— Что ж, основательности ему не занимать.

— Есть кое-что еще, Рис. «Новичок» особенный. Как я сказал, он чрезвычайно стабилен и не смывается. Если бы президент случайно коснулся своего автомобиля или зараженного агента Секретной службы при пересадке на «Борт номер один», он бы не выжил даже после дезобработки.

— Что ж, он может поблагодарить доктора Беланже за то, что тот вернулся допросить генерала Йедида.

— Он поблагодарил. И еще он хочет поблагодарить тебя, Рис.

Рис прищурился.

— Это покушение и химическая угроза его сильно встряхнули. Он ускорил процедуру президентского помилования для тебя, для твоей подруги Кэти и… — Вик заглянул в папку на столе, — для Марко дель Торо, Клинта Харриса, Элизабет Райли и Рейфа Хастингса.

Рис кивнул, вспоминая всё, что его друзья сделали, чтобы помочь ему отомстить за семью и группу. В тех убийствах была пустота. Порожденные чистой яростью, они несли смерть ради самой смерти. То, чем он занимался с тех пор, как Фредди нашел его в Мозамбике, было иным. Смыслом убийств в этой новой миссии была жизнь.

— Президент также просил передать искренние соболезнования в связи с гибелью Фредди и… кхм… в связи с гибелью твоей семьи.

Рис снова кивнул.

— Он хочет, чтобы ты проверил свою опухоль как можно скорее. Любые связи, любая помощь — только скажи слово. Он хочет, чтобы ты сделал операцию, а потом вернулся.

— Вернулся?

— Как мы и говорили на «Кирсардже», Рис. Он хочет, чтобы ты работал на меня. Мы ввели его в курс дела по событиям последних месяцев: Андренов, снайперы, Амин Наваз, Мохаммед, Лэндри, «крот» в ЦРУ, нервно-паралитические токсины. Всё это заставило его задуматься. Он хочет, чтобы ты продолжал делать то, что сделал, — защищать страну.

Рис глубоко вздохнул. Перед глазами стояли лица его красавицы-жены Лорен и малышки-дочери Люси, машущих на прощание перед той последней командировкой — образ, навеки застывший во времени. Они никогда не состарятся, не почувствуют боли, разочарования, радости или любви. Они навсегда останутся молодыми, неизгладимым пятном в его памяти.

— Передай ему, я подумаю, — сказал Рис, вспоминая Фредди и снайпера, который всё еще где-то там.

— Я так и думал, что ты это скажешь. Есть еще вот это, — Вик протянул Рису серию стоп-кадров из новостной хроники событий в Одессе. Рис уставился на них, не понимая, на что смотреть.

— Кто это?

— Это Оливер Грей, «крот» Андренова. Система распознавания лиц зафиксировала его у колоннады незадолго до удара. Мы не знаем, где он сейчас.

Рис внимательно изучил фото, внезапно заинтересовавшись тем, что было на запястье Грея: винтажный Rolex Submariner.

Совпадение? — подумал Рис. — Многие носят «Ролексы».

— Когда найдете его, я хотел бы об этом знать. Когда мы ударим по Андренову? — спросил Рис.

— Мы не можем, Рис. По крайней мере, пока. Его фонд купил ему много друзей, в том числе в Конгрессе.

— Он убил президента России и пытался убить президента Соединенных Штатов. Трое маленьких детей моего напарника собираются хоронить отца, а ты говоришь мне, что он устроил слишком много благотворительных вечеров?

— Он пойдет ко дну, Рис. Просто это потребует времени. Мы знаем, что он за всем этим стоит, но мы должны продать это нужным людям, и мы должны сделать это законно. Нам нужны осязаемые доказательства, и поверь мне, мы их найдем. Мы сейчас выворачиваем наизнанку всю его электронную жизнь.

— Где он? — тихо спросил Рис.

— Рис, это агентство находится под надзором Конгресса. Мы не можем просто убивать кого хотим и держать это в секрете, как бы нам того ни хотелось.

— Где он? — снова спросил Рис ледяным тоном.

— Работаем над этим, Рис.

— Что ж, пока вы работаете, я возьму отпуск. А пока меня не будет, пусть кто-нибудь составит для меня график перемещений Грея: все места службы, даты и места отпусков, с особым упором на все поездки в период с 2001 по 2004 год.

— Конечно, но зачем? — озадаченно спросил Вик.

— Просто любопытно. Скорее всего, ничего важного. И не мог бы ты достать то, что у вас есть на Андренова за тот же период? Буду признателен.

Вик кивнул. — Я сделаю это для тебя, Рис. Это значит, что ты в деле?

— Это значит, что я рассматриваю предложение.

— Я сообщу тебе, когда будем согласовывать церемонию нанесения звезды Фредди на Стену памяти. Думаю, президент тоже захочет присутствовать.

— Я буду. — Он встал, пожал руку Вику и вышел из кабинета.

— Э-э, мистер Рис? — помощник Родригеса окликнул его на выходе, протягивая папку.

— Что это? — спросил он.

— Вы так и не настроили прямой депозит, так что здесь ваши чеки и кое-какие документы из отдела кадров.

— О, э-э, ладно. Спасибо.

Рис сунул пачку бумаг в свой небольшой рюкзак и направился к лифтам. На выходе из здания он остановился у Мемориальной стены и приложил ладонь к тому месту, где будет выбита звезда Фредди Стрейна. Я разберусь с этим, Фредди. Спи спокойно, брат.

• • •

Днем в отеле Рис достал бумаги и просмотрел каждую страницу. Там был приветственный пакет от Perryman Inc. — компании из Росслина, штат Вирджиния, о которой он никогда не слышал, но которая, судя по всему, была его нынешним работодателем. Там было несколько расчетных чеков, информация о настройке депозита и конверт обычного формата с гербом и обратным адресом: «Казначейство Ее Величества, Вестминстер, Лондон».

Заинтригованный, он вскрыл конверт, бросил его в маленькую урну под столом и достал письмо на плотной гербовой бумаге. Под ним стояли подписи Канцлера казначейства и Постоянного секретаря министерства. Он пробежал письмо глазами и быстро выудил конверт обратно из урны. Внутри лежал еще один листок бумаги: чек на сумму 4 171 830 долларов. Вознаграждение в 3 миллиона фунтов стерлингов за ликвидацию Амина Наваза от Казначейства Ее Величества.

Боже, храни Королеву.

ГЛАВА 89

Рестон, Вирджиния

Октябрь

Рис включил телевизор в номере отеля, собирая сумку для поездки на юг, на похороны Фредди.

Покойного президента Зубарева еще не успели предать земле, а «говорящие головы» в Вашингтоне уже начали предлагать на его место «проверенного лидера и мирового филантропа Василия Андренова».

Сенатор Филлип Стэнтон, еще один протеже суперлоббиста Стюарта Макговерна, был одним из главных голосов, ратующих за возвращение Андренова в Россию. Стэнтон, который всегда настаивал, чтобы к его официальному титулу добавляли «ветеран-рейнджер, получивший боевое ранение», стал завсегдатаем кабельных новостей с момента своего избрания в Сенат США.

Стэнтон выиграл республиканские праймериз в Висконсине и легко прошел основные выборы, не в последнюю очередь благодаря статусу ветерана иракской войны. Хотя он действительно служил офицером в Ираке, должность связиста означала, что он редко покидал безопасную передовую оперативную базу. Во время одной из немногих вылазок «за ленточку» конвой его подразделения подорвался на фугасе. Девятнадцатилетний рядовой первого класса, сидевший за рулем, ударил по тормозам, из-за чего лейтенант Стэнтон расшиб лоб о приборную панель бронированного «Хамви». Он подал рапорт на «Пурпурное сердце» после того, как ему наложили два шва — ту же награду, которую получили парни, погибшие в головной машине, принявшей на себя основной удар взрыва. Остаток службы он провел за написанием книги о своих заграничных подвигах и еще за несколько лет до этого зарезервировал домен https://www.google.com/search?q=phillipstantonforpresident.com. Сейчас у него было уже три опубликованные книги, написанные «литературными неграми», из-за чего некоторые из его бывших солдат шутили, что он закончил больше книг, чем боевых выходов.

На Стэнтоне был темно-серый костюм с миниатюрной нашивкой рейнджера и планкой «Пурпурного сердца» на лацкане. Он отрастил бороду, чтобы дополнить образ «спеца», ставший популярным в соцсетях.

Рис покачал головой, слушая, как сенатор вещает о своем экспертном мнении в вопросах глобальной стратегии, основываясь на единственной заграничной командировке в чине младшего офицера. Называть себя «рейнджером» было преднамеренной ложью: он окончил изнурительную восьминедельную Школу рейнджеров армии после курсов подготовки офицеров связи, но никогда не служил в прославленном 75-м полку рейнджеров. Технически он имел квалификацию рейнджера и право на нашивку, но не был «рейнджером со свитком». Работая с настоящими рейнджерами во многих командировках, Рис глубоко уважал их профессионализм и храбрость. Называя себя «рейнджером», Стэнтон намеренно вводил публику в заблуждение, заставляя верить, что он был бойцом элитного спецподразделения, а не просто выпускником школы. В том, чтобы быть связистом с квалификацией рейнджера, не было ничего постыдного; почему такие типы вечно пытаются приукрасить и без того хорошую историю? Это не совсем «кража доблести». Скорее, доблесть, взятая напрокат.

— В очередной раз, — вещал сенатор тоном, который заставил Риса подумать, что тот репетировал речь не один десяток раз, — мы видим, как исламский экстремизм поднимает свою уродливую голову в стремлении создать мировой халифат. Убийство президента Зубарева стало очередным сражением в этом глобальном конфликте. России нужен проверенный лидер в борьбе с этими террористами. Если США не предпримут действий, наша демократия может стать следующей. Сама мысль о том, что такой боевой лидер, как президент Граймс, едва не погиб от рук этих террористов, вызывает у меня тошноту. Нам нужен лидер в России, который искоренит эту агрессию до того, как она распространится. Василий Андренов посвятил жизнь помощи беднейшим странам мира, и он понимает геополитические вызовы нашего времени. Соединенные Штаты и мировое сообщество должны поддержать немедленные выборы в России. Андренов стал бы ключевым партнером США в Москве, и вместе Соединенные Штаты и Россия смогут сокрушить исламский экстремизм, где бы он ни проявился.

Ведущая утреннего шоу повернулась к сенатору Боллс, которая сидела рядом со своим коллегой, сложив руки перед собой.

— Это тот редкий случай, когда мы с сенатором от Висконсина можем согласиться, — начала она. — Хотя я не разделяю его характеристику многих миролюбивых мусульман в таких местах, как Чечня и Сирия, я верю, что Василий Андренов был бы естественным выбором на роль лидера России в это кризисное время. Достижения фонда господина Андренова говорят сами за себя, он стал бы твердой рукой, способной стабилизировать волнения, охватившие его страну. Его лидерство помогло бы остановить распространение токсичного национализма в Украине и навести мосты между Россией и США, а также Европейским союзом.

— Что ж, — отозвалась ведущая, — когда два лидера нашего крайне разобщенного Конгресса приходят к согласию в таком вопросе, миру стоит прислушаться.

Пока экран заполняли кадры с Василием Андреновым, выглядящим по-президентски солидно, Рис проверил патрон в патроннике своего SIG и решительно вогнал пистолет в кобуру на поясе.

• • •

Стюарт Макговерн улыбался, глядя на монитор в гримерке: оба сенатора отработали свои тезисы безупречно, а Стэнтон в вопросах внешней политики начал звучать даже весомо. Если он действительно сможет усадить Андренова в кресло президента России, он превратит своего величайшего клиента в самый прибыльный финансовый актив. Каждой американской компании, желающей строить бизнес с Россией и её колоссальными ресурсами, придется нанимать его юридическую фирму для заключения сделок. Он станет фактическим министром торговли России. Может, стоит купить тот дом в Аспене, о котором заикалась жена?

ГЛАВА 90

Национальное кладбище Бофорта

Остров Порт-Ройал, Южная Каролина

Октябрь

Служба была торжественной, но местами не лишенной юмора — пастор отдавал дань жизни старшего чиф-петти-офицера Фредерика Альфреда Стрейна в отставке. Было очевидно, что священник хорошо его знал, хотя Фредди переехал в Бофорт всего несколько месяцев назад. Рис догадался, что это была церковь, в которую Джони ходила с детства. Храм был забит родными, друзьями, а также бывшими и действующими «тюленями». Пресса держалась в стороне; никто из них еще не связал покушение на президента США с похоронами местного ветерана. Рис ехал в лимузине по просьбе Джони, когда процессия проделала короткий путь до близлежащего военного кладбища. Это было красивое место в низинах Южной Каролины: виргинские дубы, укутанные свисающим мхом, затеняли могилы солдат, сражавшихся по обе стороны в кровавой Гражданской войне и во всех последующих конфликтах. Фредди предстояло покоиться в окружении братьев по оружию.

Рис помог Джони выйти из машины и окинул взглядом вереницу автомобилей, припаркованных вдоль асфальтовой дорожки кладбища. Его внимание привлек «Рендж Ровер» с нагнетателем, выкрашенный в матовый черный цвет, с вермонтскими номерами. Дверь открылась, и из машины вышел высокий, подтянутый мужчина в темном костюме. Его взгляд за считанные секунды нашел Риса, и даже со ста ярдов тот узнал Рейфа Хастингса.

На церемонии у могилы, перед отданием воинских почестей, пастор прочитал отрывок из Книги Исаии 6:8. Для некоторых присутствующих эти слова имели особое значение.

— И услышал я голос Господа, говорящего: «Кого Мне послать? И кто пойдет для Нас?» И я сказал: «Вот я, пошли меня».

Вик Родригес вручил Джони сложенный американский флаг, и присутствующие «тюлени» выстроились в очередь, чтобы вдавить свои золотые «Трезубцы» в красное дерево гроба своего брата. Рис встал в строй боевых пловцов, запустив руку в карман и потирая большим пальцем эмблему, символизирующую братство. На якорь, означающий службу на флоте, были наложены копье-трезубец, орел с опущенной головой в поисках добычи и мушкет, взведенный и готовый к бою. Эти символы представляли три стихии, в которых действуют SEAL: море, воздух и сушу.

На мгновение гроб Фредди сменился гробом жены и дочери Риса, а его товарищи выстроились в такую же очередь. Рис закрыл глаза, затем открыл их и посмотрел на Джони: она обнимала двоих из троих своих детей — дочь-подростка и семилетнего Фреда-младшего, поддерживая их. Сэм не смог присутствовать из-за своего генетического заболевания и остался дома с сиделкой, присланной церковью. Рис снял защитные колпачки с зажимов своего «Трезубца» и положил его на крышку. Он снова посмотрел на Джони, затем на гроб друга и с размаху вогнал эмблему SEAL в красное дерево. Темные очки скрывали его боль. Когда Рис проходил мимо вдовы, маленький Фред-младший поднялся со стула и встал перед гробом. Вытянувшись во фрунт, он медленно вскинул руку в салюте. Он стоял так, пока последний «Трезубец» не был вбит в дерево. На кладбище не осталось ни одного человека, чьи глаза были бы сухими.