По окончании церемонии собравшиеся разбились на группы. Скоро парни из Групп найдут какой-нибудь ирландский паб и устроят Фредди достойные поминки. Местный шериф, извещенный о гибели спецназовца, предложил подвезти любого из «тюленей» куда нужно, без лишних вопросов.

Рис выразил соболезнования родителям Стрейна, с которыми познакомился много лет назад, и стоял в стороне, чувствуя себя не в своей тарелке. Он слишком хорошо помнил о токсичной атмосфере, созданной некоторыми высокопоставленными офицерами. У покойного адмирала Пилснера всё еще оставались друзья в верхах, и Рис не хотел подставлять действующих бойцов слухами об их дружбе с человеком, который разнес этого самого адмирала на куски прямо в его кабинете.

Рис почувствовал руку на плече и обернулся. Это был Вик Родригес.

— Спасибо, что поддержал Джони и детей, Вик.

— Фредди был одним из моих парней. Я его привел. И ты тоже один из моих, Рис.

— Поговорим об этом позже. Но я должен тебя поблагодарить. Чек от королевы пришел. Не думал, что вы действительно доведете дело до конца.

— Я же говорил, что это часть сделки. Что бы ты ни думал, Рис, даже в разведке наше слово — это наш залог.

Рис кивнул.

— Я всё еще работаю над записями о перемещениях Грея и Андренова. Скоро они будут у меня.

— Спасибо, Вик, — сказал он, собираясь уходить.

— Есть еще кое-что, Рис. Когда ты ушел из моего кабинета на днях, я спросил себя: «А как бы поступил мой отец?»

— Ты о чем? — спросил Рис, вспоминая фото из Залива Свиней на стене у Вика.

Родригес достал из кармана пиджака крафтовый конверт, протянул его Рису, кивнул и пошел прочь.

Рис заглянул внутрь и увидел край аэрофотоснимка. Что за?.. Он отошел на несколько шагов от остальных и изучил содержимое: карты, фото, логи наблюдения и флешка. Это был целевой пакет. Пакет на ликвидацию.

Увлеченный пакетом, он едва не пропустил подошедшего Рейфа. В отличие от костюма Риса, купленного накануне в местном магазине, костюм Рейфа был идеально подогнан и наверняка стоил в десять раз дороже. Его кожа была загорелой до медно-коричневого цвета, что делало шрам на лице еще заметнее. Светло-русые волосы казались выгоревшими на солнце от жизни на открытом воздухе. Но больше всего Рейфа выделяли глаза — эти светящиеся зеленые глаза. Если бы он не решил посвятить жизнь флоту, ранчо и бизнесу, он мог бы покорить Голливуд.

Рис сунул конверт в карман пиджака и протянул руку другу.

— Печальный день, Рис.

— Так и есть, брат.

— Ты был с ним?

— Был, — подтвердил Рис. — Но самого момента не видел; его снял снайпер. Мы были в Одессе. Он спас жизнь президенту.

— Я так и понял. Слишком уж всё совпало по времени.

Рис помедлил. — Спасибо за то, что ты для меня сделал.

— Я был твоим должником.

— Теперь мы в расчете. Я много думал об этом на лодке. О том, что действительно важно.

— Я тоже, Рис. Я не виню тебя в том, что произошло в Ираке. Хочу, чтобы ты знал: я злился на систему, а по правде говоря — на самого себя.

Рис посмотрел на друга и понял, что развивать эту тему не стоит.

— Я говорил с дядей Ричем, — сменил тему Рейф. — Он передает привет. Говорит, ты спас жизнь Соломону, из-за чего и раскрылся. Ты — мужик со стержнем, Рис. Всегда им был.

Рейф выдавил редкую улыбку, и мужчины обменялись рукопожатием.

— Фредди рассказывал, что твоя семья сделала для Сэма. Невероятно.

Рейф кивнул. — Это меньшее, что я мог сделать.

Рис на мгновение задумался. — У меня есть вопрос: ты скучаешь по всему этому?

Рейф поразмыслил, прежде чем ответить. — Не по стрельбе. По миссии. Я скучаю по миссии.

— Как насчет того, чтобы отомстить и за Фредди, и за твою тетю? — спросил Рис, напоминая о сбитом самолете, о котором он узнал в Мозамбике. — Двух зайцев одним выстрелом?

— Откуда ты об этом знаешь? А, эти из Пи-Эйч… Языки у них без костей.

— Тот «Стрела-2», что сбил её самолет… Человек, который поставил ту ракету — он же стоит за убийством президента Зубарева и гибелью Фредди.

Рейф перевел свои зеленые глаза на надгробия, а затем снова на Риса. — Когда вылетаем?

ГЛАВА 91

Буэнос-Айрес, Аргентина

Ноябрь

Оливер Грей обожал Буэнос-Айрес. Он был таким живым. Город напоминал ему Мадрид своей богатой историей и архитектурой Старого Света, но здесь была искра, которой не хватало Европе. Лучшие дни Испании остались в прошлом, но у этой нации было блестящее будущее. Сан-Тельмо не был его любимым районом, но благодаря русскому населению это было самое безопасное место, пока всё не утихнет. Он бы с удовольствием прогулялся по своему старому кварталу Хункаль, но риск быть замеченным кем-то из посольства США был слишком велик.

В этом рабочем районе жила группа русских эмигрантов, с которыми, разумеется, была связана сеть Андренова. Грей должен был залечь на дно до начала следующей фазы операции. Как только пройдут неизбежные выборы, Грей займет место подле Андренова в России. Каждый день он видел частичку своего будущего дома, глядя на ярко-синие купола собора Пресвятой Троицы — оплота православия, которое Андренов так глубоко чтил. Возможно, и сам Грей начнет посещать службы в рамках своего преображения.

Он откусил кусок «миланесы» и запил половиной бокала домашнего «мальбека» — уже третьего. Плотный обед вызвал желание закурить, и он подумал о свежем запасе местного табака огневой сушки, который купил для своей трубки утром. Операция прошла успешно, несмотря на спасение американского президента и сорванную химическую атаку. Краеугольным камнем всего плана было убийство президента Зубарева и последующий поиск виноватых. Зубарев покоился в Москве, а мировые СМИ заходились в экстазе от версии о заговоре чеченцев, сирийцев и украинцев. Это был идеальный шторм, просчитанный и запущенный гением. Грей любил думать, что правильно выбрал наставника, удобно забывая, что это Андренов выбрал его.

Виды, звуки и запахи Буэнос-Айреса вернули его в прошлое — к первой настоящей полевой операции для полковника Андренова, которая проходила на этих самых улицах более десяти лет назад. После того как Грей обнаружил в архивах Агентства имена членов разведгруппы MACV-SOG, действовавшей в Лаосе в 1971 году, Андренов попросил его помочь найти командира группы. Исследование Грея было дотошным. Прошло столько времени, что в штаб-квартире ЦРУ не возникло никаких подозрений, когда аналитик запросил файлы по операциям во Вьетнаме. Дела давно минувших дней. Грей выяснил, что тот самый чиф-петти-офицер SEAL, возглавлявший группу «Озарк» в рейде, где был убит высокопоставленный советский офицер, после увольнения с флота стал сотрудником Оперативного управления Агентства. Этот человек был одним из прославленных оперативников времен холодной войны, посвятившим жизнь противодействию советской угрозе. Грей до сих пор помнил свой азарт от успеха первой миссии и видел имя этого человека в заголовке досье так же четко, как наяву: Томас Рис. Как же тесен мир.

Хотя Том Рис ушел из Агентства в отставку, он был из тех матерых шпионов, которые никогда не уходят насовсем, и согласился помочь в одной операции в Южной Америке после событий 11 сентября. Грей к тому времени уже завербовал этого социопата Лэндри из местного посольства, и это стало его первой настоящей проверкой на лояльность. Старый шпион был мудр, но возраст замедлил его рефлексы, и четверо sicariatos — киллеров из банды «Лос Монос» из Росарио, которых Лэндри нанял для грязной работы — застали его врасплох. Он быстро истек кровью в темном углу немецкого сектора исторического кладбища Чакарита. Грей бросил взгляд на стальной «Ролекс», который Лэндри принес ему в качестве трофея — его цвета потускнели, а грани стерлись от десятилетий носки. Смерть сочли убийством при неудачном ограблении, отчасти из-за кражи тех самых часов, которые Грей носил с тех пор. Ему хотелось бы иметь смелость сделать это самому, но он знал свои пределы. Его оружием был разум; грязную работу должны выполнять такие неандертальцы, как Лэндри.

Только после той операции Грей копнул глубже в архивы и осознал значимость произошедшего. Тот русский офицер был отцом Андренова, и смерть Томаса Риса — человека, убившего его в дымящихся джунглях Лаоса — стала местью, растянувшейся на десятилетия. То, что Грей помог поставить эту точку, окончательно скрепило их узы. Отомстив за отца Андренова, Грей обрел фигуру отца в нем самом. Отца, который вот-вот станет следующим лидером России — президентом, который вернет родине предков Грея её былое величие. Теперь требовалось лишь терпение — добродетель, которую так легко хранить в «стране серебра».

ГЛАВА 92

Базель, Швейцария

Ноябрь

Юрий Ватутин всегда чувствовал себя уязвимым по воскресеньям. Он не раз предупреждал полковника Андренова, что его ежемесячные визиты в церковь делают их предсказуемой мишенью, но старый мастер шпионажа был упрям в вопросах веры. Они могли варьировать трехмильный маршрут, используя любой из четырех мостов через Рейн, не пересекая границы Франции или Германии, но в моменты выезда из резиденции и прибытия к храму они были полностью открыты. Он подсознательно похлопал себя по левому боку, проверяя запасной магазин под пиджаком — так гражданские проверяют, на месте ли бумажник. Получив сигнал от своих людей, что маршрут чист, он кивнул человеку у двери.

Входная дверь открылась, и Андренов направился к работающему на холостых оборотах «Мерседесу» непривычно бодрой походкой. Им удалось уложить слабого Зубарева в землю, что и было их главной целью. Убийство президента Соединенных Штатов всегда было маловероятным — так, «вишенка на торте», как любят говорить американцы. Даже притом, что Граймс выжил, мир верил, что Зубарева убрали безумные джихадисты с Кавказа. Теперь даже НАТО придется поддержать военный ответ России. Люди Андренова в российском правительстве уже готовили почву для возвращения бывшего офицера ГРУ. Это было лишь вопросом времени — когда он снова поведет Россию к величию.

Юрий заметил у Андренова на лацкане золотой значок с двуглавым орлом. Этому гербу было больше ста лет, когда-то он принадлежал одному из царских министров. России нужен был лидер, и полковник Андренов уже вживался в образ.

После последней проверки связи ворота открылись, и конвой из трех машин тронулся с места. Как только они выберутся из тесных улочек жилого квартала, маршрут пойдет через город и через реку по шоссе А2 — современной автостраде, где почти нет мест для засады. Юрий оглянулся через плечо, когда они выезжали на развязку. Андренов читал новости на русском языке на своем iPad. Машина сопровождения была ровно там, где ей и положено.

Путь пролегал мимо железнодорожного депо и под бетонным сплетением эстакад. Юрий сжал рукоять своего АК-9, когда они резко повернули налево, пересекли небольшой двухполосный мост и прошли через круговую развязку на Рихенринг. Поворот направо вывел их на более узкие улицы района вблизи церкви Святого Николая. Здесь они были наиболее уязвимы.

Еще два поворота.

• • •

— Одна минута, идут на юг по Хаммерштрассе, — произнес Рейф в рацию.

Рис кивнул Мо и повернулся на север. Позиция на крыше шестиэтажного дома давала ему отличный обзор поверх деревьев, росших вдоль узкой дороги. Спустя тридцать секунд показались три черных автомобиля. Седан S600 шел в кольце двух одинаковых внедорожников AMG.

Когда головная машина притормозила, чтобы повернуть на Амербахштрассе, она оказалась прямо под позицией Риса. Вертикальная дистанция до цели превышала горизонтальную; выстрел шел практически отвесно вниз. Он потянул рычаг взведения и поймал в прицел крышу седана. Как только машина вошла в поворот, он нажал большим пальцем в перчатке красную кнопку спуска. Реактивный двигатель воспламенился за миллисекунды, отправив стабилизированную кумулятивную гранату ПГ-32В калибра 105 мм к цели со скоростью 140 метров в секунду. Рису показалось, что машина взорвалась в то же мгновение, когда он нажал на спуск.

Кумулятивная струя прошила бронированную крышу S600, впрыснув струю расплавленного металла в салон. Избыточное давление взрыва сорвало крышу с «Мерседеса» и разбросало осколки стекол во всех направлениях — вместе с тем, что осталось от полковника Василия Андренова, его начальника службы безопасности и водителя.

Остальные бойцы охраны сработали безупречно, несмотря на контузии, полученные от взрыва. Они быстро выскочили из своих внедорожников с выбитыми стеклами и заняли круговую оборону вокруг искореженного и горящего седана. Некоторые начали прочесывать взглядом крыши, вскинув стволы бесшумных карабинов.

Под завывание автомобильных сигнализаций и доносящиеся издалека сирены спецслужб, Мо демонстративно спустился на тросе по фасаду дома 192 на Хаммерштрассе — прямо перед объективами многочисленных камер наблюдения и прохожих, снимавших сцену на смартфоны. В общей неразберихе никто не заметил высокого бородатого белого мужчину, садящегося в белую арендованную «Ауди», за рулем которой в квартале отсюда сидел гражданин США и выходец из Зимбабве Рейф Хастингс. Пока швейцарские, немецкие и французские силовики сбивались с ног в поисках «ближневосточного альпиниста», двое старых друзей начали неспешную, хоть и кружную поездку в сторону французской границы.

• • •

Тем же вечером в аэропорту Ницца — Лазурный Берег они поднялись на борт бизнес-джета Global Express, следующим в Биллингс, штат Монтана. Предстояла короткая остановка в Вашингтонском аэропорту имени Рональда Рейгана для дозаправки и высадки одного пассажира. Как бы ему ни хотелось исчезнуть с радаров и прийти в себя на ранчо Рейфа, Рису нужно было повидаться с одной журналисткой. Когда самолет набрал крейсерскую высоту над Бискайским заливом, Рис достал из бара бутылку бурбона Basil Hayden’s — любимого напитка Фредди Стрейна — и налил две тройные порции со льдом. Протянув стакан Рейфу, Рис поднял свой в память о павшем брате, повторив слова, ставшие легендарными благодаря «тюленю» Брэду Кавнеру: