Каждый раз, когда он думал, что готов уйти в отставку, Армия повышала его. Выросшая в семье военных, Сара была хорошо знакома с армейской жизнью. Она также знала, какую власть служба может иметь над людьми. Кёртис отличался от всех офицеров, которых она знала. Карьера просто случалась с ним. Он не гнался за ней; наоборот, карьера, казалось, преследовала его. Она никогда не встречала офицера, которого меньше заботило бы его звание, чем Кёртиса Александра. По натуре он видел свою работу в заботе о людях и получал искреннее удовольствие, видя их успехи. Он всегда говорил Саре, что они уйдут после этого «следующего назначения», а теперь шутил, что спустя тридцать девять лет наконец сдержит обещание.

Сегодня мир был другим, и генерал был готов передать защиту нации новому поколению, к которому принадлежал и их единственный сын. Тот только что с первой попытки прошел программу отбора и оценки рейнджеров и был в восторге от назначения командиром роты в 75-й полк рейнджеров. Две дочери Курта и Сары выбрали другую жизнь. Одна вышла замуж за врача, другая — за адвоката. Волею случая обе обосновались в Северной Вирджинии. Курт и Сара планировали вернуться в дом в Александрии, который купили, а затем сдавали во время одной из командировок генерала в Пентагон. Они любили район Вашингтона, и то, что их дочери и внуки жили там, сделало решение поселиться поблизости относительно легким.

Без пяти минут отставной генерал принял предложение стать генеральным президентом Общества Цинцинната, старейшей патриотической группы в США . Общество было основано в 1783 году, его штаб-квартира находилась в Вашингтоне. Своим названием оно обязано восхищению Джорджа Вашингтона древнеримским героем Луцием Квинкцием Цинциннатом, который сложил полномочия, вернул власть Сенату и удалился на свою ферму после того, как привел римскую армию к победе, защитив республику от иностранного вторжения. Генерал Вашингтон, которого часто называют американским Цинциннатом, пошел по стопам римского лидера, в немалой степени подарив американцам свободы, которые большинство сегодня принимает как должное. Общество посвятило себя сохранению памяти тех, кто пожертвовал жизнями в Войне за независимость, бросив вызов величайшей сверхдержаве мира и создав республику, основанную на свободе. Как и Армия, которая, как он думал, задержит его лишь на пару лет, Общество Цинцинната стало естественным пристанищем для Курта и Сары. Эта должность, наряду с несколькими местами в советах директоров, обеспечит им достойную старость, пока они будут наслаждаться жизнью в нескольких минутах езды от внуков.

— Мне нужно сегодня появиться на службе, — сказал Кёртис, — подписать пару бумаг и сказать несколько ранних «прощай». В 14:00, э-э, то есть в два часа дня для нас, почти гражданских, я должен вручить парню из 82-й воздушно-десантной «Пурпурное сердце» и Серебряную звезду. Он уже год при штабе из-за осколочного ранения, полученного в Афганистане. Отличный парень. Его награда наконец пришла, и он попросил меня вручить ее. У меня едва слезы не навернулись, когда он попросил.

— Ох, милый, старый ты добряк.

— Что ж, для меня это честь, и я жду этого куда больше, чем своей церемонии смены командования и проводов на пенсию.

— Я знаю, ты никогда не любил такие вещи.

— Я презираю эти вещи. Неважно, как ты работал, они всегда выставляют все так, будто ты в одиночку переломил хребет злу и спас планету. Это смешно. Они никогда не говорят правды. Вся эта пафосная военная хрень.

— Кёртис! Выражения, — пошутила Сара.

— Мы почти у цели. Еще пара недель — и домой.

— Тот солдат никогда не забудет, что получил медали из твоих рук, — с гордостью заметила Сара.

— Как и я не забуду, что вручал их. Это так смиряет. Нынешние ребята — это нечто особенное, дорогая. Они самые образованные и способные солдаты, которых когда-либо производила наша страна. Я просто хочу, чтобы мы принимали лучшие стратегические решения, достойные их жертвы.

Сара кивнула. Она слышала эти слова от него чаще, чем могла сосчитать за всю их совместную жизнь. Это была одна из причин, почему она его любила. Он не мог скрыть, как сильно заботится о своих войсках. Он мог принимать жесткие решения, но они всегда смягчались тем, что он никогда не забывал о человеческих последствиях.

— Мне пора, милая. Хочу разобраться с административкой до церемонии награждения.

Встав, он попытался поправить галстук на своей армейской служебной форме.

— Дай я помогу, — сказала жена, поднимаясь со стула.

— Спасибо, дорогая, — сказал Кёртис, наклоняясь для прощального поцелуя. — Увидимся днем. Давай сходим куда-нибудь на ужин и поговорим о доме в Ди-Си. Думаю, там не помешает небольшой ремонт.

Они все еще называли его «дом в Ди-Си», хотя технически он находился в Вирджинии.

— Отлично. До вечера.

Сара смотрела, как Кёртис спускается по ступенькам служебного жилья, которое было их домом последние три года. Это было далеко от квартир для младших офицеров, в которых они ютились в конце семидесятых, хотя она знала, что их жилье тогда было на голову выше того, что предоставляли семьям рядовых.

Майор Пол Рид встретил генерала Александра у двери белого «Субурбана», припаркованного перед домом генерала.

— Доброе утро, генерал, — сказал он, открывая заднюю пассажирскую дверь.

— Доброе утро, Пол. Не привыкай спать так долго. У тебя впереди еще карьера.

— Не буду, сэр. Не беспокойтесь. Какая у нас повестка на сегодня?

Пол был адъютантом генерала большую часть из двух лет и обычно встречал его в офисе задолго до восхода солнца, отправляя нового офицера или сержанта, чтобы забрать шефа. Когда генерал приезжал, Пол уже был готов с планом и расписанием на полный день руководства НАТО. Теперь все сводилось к помощи генералу в преодолении административных барьеров смены командования, и Пол наслаждался более расслабленным графиком, а также последними днями рядом с человеком, на которого равнялся и лично, и профессионально.

— Давай подпишем те бумаги по снабжению и остальные аттестационные отчеты, чтобы скинуть этот груз. Потом я хочу подготовиться к церемонии награждения. Ты вернешься к жене и детям не позднее четырех часов.

— Вы имеете в виду 16:00, сэр? — улыбнулся Пол.

— Как тебе удобнее запомнить, сынок, — ответил генерал, улыбаясь в ответ.

Сара помахала из дверного проема и повернулась, чтобы закрыть дверь. Что это было? Внезапно замерев, она скорее почувствовала, чем услышала незнакомое жужжание, заставившее ее снова посмотреть на улицу. Инстинкт, основанный на первобытной потребности защитить любимого человека, заставил ее распахнуть дверь и рвануться к «Субурбану», выкрикивая имя Кёртиса во все легкие.

Она не успела.

Жужжание исходило от маленького дрона. Он рухнул почти так же быстро, как появился, на крышу припаркованного внедорожника, замерев над правым задним пассажирским сиденьем.

Небольшой кумулятивный заряд был сфокусирован для удара вниз. Расплавленный медный снаряд прошил бронированную крышу и прошел сквозь преданного мужа, отца и офицера внутри, снеся левую часть черепа, затем прорезав легкие, сердце и внутренности, и наконец разрубил верхнюю часть туловища надвое, прежде чем уйти в асфальт под днищем.

Взрывной волной Сару отбросило на землю; из ушей и носа у нее текла кровь, пока она ползла к горящему остову машины. Пассажирскую дверь сорвало избыточным давлением, и половина тела Кёртиса Александра выскользнула из удивительно прочного, все еще застегнутого ремня безопасности, сползая на землю.

К тому времени, когда майор Рид пришел в сознание, Сара сжимала в объятиях то, что осталось от ее мужа, а ее крики эхом разносились по соседним зданиям еще долго после того, как затих грохот взрыва.

ГЛАВА 15

Базель, Швейцария

Декабрь

ВАСИЛИЙ АНДРЕНОВ СТОЯЛ ПЕРЕД фотографией на тумбе в своем кабинете, только что получив подтверждение успешного теракта против командующего НАТО. Выцветший черно-белый снимок запечатлел мужчину в военной форме рядом с маленьким сыном, одетым в такой же мундирчик, сшитый бабушкой из остатков казенной ткани. Мальчиком был Василий, а мужчиной в форме — его отец. Отец Андренова был высокопоставленным военным чином в Советском Союзе; офицерами ГРУ становились не только за личные заслуги. Служба отца политруком в Сталинградской битве во время Великой Отечественной войны принесла почет всей семье, а его последующий политический взлет обеспечил им уровень жизни, недосягаемый для среднего советского гражданина. Жизнь Василия изменилась, когда отец исчез в Юго-Восточной Азии в 1971 году. Останки в конце концов вернули на родину, но ни ему, ни матери так и не сообщили подробностей гибели. Как бы Андренову ни не хватало отцовского присутствия и наставлений, он был рад, что старый вояка не дожил до падения своей любимой социалистической республики. Убежденный коммунист, отец вряд ли одобрил бы капиталистические наклонности Андренова.

Андренов начал по-тихому наживаться на зарубежных инвестициях еще за десять лет до падения Железного занавеса. Когда Россия превратилась в Дикий Запад свободного рынка, накопленный опыт дал ему огромную фору. За несколько лет он превратил два миллиона долларов стартового капитала в сотни миллионов. Андренов мог бы использовать это внушительное состояние, чтобы уйти на покой и жить инкогнито в любой точке мира. Вместо этого он пустил огромные суммы на инвестиции в будущее своего дела.

В 1997 году Андренов основал Фонд АРО — глобальную благотворительную организацию, нацеленную на создание критически важной инфраструктуры в самых слаборазвитых общинах планеты. Его фонд щедро осыпал деньгами громкие проекты и развлекал самых влиятельных лидеров «первого мира» на роскошных закрытых приемах в Москве, Нью-Йорке, Париже и Лондоне. Он даже спонсировал любимые инициативы членов Конгресса США, особенно тех, чья работа в комитетах совпадала с его интересами. На фоне всей этой благости, излучаемой фондом, никто, казалось, не замечал, что подавляющее большинство сотрудников организации были бывшими офицерами разведок стран Восточного блока.

Если бы кто-то присмотрелся внимательнее, он мог бы также заметить, что «самые слаборазвитые общины планеты» почти всегда находились либо в ключевых стратегических точках, либо в районах, богатых ценными природными ресурсами. «Нужда» удивительным образом совпадала с залежами золота, нефти, природного газа, лития и меди. Пока команды Андренова занимались символической благотворительностью вроде вакцинации или рытья колодцев, они подкупали местных чиновников, получая права на добычу и ключевую информацию. Когда цены на цветные металлы взлетели до небес, его горнодобывающие контракты принесли десятки миллионов долларов. Когда спрос на литий резко вырос, чтобы насытить рынок аккумуляторов для мобильных устройств, состояние бывшего агента ГРУ увеличилось в геометрической прогрессии.

По мере того как росло богатство, рос и его вес на мировой арене. Политические сделки фонда не просто «смазывали механизм» в таких местах, как Африка или Юго-Восточная Азия, — они покупали влияние от Уайтхолла до Вашингтона. Это влияние, как и лоббисты, которые им оперировали, означали отсутствие проблем, расследований и любопытных глаз; это была страховка от Запада.

ГЛАВА 16

Борт яхты «Биттер Харвест»

Индийский океан, побережье Мозамбика

Март

РИС ПРОСТОЯЛ НА ЯКОРЕ к югу от Пембы, Мозамбик, четыре дня, в нетерпеливом ожидании новолуния. Путь от Кабо-Верде провел его вниз по западному побережью Африки и вокруг мыса Доброй Надежды; девяносто шесть дней в море. Он рискнул сойти на берег за припасами только дважды: в Нигерии и Намибии. К каждой вылазке он относился как к десантной операции со скрытным проникновением в местную деревню, где играл роль вольного путешественника, закупающего немного провизии, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появился.

Его навыки мореходства окрепли за время плавания. «Биттер Харвест» выполнила свою часть сделки и в целости доставила его через полмира. Он был благодарен лодке за верную службу и чувствовал легкую грусть от того, что придется затопить прекрасную океанскую яхту Гастингсов, которая так долго была его домом, но пришло время вернуться на твердую землю.

Из-за гроз, закрывающих обычно ослепительный звездный свет, единственным видимым ориентиром были огни горстки строений в милях на горизонте. Используя приглушенный свет красных диодов налобного фонаря, он перепроверил сумки, упакованные одеждой и остатками снаряжения и наличных. Деньги открывали двери и закрывали рты; с деньгами и долей удачи, возможно, он сможет добраться туда, куда направлялся.

Уверенный, что готов к быстрому отходу, Рис спустился под палубу и нашел кингстоны в днище корпуса. Он никогда раньше не топил парусник изнутри и старался вспомнить, чему его учили на курсах малозаметного судовождения, которые он проходил в Группах много лет назад. Он нашел насос мацератора и рукоятку внешнего сброса, повернул ее на девяносто градусов и открыл доступ внешней стихии. Он ослабил хомут шланга, чтобы первая же большая волна, ударившая в яхту, полностью сорвала шланг, а значит, судно начнет набирать воду и начнет свой путь на дно океана. Он подошел к щитку предохранителей и щелкнул выключателем с надписью BILGE, чтобы трюмная помпа не откачивала воду. Учитывая конструкцию корпуса, помпа вряд ли смогла бы откачивать воду быстрее, чем сороковосьмифутовое судно будет ее набирать, но Рис хотел быть уверен наверняка. Затем он открутил кингстон и поспешил на палубу.

Рис погасил красный свет и стянул эластичный ремень фонаря, оставив его висеть на шее. Надувная лодка была пришвартована по левому борту «Биттер Харвест», укрытая от господствующих ветров и легких волн, плескавшихся у правого борта. Он закинул рюкзак на плечо, закрепил на голове противоударный шлем и опустил двойные линзы ПНВ ; мир стал зеленым, а пространство вокруг значительно посветлело. Он опустил свой баул Sitka Gear в лодку и в последний раз оглядел палубу, прежде чем перемахнуть через леера; его босые ноги коснулись жесткого дна «Зодиака» MK2 GR внизу.