные очаги сопротивления, огневые точки и базовые пещеры моджахедов подавлялись огнём артиллерии и ударами вертолётов. Потери боевиков: более 400 убитыми, около 300 человек задержано. У нас погибли два пограничника и двенадцать человек получили ранения.

***

В середине марта восемьдесят второго авиационный пограничный гарнизон «Мары-3» выглядел ничуть не лучше, чем после моего первого посещения этой части в сентябре семьдесят девятого. Весна только начиналась. Зелень на деревьях и кустах едва появилась. Зато везде наблюдались слякоть, разруха и нищета. Здания штаба, казармы, столовых, склады, жилые дома лётного состава. Старые, ветхие, почерневшие и полусгнившие, латаные-перелатаные, десятки раз ремонтируемые, покосившиеся от времени, достраиваемые и перестраиваемые, они были построены в начале тридцатых, в период борьбы с басмачеством в Средней Азии. Этим домам было уже пятьдесят лет. Аэродром, огороженный колючей проволокой со стороны пустыни, – такой же древний. Грунтовая полоса чуть более километра длиной раскисла после недавних весенних дождей.

Стоянки авиатехники были тоже грунтовыми, с редкими вертолётами на них. Темно-зелёные, камуфлированные вертолёты выглядели уныло. Их тоскливо повисшие винты, словно уши у бульдогов, вызывали ощущение их неимоверной усталости. И закрытые грязно-серыми брезентовыми и запылёнными чехлами кабины также были определённо похожи на тупые морды этих же верных людям животных.

На краю аэродрома стояло огромное обветшалое здание ангара. В нём когда-то помещались сразу четыре одномоторных самолёта По-2 для ремонта. По своему прямому назначению ангар уже давно не использовался. За пятьдесят лет прогнили даже металлические балки и перекрытия. Этот ангар недавно был списан окружной комиссией и официально выведен из эксплуатации. Временно использовался как склад для запчастей и инженерной техники. Рядом стояло совсем маленькое по сравнению с ангаром, недавно построенное деревянное здание ТЭЧ и раскрашенное в забавную чёрно-белую

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка шашечку двухэтажное миниатюрное здание стартового командного пункта с застеклёнными широкими окнами второго этажа, где обычно восседает руководитель полётов.

17-й Марыйский полк – это одна из старейших авиачастей по времени формирования в погранвойсках. Организована она была ещё в начале тридцатых для борьбы с басмачеством в Средней Азии. Картину унылых окрестностей выразительно дополняли огромные стаи летающих и каркающих грузных ворон и назойливые стаи также неимоверно грязных, разжиревших и неестественно толстых голубей. Они расплодились и растолстели на отходах производства находившегося рядом местного хлопкоперерабатывающего завода, окружённого бескрайними полями, где летом уже снова вырастет белоснежный хлопок. Вот и весь незатейливый пейзаж некогда знаменитой Марыйской пограничной авиачасти.

Командиром полка был недавно назначенный на эту должность подполковник Бандурин Владимир Андреевич. До перевода в Мары он служил командиром 18-й отдельной эскадрильи погранвойск в Чите. А до Читы летал командиром экипажа и командиром звена вертолётов в Хабаровске и Благовещенске. Отличился в Даманских событиях на советско-китайской границе в 1969–1970 годах. Но самым серьёзным делом, которым он заслуженно гордился, было строительство «в чистом поле или с чистого листа» различных объектов Читинской авиачасти: котельной, клуба, штаба-казармы, здания ТЭЧ, стоянок вертолётов и ангаров на аэродроме. В полку все лётчики были уверены, что, вероятно, начальники в Москве подумали и решили, что и здесь, в Мары, подполковник Бандурин проявит свои строительные и хозяйственные таланты. Но жизнь и круто возросшая боевая обстановка оказались сильнее их планов и предположений.

На совещании с командиром, заместителями командира полка и командирами эскадрилий начальник авиации генерал

Рохлов кроме множества других организационных и служебных вопросов представил командованию авиаполка подполковника Лоскутова как утверждённого на новую должность. Рассказал о моих новых обязанностях и задачах как представителя авиаотдела в оперативной группе ГУПВ.

Лоскутов выписал себе в записную книжку штат полка от 16 ноября 1981 года и даже внёс несколько изменений и дополнений, сделанных за четыре прошедших месяца существования полка. Пофамильно переписал укомплектованность эскадрилий, звеньев и экипажей лётным и инженерно-техническим составом, количество, типы и модификации авиационной и автомобильно-аэродромной техники, серьёзные недостатки, отмеченные в организации и ведении боевых полётов, инженерно-авиационного и тылового обеспечения. А также занёс в записную книжку и недостатки, обнаруженные нашей же инспекторской группой в этой командировке.

К вечеру 14 марта москвичи перелетели в Пяндж. Из Мары через Тахта-Базар, Керки и Термез прямиком в пограничный отряд «Пяндж». На белом флагманском вертолёте Ми-8т Марыйского полка, том самом, что в шутку прозван лётчиками полка «белым лебедем», «буфетом» или «голубем мира» из-за отсутствия вооружения и бронезащиты. Именно на этом маршруте и на этом вертолёте генерал Рохлов был командиром, а Лоскутов – лётчиком-штурманом.

Конкретно там, в Пяндже, и работала смешанная авиагруппа округа из восьми вертолётов в операции «Талукан» по очистке зелёной зоны и пригородов двух крупных северных афганских городов: Имам-Сахиба и Талукана – от отрядов и банд местных моджахедов. Эта группа вертолётов неделю назад и получила наибольшее количество пулевых пробоин от бандитов. Руководителем операции был начальник штаба округа полковник Харичев, командиром авиагруппы – замкомандира по лётной подготовке 23-й Душанбинской отдельной эскадрильи майор Мусаев.

Лётчики Пянджской авиагруппы уже два дня как прекрасно знали, что генерал Рохлов находится в Марыйском полку, что он вылетел в их сторону. Не знали только, будет ли он садиться в Тахта-Базаре, Керки и Термезе. Ведь там тоже работали наши авиагруппы из Мары и Душанбе. Но командир Пянджской авиагруппы майор Мусаев, хорошо знавший требования генерала Рохлова, уже навёл порядок в своём подразделении.

Вместе с начальником отряда Мусаев встречал генерала на выходе из вертолёта. Наш вертолёт при посадке на площадку поднял тучи пыли и песка. Выключили двигатели, и винты, словно нехотя, медленно остановились. Прошла минута, и из открывшейся сдвижной двери на стремянке возникла строгая и подтянутая фигура генерала. Как и все прибывшие инспекторы, он был в светлом лётном комбинезоне. Единственное отличие – синяя генеральская фуражка. Но лётчики прекрасно знали своего начальника, часто бывавшего в этих местах.

Вскинув руку к фуражке, майор Мусаев доложил:

– Товарищ генерал, в авиагруппе «Пяндж» без происшествий, за исключением полученных пробоин и дырок во всех восьми вертолётах. Командир группы майор Мусаев.

Генерал поздоровался с ним за руку и полушутя-полусерьёзно сказал:

– Посмотрим, товарищ Мусаев, как вы докатились до такой жизни, что все вертолёты у вас оказались в дырках.

Мусаев хотел что-то возразить или добавить, но генерал уже повернулся и стал здороваться с начальником отряда. Мусаев только махнул рукой и молча отошёл в сторонку. Врио начальника Пянджского погранотряда, спокойный и уверенный в себе человек, подполковник Соколов Виктор Вениаминович, одетый в полевую форму и панаму, считал своим долгом лично встретить генерала Рохлова, несмотря на занятость многочисленными служебными и боевыми делами. Они давно были знакомы, ещё с Алма-Аты, и уважительно относились друг к другу.

Боевых повреждений вертолётов в авиагруппе в этой операции было действительно многовато. Более десяти случаев: от четырёх до пятнадцати пробоин от крупнокалиберного ДШК и автоматического стрелкового оружия в каждом вертолёте. Но, слава богу, пока всё обходилось без ранений экипажей и серьёзных лётных происшествий. Вынужденные посадки для устранения неисправностей были у трёх экипажей. Остальные дотянули до своего аэродрома. Прежде такого количества вертолётов с пулевыми и осколочными пробоинами в авиагруппах погранвойск не было. Обычно максимум три-четыре вертолёта с дырками за операцию. Не считая известной операции «Каньон-81», в которой в октябре восемьдесят первого наша авиагруппа из Московского погранотряда попала в устроенную бандитами засаду в Куфабском ущелье, где тоже семь из восьми десантных вертолётов авиагруппы получили боевые повреждения.

После скромного обеда в жаркой и душной палаточной столовой авиагруппы «Пяндж» начальник отряда уехал к себе в штаб части, пригласив генерала вместе с инспекторами на ужин и пообещав, что найдёт для нас четыре места в отрядной гостинице на три дня. А генерал по годами отработанной им методике вместе с командиром авиагруппы и инспекторами начал делать обход и знакомиться с объектами своего временного авиационного подразделения. Со стороны это выглядело вполне мирно, демократично и буднично.

Но все офицеры, а тем более лётчики, давно и прекрасно знали требования генерала Рохлова. Прибыв в командировку, прежде всего он проверял боеготовность и организацию учебно-боевых полётов в облаках или «под шторками» в районе аэродрома, затем – по учебным маршрутам и на полигонах. Летать он по-настоящему любил, использовал все возможности, чтобы лично освоить новый район

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка полётов. Обычно сам проверял в воздухе всех командиров частей и их заместителей, командиров эскадрилий и их заместителей, командиров звеньев и всего лётного состава части, представляемого для повышения классной квалификации. Затем он проводил разборы полётов с анализом всех недостатков, а уже потом обходил и осматривал штаб, аэродром, стоянки и проводил совещания по устранению недостатков. В результате таких конкретных и системных действий он самолично знал уровень подготовки лётного состава практически всех авиационных частей погранвойск, а значит, и резервы для выдвижения офицеров на вышестоящие должности.

Известно также, что страшно не любил генерал Рохлов курильщиков возле самолётов и в общественных местах, на территории штабов авиачастей и аэродромах вне установленных мест. И не дай бог, если кто-нибудь из лётчиков закурит в воздухе. Гонял их нещадно, читал лекции и мораль о вреде курения, грозился наказать курильщиков, попавшихся ему на глаза с папиросой в неустановленных для этого местах. Но никогда не наказывал, обходился долгими и серьёзными внушениями. И ещё он не любил небрежно одетых офицеров, усатых и бородатых лётчиков. Инспекторы слышали много фактов и анекдотов, когда, зная о предстоящем приезде в часть начальника авиации из Москвы, многие авиационные пижоны сбривали не только бороды, но даже усы.

Однако в данной конкретной ситуации в Пяндже всё упрощалось. Малые размеры территории авиагруппы, можно сказать, наспех и вынужденно созданной ещё год назад, примитивные полевые условия и жара не способствовали долгому обходу и осмотру. Да и порядок был пусть не образцовый, но вполне сносный. Вертолёты на асфальтированной стоянке стояли строго по линеечке, обозначенной свежей извёсткой.

Машины на автостоянке тоже тщательно выровнены и даже помыты от пыли водой из шланга поливомоечной машины. На кухне, в столовой, спальнях-палатках и комнате отдыха всё убрано, помыто, заправлено и приведено как можно ближе к уставным требованиям.

Генерал сделал замечание по складу бомб и боеприпасов, расположенному близко к стоянке вертолётов, приказал перенести его в глубь сада, подальше от взлётной полосы, стоянки вертолётов и автомобильной техники. Затем поразмышлял вслух, как это сделать с наименьшими затратами.

Вот что предложил генерал Рохлов:

– Создайте новую площадку, обвалование и навес в глубине сада, подальше от стоянки и аэродрома. Завозите новые боеприпасы туда с тыла. А пока делают обвалование и строят новый склад, расходуйте оставшийся боезапас из старого склада. Команду по линии авиационного отдела, тыла округа и отряда я дам сегодня сам, чтобы ускорить перемещение этого склада.

– Есть, товарищ генерал. В ближайшие дни начнём, – доложил Мусаев.

Дошли до стоянки вертолётов. Тщательно осмотрели старые, уже отремонтированные дырки в вертолётах и свежие, полученные недавно, некоторые – в неопасных местах, ещё не заштопанные и не закрашенные. Несколько крупных пулевых пробоин размером с яйцо или с кулак были в снятых блоках подвески, несущих винтах, фюзеляжах и даже в створках грузовых кабин вертолётов. Пришли к общему выводу, что это от ДШК калибра 12,7 мм и зенитных пулемётных установок калибра 14,5 мм.

До вечерних боевых вылетов – полтора-два часа. Генерал по опыту знал, что обстановка в любой авиагруппе на границе в момент может измениться. Поэтому, пока есть время, он приказал собрать лётчиков, техников и инженеров

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 2. Первая боевая командировка в ленинской комнате, то есть в палатке отдыха лётного состава. Первая беседа прошла в спокойном, совещательном тоне. Главная тема – каковы причины столь большого количества боевых повреждений вертолётов. Лётчики высказывались уверенно, что всё дело в большом количестве недавно появившихся крупнокалиберных пулемётов у бандитов в этом районе, особенно в горах и ущельях под Талуканом.

Среди прочего начальник авиации не меньше часа подробно рассказывал лётчикам о последних требованиях к ним начальника погранвойск, о планируемом увеличении количества экипажей и вертолётов в Среднеазиатском и Восточном погранокругах, о принятом решении начальника погранвойск – строить аэродромы подскока на нашей стороне границы, на стыках пограничных отрядов, и посадочные площадки с твёрдым покрытием в гарнизонах на той стороне «речки». А в конце беседы он задал вопрос:

– У кого какие есть просьбы, предложения и замечания?

Кроме традиционного и осторожного замечания из задних рядов: «Кормят уж больно плохо нас при хорошей-то лётной норме. Замучили тушёнкой и кашами с макаронами. Утром, днём и вечером», других вопросов не было. В заключение генерал Рохлов сказал:

– Об улучшении питания мы с начальником тыла отряда и округа в очередной раз поговорим.

И после небольшой паузы при всех добавил, обращаясь к майору Мусаеву:

– Мои инспекторы полетают с вами несколько дней. Посмотрят, изучат, доложат. После этого и будем принимать решение: кто прав, кто виноват в большом количестве дырок в вертолётах. И самое главное – что при этом дальше будем делать.

На следующее утро генерал после завтрака остался в штабе погранотряда «Пяндж». Там планировалось совещание руководителя операции полковника Харичева с командирами частей и подразделений, участвовавших в операции «Талукан». А все три московских инспектора приехали на «уазике» на аэродром и занялись своей обычной работой. Экипажи готовили вертолёты к плановым вылетам. Инженер Махов и заместитель по инженерно-авиационной службе Душанбинской эскадрильи майор Журавлёв ушли на стоянку вертолётов. Они изучали боевые повреждения агрегатов вертолётов и их последствия: где их устранять, какие детали, запчасти и агрегаты заказывать для замены их на месте. Инспектор-лётчик Фирстов уединился в вертолёте с командиром авиагруппы майором Мусаевым. А бывший инспектор-штурман, недавно назначенный на должность старшего офицера по авиации оперативной группы ГУПВ, подполковник Лоскутов по старинке остался на СКП с начальником штаба авиагруппы майором Николаем Ми-зиным и со штурманом эскадрильи капитаном Леонидом Устиновским.

Этих двух лётчиков Лоскутов знал давно, многократно прежде летал с обоими. Сначала, как водится, поговорили «за жизнь». Потом разговорились о боевых повреждениях вертолётов и недостатках в обеспечении полётов. По словам этих опытных и уже третий год воюющих лётчиков получалось, что главная причина многочисленных повреждений вертолётов только в одном. В большом количестве недавно завезённых в этот район из Центрального Афганистана крупнокалиберных пулемётов ДШК для борьбы с вертолётами, а также подготовленных в Пакистане инструкторов и стрелков.

Майор Николай Мизин чётко изложил своё, давно им продуманное и подготовленное, предложение:

– Боевики прекрасно знают местность, умело маскируются и маневрируют, выбирают засады на вершинах гор, на перевалах, в расщелинах и на крутых склонах ущелий, в населённых пунктах. Даже в минаретах мечетей и в окнах медресе огневые точки делают. Сволочи. И кары своего Аллаха не боятся. Да и, кроме того, постоянно меняют места дислокации огневых точек. Ими управляет единый центр, который и снабжает новенькими малогабаритными японскими рациями. Они прослушивают на наших частотах радиообмен экипажей в воздухе. А мы ведём разговоры практически по открытым каналам связи. Их не поймаешь за руку: днём они крестьяне, работают на полях и в кишлаках, пасут овец и лошадей, а ночью – уже боевики, посменно несущие дежурство в засадах и в пещерах.

– Ну и как с ними бороться, Николай Алексеевич? – спросил Лоскутов.

– Чтобы с ними бороться, – ответил Мизин, – нужен ряд серьёзных и конкретных дел. От улучшения нашей пограничной разведки по поиску, обнаружению и уничтожению засад и стрелков с ДШК и ЗПУ11 до нанесения авиаударов и артналётов по этим засадам боевиков. Или надо обходить стороной известные нам постоянные и стационарные засады. Конечно, осторожно, не входя в их зону поражения. Придётся и нам самим, командирам авиагрупп, помимо пехоты проводить короткие частные операции по уничтожению этой сильной противовоздушной обороны боевиков. Ну и главное, нам пора менять тактику боевых полётов, переходить на предельно малые высоты.

¹¹ Зенитная пулемётная установка (ЗПУ) – автоматическое оружие, состоящее из одного или нескольких (обычно 2–4) пулемётов, смонтированных на специальном станке и имеющих общие механизмы наводки и прицельные приспособления для зенитной стрельбы. – Прим. ред. И обязательно выполнять противозенитные манёвры в зоне огня противника.

Лоскутов, достав записную книжку, помечал предложения майора Мизина. Капитан Устиновский в это время сразу вынул из своего штурманского портфеля, развернул и показал Сергею свою рабочую карту – карту района полётов штурмана авиагруппы, кстати, было написано, что она по операции «Долина-82», – на которой он синим фломастером отмечал известные ему места дислокации засад ДШК и синим цветом карандаша заретушированные зоны их поражения. Лоскутов сразу подсчитал их количество: более тридцати известных нам точек засад, почти перекрывающих всю территорию севернее Талукана на высотах полёта два-три километра.

Леонид Устиновский уверенно добавил:

– Только известных нам позиций засад ДШК уже значительно больше тридцати. А разведка округа даёт информацию о более чем ста уже доставленных караванами в наш район крупнокалиберных пулемётах ДШК. И пока, по не подтверждённым разведкой данным, где-то в пути находятся к нам, на север Афганистана, более сотни старых, хорошо нам известных советских гранатомётов РПГ-7 якобы китайского производства, прозванных афганцами «шайтан-трубой». Вот только места их дислокации мы пока ещё не все знаем. И вряд ли точно узнаем, потому что они ежедневно меняют своё местоположение.

– Ну и как же всё-таки с ними бороться, Леонид?

– Считаю, что наиболее эффективно это делать на вертолёте Ми-24п с пушкой и с управляемыми ракетами. Надо обязательно усилить каждую авиагруппу хотя бы парочкой таких крокодилов-охотников и направлять их на «свободную охоту» в районы засад боевиков. Тактику этих полётов мы с капитанами Павленко и Пикиным уже отработали в Тахта-Базарском отряде.

Лоскутов попросил:

– Леонид, уточни для московских инспекторов, пожалуйста, что это за тактика. Не та ли знаменитая «ловля на живца» с пуском ракет, не входя в зону огня противника?

– Она самая, товарищ подполковник. Ведущий идёт впереди на высоте тысяча метров. Постоянно выполняет «змейку» и скольжение в разные стороны. Он, по сути, вызывает огонь на себя. Но достать его из одного пулемёта очень трудно. До сих пор в нас никто не попадал. Хуже, когда бьют перекрёстным огнём из двух-трёх пулемётов. Ведомый идёт чуть выше и сзади на полкилометра. При обнаружении стрельбы по ведущему и засечки точной позиции ДШК на местности опытный штурман ведомого вертолёта сразу выполняет пуск одной или даже двумя управляемыми ракетами. А командир при пикировании добивает эту цель из пушки. Так мы уже шесть позиций ДШК раздолбили. И это только по точно проверенным пехотой и разведчиками данным. Но в таких полётах нам приходится крутить головой на все триста шестьдесят градусов. Да и в обеих плоскостях.

Лоскутов сразу понял, что никто из нашего московского пограничного начальства не возьмёт на себя такую ответственность: чтобы разрешить или санкционировать «вызов огня противника на себя», а также летать в зоне стрельбы над известной позицией ДШК. А вот пуск управляемых ракет по известным позициям ДШК, не входя в зону их огня, – это, пожалуй, наиболее интересный момент. Он вполне может быть принят и утверждён высоким начальством.

Прошла команда по радио «на вылет», и Лоскутов, в соответствии с плановой таблицей, полетел с экипажем майора Николая Мизина на высокогорные площадки Райдара и Верхний Раг. Он там ещё ни разу не бывал. Район оказался густозаселённым, уже зелёным, удобным для жизни: много речек, запруд и озёр. Горушки невысокие, много густой цветущей зелени и цветов. Пышные сады и огороды. Обе площадки оказались грунтовыми и разбитыми, с огромным количеством мелкой афганской пыли, камешков и песка. Они действительно оказались сложными для посадки на них вертолётов с максимальной загрузкой. Площадки с большими уклонами, около двадцати градусов. На них уже происходили аварии вертолётов и поражения из пулемётов и миномётов бандитов. Все площадки в этом районе Мизин и Устиновский мне показали и дали список. И Сергей отметил их на своей карте и сфотографировал с разных высот и ракурсов.

Решением начальника авиации погранвойск после двух дней работы и боевых полётов в Пяндже 16 марта мы разделились. Генерал Рохлов с подполковником Маховым вечером улетели в Московский погранотряд. Там тоже базировались четыре вертолёта от нашей авиагруппы. За три дня они успели слетать из Московского в Калай-Хумб и Хорог. Проверили работу авиагрупп и состояние техники на этом высокогорном участке. А подполковники Фирстов и Лоскутов остались в относительно равнинном Пяндже. Мы выполняли боевые полёты с экипажами авиагруппы. Необходимо было самим разобраться и обязательно понять, в чём причины такого резкого увеличения боевых повреждений наших вертолётов и что при этом необходимо делать.