Если всё это было ловушкой, чтобы заманить Риса в Штаты и арестовать, то это должно было случиться именно здесь. Но их провели в обход паспортного контроля и таможни к пустой остановке AeroTrain. Через несколько минут они уже шли по уникальному терминалу Даллеса — бетонно-стеклянному «крылу», еще одному памятнику дизайна в стиле пятидесятых.

«Похоже, я и впрямь свободный человек».

Было уже поздно, так что легендарные пробки Вашингтона рассосались, особенно в сторону города. Водитель из ЦРУ не проронил ни слова. Рис поражался количеству новых офисных зданий вдоль платной дороги — офисы технологических и оборонных компаний выросли здесь как грибы после его последнего визита.

Странное чувство — вернуться домой. Рису казалось, что он делает что-то запрещенное. В детстве он как-то стащил пачку жвачки в «7-Eleven» — единственный раз в жизни, когда он что-то украл. Ощущение было удивительно похожим.

Их целью на ночь стал отель «Хилтон» в Тайсонс-Корнер. Оба спецназовца, чьи организмы были уверены, что на дворе глубокая ночь, решили пропустить ужин и сразу легли спать. Из-за разницы во времени Рис проснулся в четыре утра и больше не смог заснуть. Спортивной одежды с собой не было, так что он тренировался в номере прямо в футболке и боксерах. После растяжки он оттарабанил сотню берпи, взмокнув до нитки. Движение приносило радость. Форма быстро теряется.

Он смотрел новости с выключенным звуком. Все каналы были помешаны на тропическом циклоне у берегов Африки, который обещал перерасти в ураган. Метеорологи в дождевиках с логотипами своих каналов уже дежурили по всем Карибам, ожидая шторма, до которого оставались еще дни. Если не считать терактов, плохая погода была единственным, что заставляло людей отрываться от стримингов и возвращаться к новостям. Каналы отвечали на это, раздувая каждый ветерок до масштабов апокалипсиса. Рис выключил ЖК-панель и пошел в душ.

В шесть утра, когда ресторан отеля открылся на завтрак, они с Фредди уже были внизу. Обычно заросшие и диковатые операторы теперь выглядели почти щегольски в своих деловых костюмах. Говорили мало — темы их мыслей не предназначались для обсуждения на людях. Зато они сполна отработали деньги налогоплательщиков, уничтожив шведский стол за двадцать шесть долларов.

Машина подъехала к восьми. Утренний трафик был на пике, пока они пробирались через Маклейн к месту назначения. Прошли проверку на КПП, и черный «Тахо» остановился перед шестиэтажным Центром разведки имени Джорджа Буша. Риса сложно было чем-то впечатлить, но он во все глаза смотрел на вход в «старое» здание, достроенное в 1961 году. Когда они миновали двери и электронные турникеты, Рис заметил кое-что в холле и попросил Фредди на секунду задержаться.

На стене из белого алабамского мрамора были высечены 129 звезд. По бокам — флаги страны и Управления. Каждая звезда была безмолвным свидетельством гибели офицера или контрактника ЦРУ при исполнении.

Рис прочел надпись:

В ЧЕСТЬ ТЕХ СОТРУДНИКОВ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ,

КТО ОТДАЛ СВОИ ЖИЗНИ

НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ

Под звездами в стеклянной витрине лежала книга в переплете из черной козьей кожи. В ней были перечислены имена девяноста одного погибшего; остальные имена до сих пор оставались засекреченными. Взгляд Риса скользил по датам и местам: Вьетнам, Босния, Сомали, Сальвадор, Эфиопия, Ирак и Афганистан. Двое погибли в 1993-м, когда пакистанец открыл огонь по очереди машин перед въездом в штаб-квартиру. Он увидел имена Глена Доэрти и Тая Вудса — парней, которых он знал по SEAL; они погибли, защищая консульство в Бенгази. Имена XXXXX XXXXXXX XXXX XXXXXXX XXXXXX XXXX XX XXXX XX XX. Он искал своего друга XXX, убитого ударным ядром во время работы на Управление в XXXXXXXXXXXXXX сразу после того, как Рис покинул отряд, но не нашел. Как и еще тридцать семь других, звезда XXX всё еще хранила свою тайну.

Рис посмотрел на список имен за 2003 год. Там, где должно было быть то имя, которое он искал, была лишь простая звезда и пустое место. Он замер на мгновение, вспоминая. Затем, глубоко выдохнув, повернулся к Фредди. Тот понимающе кивнул и повел его к лифтам.

ГЛАВА 66

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Октябрь

Энди Данреб был человеком крупным, выше Риса, с широкими плечами и большими славянскими руками. Седеющие волосы он стриг коротко, а в его выправке угадывалось военное прошлое. Несмотря на безупречно отглаженную голубую рубашку и чистые брюки, на его лице читалась изнуренность человека, которого всю карьеру давил каток правительственной бюрократии. Посетителей он встретил без особого энтузиазма. В его крошечном кабинете было тесно от стопок книг, бумаг и папок, занимавших все поверхности, включая пол. Без лишних извинений он скинул книги с двух стульев напротив стола и жестом пригласил Риса и Фредди сесть. Данреб считался одним из ведущих экспертов Управления по России — своего рода осколок холодной войны, которого держали в резерве на крайний случай. Разбить стекло при начале войны.

— Мы проделали долгий путь, чтобы повидаться с тобой, Энди, — первым заговорил Фредди.

— Скорее всего, зря потратили время, но посмотрим. Чем могу быть полезен?

В его речи проскальзывал легкий чикагский акцент, от которого Данреб так и не избавился.

— Нам нужна твоя помощь. Ты когда-нибудь слышал о русском эмигранте, живущем в Швейцарии, которого в разведсообществе называют «Полковником»?

— Кукольный мастер, Puppet Master… его зовут Василий Андренов.

Данреб без усилий переходил с русского на английский и обратно.

— Кто он такой?

— Бывший полковник ГРУ, советской военной разведки. Если во второй половине холодной войны где-то вспыхивало захудалое восстание или случался переворот, он обязательно был там: мутил воду и раздавал оружие. Его специализацией было сеять хаос и страдания по всему миру.

— А разве не КГБ курировал такие операции? — спросил Рис.

— Нет, специфические военные задачи всегда были за ГРУ. КГБшники вечно ошивались в столицах, играя в свои посольские интрижки, что бы там ни показывали в шпионских фильмах восьмидесятых. Большую часть «мокрой» работы в поле выполняло ГРУ.

Данреб развернул кресло и начал копаться в груде папок на крышке струйного принтера. Спустя несколько секунд он повернулся обратно и открыл папку, в которой лежало черно-белое фото восемь на десять: молодой Андренов среди солдат с советским оружием где-то в Африке. Из-под козырька фуражки, лихо сдвинутой на затылок, выбивался клок песочных волос; в расстегнутом вороте камуфляжной куртки виднелась тельняшка — отличительный знак советских десантников и спецназа.

— Это он в Мозамбике, кажется… нет, может, в Анголе… всё-таки в Мозамбике. В семидесятых и восьмидесятых он практически в одиночку снабжал оружием все африканские повстанческие движения.

— Это он поставил ПЗРК, из которых сбили два родезийских лайнера, в семьдесят восьмом и семьдесят девятом? — спросил Рис.

— Готов поставить на это.

Рис прищурился, вспомнив сестру Рича Хастингса, погибшую во время второй атаки.

— Как этот тип стал таким важным игроком? — поинтересовался Фредди.

— Как и все в коммунистической системе. Папаша пристроил. О, тот старик был настоящим монстром — один из организаторов сталинских чисток. Курировал Катынский расстрел в Польше во время войны.

— Я не особо в курсе этой истории, — признался Фредди.

— Не удивлен. Что такое двадцать тысяч трупов на фоне шестидесяти миллионов? Суть в том, что у русских был долгосрочный план по захвату Польши после войны. Им не нужны были те, кто мог создать проблемы, поэтому они поступили как обычно: вырезали всех, у кого были мозги. Собрали офицеров, юристов, профессоров — любого, кто способен на организацию. Заводили по одному в звукоизолированную комнату и стреляли в затылок. С другой стороны здания была дверь, через которую тела закидывали в грузовики. Трупы сваливали в Катынском лесу, отсюда и название. Вот что бывает, когда нет Билля о правах. Немецкая армия обнаружила захоронения, когда вошла в те края. Русские пытались свалить всё на них. Нацисты задокументировали всё с типично немецкой дотошностью, и в конце холодной войны русские всё-таки сознались. — Он сделал паузу. — Что-то я разговорился. В общем, Андренов-старший после этого вышел в большие люди, и путь его сына был предрешен. Никакой грязной пахоты или работы у станка для молодого Василия.

— Славное наследство. Андренов всё еще работает на русских? — спросил Рис.

— Нет, по крайней мере, не на правительство. Президент Зубарев — умеренный политик, по их меркам. Андренов же — прожженный русский националист, пытающийся раздуть угли былой империи.

— Что это значит?

— Россия — вымирающая страна, в буквальном смысле. Средняя продолжительность жизни там настолько низкая, что среднестатистический русский не доживает до пенсии. Бухло, наркота, ВИЧ, героин, туберкулез и общая запущенность — нация в плачевном состоянии. Вдобавок рождаемость в глубокой заднице уже несколько поколений. Вы что, не читаете Зейхана?

— Кого?

— Забудьте. Короче, этнические русские вымирают толпами, и заменить их некому. Единственная группа, которая растет в России — мусульмане, а для таких, как Андренов, они не настоящие русские. Националисты хотят, чтобы Россия расширила границы за счет Украины и Польши — им нужны и люди, и ресурсы. Если они смогут аннексировать этих людей, матушка-Россия выживет.

— Захват земель ради спасения умирающей империи, — подытожил Рис.

— Именно так, — подтвердил Данреб. — Посмотрите на историю человечества. Так поступают все страны. Сталин насильно переселял народы, пытаясь расширить империю. Я вообще думаю, что они ударят и на юг — в Азербайджан и, возможно, даже в Турцию.

— А как же НАТО? — спросил Фредди.

— В Крыму всё уже началось. И что сделало НАТО? Не поймите меня неправильно, Европа напугана. Швеция вернула призыв, и это напрямую связано с происходящим, но без лидерства США никто, кроме разве что немцев, не в состоянии противостоять российской экспансии. Помните, они сбили над Украиной лайнер, полный европейцев, и мир просто пожал плечами.

— Но нынешняя российская администрация не вторгалась в Крым. Это был прошлый парень, — заметил Фредди.

— Точно, он был человеком Андренова. Теперь он не у власти, и Полковник в опале у нынешнего руководства. Андренов спит и видит, как вернуть условного Путина или кого-то похожего за штурвал.

— Неужели Андренов решится на переворот? — вслух размышлял Рис.

— Он всю карьеру только этим и занимался по всему миру, так что я ни на секунду в этом не сомневаюсь.

— Звучит так, будто Андренова можно просто взять за задницу, предъявить обвинения в военных преступлениях и убрать с доски, — предложил Рис.

— Ага, удачи. При его-то липовой благотворительности и штате адвокатов с К-стрит на окладе — он неприкасаем. Я годами бью тревогу, но всё впустую. Этому подонку место за решеткой, а он вместо этого закатывает приемы, на которых гуляет половина Сената США.

— О чем ты? — спросил Рис.

— Андренов заправляет фондом, который якобы «помогает обездоленным по всему миру». На деле это ширма для торговли влиянием. Хочешь качать нефть в Нигерии или добывать литий в Средней Азии — заносишь в фонд восьмизначную сумму, и их люди на местах открывают любые двери. Деньги отмываются и распределяются между политиками через лоббистскую фирму Стюарта Макговерна. В Вашингтоне деньги обеспечивают кучу друзей, особенно в год выборов.

— Кажется, нам стоит с ним пообщаться, — заметил Рис. — Есть идеи, кого он может нанять в качестве исполнителей, если решит действовать?

— Трудно сказать. С его связями по линии ГРУ и фонда у него бесконечные контакты по всему свету.

— У нас есть информация из одного источника, что он может использовать бывшего сирийского генерала для найма наемников, — добавил Фредди.

— Охотно верю. Думаю, его отпечатки есть на обеих сторонах сирийской гражданской войны, но это не мой профиль. Будь я на вашем месте и имей такую информацию, я бы пытал сирийских генералов водой, пока не нашел бы прямую связь с Андреновым. — Он сделал паузу. — Но, вероятно, именно поэтому мне не разрешают выходить из этого здания.

Рис начинал симпатизировать этому парню.

— Мы сделаем всё, что сможем. И еще: ты знаешь Оливера Грея? — спросил Рис.

— А что с ним? — голос Энди стал сухим.

— Что ты о нем думаешь? Строго неофициально.

— Я никогда не доверял этому мелкому хорьку. Пару лет назад я поднял вопрос о его подозрительном поведении, но мне велели не лезть не в свое дело. Вы не поверите, какая политкорректная херня творится в этом заведении.

— Есть ли шанс, что он как-то связан с Андреновым?

— Нисколько не удивлюсь. Честно говоря, я бы удивился, если бы у Андренова не было своего прихвостня где-нибудь в этом здании.

— Спасибо за откровенность.

— А что они мне сделают? Спишут в тираж в какой-нибудь крошечный кабинет и завалят бумажками? — Данреб обвел рукой свою каморку.

Спецназовцы переглянулись.

— Мы правда благодарны за помощь, Энди, — сказал Фредди.

— Не расслабляйтесь рядом с Андреновым, — предупредил Данреб. — Он воплощение зла, но, что более важно, он чертовски способный сукин сын.

— Не расслабимся. Еще раз спасибо за время, — сказал Фредди.

— Надеюсь, оно того стоило. Звоните, если что. — Данреб протянул каждому по визитке.

— Значит, мы могли просто позвонить тебе вместо того, чтобы лететь через полмира? — не удержался Рис.

— Это было до того, как вы мне понравились. — Он встал и протянул руку. — С возвращением домой, мистер Рис.

ГЛАВА 67

Базель, Швейцария

Октябрь

Полковник Андренов встретил Грея в своем роскошном доме как блудного сына. Для человека, выросшего без отца, это значило очень много. Грей не был наивным, но ему хотелось верить, что для Андренова он нечто большее, чем просто агент. Тем не менее, он чувствовал облегчение и восторг от того, что наконец добрался. Никогда прежде он не ощущал себя таким важным, таким нужным.