Канатоходство – с ночи до утра.

Как будто бы под пятками струна,

и я иду, смешно раскинув руки,

тебе навстречу, через шаг дыша.

И держится на петельке душа,

уставшая от длительной разлуки,

окрепшая от чуткости любви.

Поджилочки трясутся, но шаги —

уверенны, пружинны, невесомы.

Держи меня, железная струна.

Смотри в меня, донецкая Луна,

как на тебя смотрели астрономы

столетие назад, когда ты в серебре

являлась на полнеба и в воде

колодезной студёной отражалась.

Беспечная и вечная Луна,

ответь мне, скоро ль кончится война?

Я знать хочу. Я не давлю на жалость…

Канатоходства речевой предел —

когда ты попадаешь под обстрел.

И всё, что было до, волнует мало.

Но Бог спасёт. Пошлёт кого-то к вам,

и ты не попадёшь ни в «Телеграм»,

ни в репортаж по «Первому каналу».

Прожить бы так – без чёрных новостей.

Я становлюсь тебе сестрей-сестрей-сестрей,

хожу над пропастью, беседую с Луною.

Она молчит в ответ, что тот немтырь,

и заливает серебром пустырь,

и множит-множит-множит паранойю…