Мы всё начнём не с чистого листа.

Донецкий кряж – священные места.

И песенка моя из колыбельных

о том, что солнце – рыжий каравай,

а террикон пошёл величием в Синай…

Скорее засыпай, солдат Раздельный.

Пускай тебе приснится город твой,

как мама машет левою рукой,

а после моет окна на дорогу,

до скрипа, до небесной чистоты…

Снимает пожелтевшие бинты,

пока с эпохой ты вышагиваешь в ногу.

Эпохи нашей волокно – кевлар.

Держи удар. Потом нас антиквар

продаст построчно в будущем столетье.

Автографы, бракованный тираж,

изношенный дырявый камуфляж.

И эту книгу про тридцатилетних.

Про поколение потерянных в раю.

Я никого из вас не вразумлю,

а впрочем, разве разумом, не сердцем,

рождаются правдивые слова.

Пишу бесшовно под колокола

и выстрелы по новым страстотерпцам.

Вне правд чужих, которым счёта нет,

мой город Да и мой же город Нет

стоит в степи расхристанным изгоем.

Он издали – иллюзия, мираж.

А ты – его бессонный честный страж!

Поспи хоть чуточку перед грядущим боем…