Кровь прилила к голове, застучала, пульсируя в висках. От неожиданности и одновременно страха, что никакого голоса нет и ему всё только показалось, Иван чуть не упал, соскочив с койки.

К нему стремительно шла Оля.

Он подбежал к ней, обнял. Какое-то время они стояли молча, не веря своему счастью.

– Как ты здесь? Оленька, родная…

Она же только повторяла:

– Я нашла тебя. Я тебя нашла. Милый мой. Ваня. Ванечка. Живой!

Они подошли к его койке, присели, потом снова вскочили и прижались друг к другу.

Ольга, закрыв глаза, крепко обнимала Ивана. Ей казалось, что никогда она не сможет разжать рук, что только она сделает это – и всё унесёт внезапный порыв ветра: и эту палату, и Ивана, и всю её внезапную радость.

У Ивана кружилась голова, но впервые за последние дни это было не от слабости и тяжести, а от невероятной радости: «Она здесь! С ней всё в порядке!» Тяжёлый камень тревоги за Ольгу, всё это время давивший на Ивана, треснул и рассыпался в пыль.

– Как ты? Хорошая моя. Ну расскажи: что с тобой было? Как нашла меня?

Оля открыла глаза. От его родного, тихого и ласкового голоса она словно очнулась. И разом вспомнила всё, что произошло с ней за последнее время. И всё, что пряталось в эти дни там, в самой глубине её памяти, в её душе, неудержимо устремилось наружу. Госпиталь, эвакуация раненых по Волге под обстрелами, бомбёжками, разрушенный и горящий Сталинград, глубокая воронка на месте их дома, родители.

– Мама с папой погибли, – прошептала она. Уткнулась ему в грудь лицом и, не в силах сдерживаться, горячо разрыдалась.

Остро почувствовав её боль, Иван прижимал к себе Ольгу, гладил её волосы и тихо шептал, успокаивая:

– Я с тобой, родная моя. Всё пройдёт. Мы теперь вместе…

Как много он готов был отдать, чтобы забрать у Ольги её боль. Или хотя бы суметь разделить её на двоих, облегчить невыносимый груз её страданий. Глаза его начинали застилать слёзы, и он не в силах был сдержать их.

В палате стало очень тихо. На них никто не смотрел прямо, но по напряжению, витающему в воздухе, Иван чувствовал, что все пристально наблюдают за ними, вслушиваясь в каждое слово. В дверях палаты он увидел Зину. Она стояла с побелевшим лицом, нервно кусая губы, и смотрела на него. Разглядев, что в его глазах стоят слёзы, Зина вздрогнула, резко повернулась и ушла.

Ольга долго не могла успокоиться.

Потом они шёпотом разговаривали и всё не могли наговориться. Оля показала Ивану его фотокарточку с запиской на обороте. Она её сохранила и носила с собой.

– Смотри, ты написал, что любишь меня и скоро вернёшься, а получается, что прошёл уже целый год, а вернулся не ты, а я.

– Но я всё так же тебя люблю, – только и смог на это ответить Иван.

– Ты прости, я почему-то не смогла удержаться, чтобы не пошутить, и опять назвала тебя Иволгиным.

– Называй меня хоть горшком, только не теряйся больше, прошу тебя. Так страшно было не получать от тебя писем.

– Я писала, и от тебя письма приходили.

Спать отправились далеко за полночь. Ольга разместилась в той самой комнатке с тремя кроватями, где жили Даша с Зиной.

А на следующий день Иван оказался в этой комнатке вдвоём с Ольгой. Только она и он.

Оля сказала, что всё это устроила сама Зина.

Она тогда тихо добавила, обращаясь к Ольге:

– Повезло тебе, девка, с парнем. Кремень, а не человек. Держись за него, не упусти. А то желающие найдутся…

Ольга не поняла, с чего это Зинаида ей такое говорит. Но это было и неважно. Главное – они с Ваней вместе.

В той комнатке им показалось, что мир вокруг растворился и они остались в нём одни. Не было ни госпиталя, ни раненых, ни самой войны.

Была только высота, от которой замирало сердце и перехватывало дыхание. И невесомость. И высоко-высоко в этой невесомости, в жадном и скором движении, в прикосновении рук и губ они были неотделимы друг от друга, сплетаясь всё крепче и ближе, превращаясь в единое целое.

После они лежали, тесно прижавшись друг к другу.

Оля задремала, повернувшись набок, а Иван, зарывшись лицом в её волосы, нежно, боясь разбудить, трогал губами её шею. У него кружилась голова, но теперь это было от волшебного аромата её волос, её тела. Иван дышал Ольгой и всё не мог надышаться.

Он понял, что нашёл ответ на извечный, мучивший людей вопрос: «Что такое счастье?» Счастье было простым и ясным. Для него счастьем сейчас было любить её, вдыхать её аромат, обнимать её, быть рядом с ней.

А на следующий день он выписался из госпиталя и отправился в свою часть. Туда – на правый берег Волги.